Чёрные крылья

       Ровно в полдень, когда над головой поднялось совершенно не греющее солнце, без того редко выходящее из-за облаков, я явился на арену. Никто ещё не пришёл, поэтому я сел на один из больших бочёнков, которые, по видимости, прикатил сюда Плевака для тренировок. Видимо, предстояло метать топоры. А вот и они лежат в углу.        Я нахмурился. Зачем я вообще сюда пришёл? Всё равно ничего годного из этого не выйдет. Только опозорюсь перед своими сверстниками и Плевакой. Тут же представляю их лица, когда не просто не попаду в мишень, а даже топор нормально поднять не смогу. То-то Сморкала смеяться будет. Его едкие насмешки я ещё могу пережить, но Астрид… Да, я действительно без ума от неё. Всякий раз при моих промахах и неудачах, она просто на меня смотрит. С каким-то равнодушием, жалостью и… презрением. Невыносимо.        Я вздохнул. Конечно, если я уже начал превращение и у меня появилась хоть какая-то доля силы… Собственно, почему бы и нет? Я с сомнением посмотрел на кучку наточенных и неряшливо отброшенных в сторону топоров. Снова вздохнул и слез с бочки. Стоит попробовать, как бы глупо это сейчас не смотрелось.        Я закрыл глаза и почувствовал холодное шершавое древко топора в своей руке. Крепче ухватившись, я поднял топор. Ожидал, он окажется таким же неподъёмным, как это было раньше. Что ж, я был удивлён. Он казался лёгким, как пушинка. Я удивлённо раскрыл глаза. Не может быть… Я действительно смог поднять топор, да ещё и одной рукой! Но как же такое может быть?.. — Иккинг? — послышался голос пришедшего Плеваки, который тут же эхом разнёсся по арене. — О, ты уже пришёл.        Я не сдержал вздоха, когда топор снова приобрёл тяжесть. Точнее, это от меня ушла та невесть откуда взявшаяся сила. Важно лишь то, что теперь оружие я удержать не смог, и топор тут же упал на землю с громким шумом. Ну и что со мной только что было? — А, да. Привет, Плевака, — пролепетал я, всем богам молясь, чтобы он не обратил на этот шум внимание. — Ты что там делаешь? — скорее любопытно, чем настороженно спросил он. — Да так, просто смотрел. Топоры хорошо наточены, — подметил я. А они действительно хорошо наточены. Думаю, было бы совсем неприятно, если бы на ногу один такой упал… У меня аж мурашки по коже пробежали. — Это точно, — ухмыльнулся Плевака. — Будем сегодня топоры кидать, — он махнул отрубленной как-то в бою рукой в сторону бочёнков, с нарисованными на них красными мишенями и добавил: — Скоро и другие подойдут.        Плевака — единственный, кто разговаривает со мной нормально. Более того, он меня воспитывал. Когда похитили мою мать, и отец долго не мог смириться с этой потерей, Плевака предложил другу помощь. С тех пор он, можно сказать, заменяет мне отца, который даже не интересовался мною. Он же кузнец нашего племени и научил меня всем кузничным делам, за что я ему благодарен.        Он — Гориолёт, со свойственными им маленькими крылышками и большим массивным хвостом-булавой болотного цвета. Иногда смотришь и удивляешься: как его такие маленькие крылышки в воздух поднимают. Хотя Плевака редко летает.        Вскоре подошли и все остальные. Я это понял только тогда, когда услышал восторженный шёпот Задираки: — Хочу шрам на плече. — А мне бы ожог, — вторила ему сестра. — А то без шрамов какое веселье, — закатила глаза Астрид, держа за пазухой излюбленную секиру. От её голоса почему-то сердце всегда стучит быстрее. — Все собрались? — спросил Плевака, оглядывая арену. Рыбьеног тоже уже пришёл и неуверенно топтался у стены, а Сморкала, завидев меня, возмутился: — Эй, а он-то что тут делает?        Внезапно появилось сильное желание врезать ему посильнее. Я уже хотел было ответить ему, что как бы тоже стану полудраконом, но не успел. Плевака заговорил, будто не услышав Сморкалу вовсе. — Значит, начнём! — торжественно начал он. — Итак, здесь вы несколько месяцев будете тренироваться: в силе и ловкости. Пока не начнёте превращение, а там уж посмотрим, будем учиться летать. Всем всё ясно? — он так грозно посмотрел, что все вразнобой ему ответили. — Ясно. — Отлично, приступим, — удовлетворительно кивнул Плевака. — Сегодня — проверка меткости и силы. Метаем топоры в мишень. Что ж, прошу. Здесь на всех хватит.        Первая к оружию подошла Астрид. Отойдя от бочки на несколько шагов, она прицелилась и без особого труда попала почти в середину, удовлетворённо хмыкнув и как бы говоря, что проще и быть не может.        За ней — Сморкала, неизменно пытающийся ухаживать за Астрид и решивший, что если покажет класс, она его обязательно полюбит. Хотя до этого, как бы он не старался, добиться расположения девушки не удавалось совсем, на радость мне.        Почти не прицелившись, он со всей силы кинул топор в свою несчастную бочку, которая от удара пошатнулась и едва не свалилась на бок. Впрочем, как потом оказалось, он даже не попал на линию мишени. Я невольно усмехнулся его неудаче. Меткость и Сморкала явно несовместимы. А тот стал возмущаться, что у его топора слишком кривая рукоятка, и бочка неправильно стоит. — Я возмущён! Где мой топор? — возникал он. — Просто признай, что тебе нужно в этом потренироваться, — беззлобно усмехнулся Плевака.        Дальше решились пойти близнецы. После очередной глупой драки за топор и прикрикнувшего на них Плеваки, они тоже кинули свои топоры, почти одинаково попав где-то у границы мишени. Рыбьеног решился пойти следующим. Он тоже попал в мишень. Последним остался только я. Впрочем, как обычно. — Давай, Иккинг, твоя очередь, — Плевака повернулся ко мне.        Я нервно сглотнул. Может, в этот раз получится, как тогда? Подходя к оставшимся топорам, я старался не обращать внимание на то, как внимательно смотрела на меня Астрид. Я даже зажмурился, когда ухватился за топор и… он действительно снова оказался лёгким.        По моим жилам будто прошла неизвестная мне раньше сила, приятное тепло разлилось по телу. Кроме того, зрение внезапно стало в разы лучше, и я мог слышать то, как шумят викинги на другом конце деревни. Невероятное чувство. Я в тот момент словно мог сделать всё, что захочу. Я уверенно встал напротив цели и кинул топор, закрыв глаза.        Сначала я понял результат лишь по тому, как все удивлённо охнули. Открыв глаза, я для себя обнаружил, что то невероятное чувство бесследно прошло, как и зрение со слухом. Но я был в крайней степени удивлён, когда увидел свой топор, вонзённый прямо в середину. И это сделал я? — Но как? — первый возмутился Сморкала. — Иккинг же слабак! Это просто случайность.        Похоже, в этом Сморкала был прав. Я просто не мог сделать это специально, определённо это случайность. Но я до сих пор помнил это ощущение. Что это? Неужели, я уже начал своё превращение? Удивлена была даже Астрид. — Иккинг, молодец, — несколько восхищённо сказал Плевака. — Можешь уходить. Все остальные — добиваемся того же результата.        Я под всеобщие удивлённые взгляды ушёл с арены, всё ещё не веря в произошедшее.

***

       Вечером произошло что-то странное. На деревню снова напали полулюди, но, кажется, никто из жителей острова их и не заметил. Кроме меня. В тот час я сидел на излюбленном мною месте — холме, что находился неподалёку от деревни. Здесь я часто сидел в одиночестве и полной тишине, когда небо становится тёмно-синим, и на нём можно разглядеть бесчисленное множество далёких звёзд.        В этом месте мне всегда становится тоскливо, а желание поскорее стать полудраконом и покинуть остров делается по-настоящему невыносимым. И мысль, что среди своих соплеменников я явно лишний, всё чаще посещала мою голову. Пока я не выпил того зелья. Думаю, хоть теперь у меня есть надежда.        Вспоминая лицо отца, его слова, я думаю, что больше никогда его не подведу. Я стану тем, кем он будет гордится. Примером для других. Хорошим вождём… О, Тор, как же просто меня переубедить.        Тут я и услышал это. Приглушённый рык разносится над островом. В нем столько боли… Я вскакиваю на ноги и вглядываюсь в тёмное небо, но вижу лишь чьи-то тени да слышу звуки битвы. Я понимаю, что стоило бы идти предупредить всех в деревне, но ноги не хотят меня слушать. А ведь на острове осталось так мало боеспособных викингов!        Это точно полулюди. Чувствую, как мурашки стаей Жутких Жутей пробегают по моей спине. От этого крика, словно крика о помощи, мне становится не по себе. Я не знаю что там, в небе, происходит. Они в любую секунду могут напасть, а я ничего не делаю.        Однако мои опасения не были оправданы. Эта потасовка в воздухе закончилась так же быстро, как и началась. Один из полулюдей, поверженный своими сородичами, стремительно падал куда-то за Вороний мыс. Узнал я об этом только благодаря леденящему кровь крику, который вскоре затих.        А затем тишина. Кажется, другие полулюди улетели. Как будто ничего и не случилось. Но такое не могло просто привидеться. Я ещё долго смотрел в ту сторону, куда, должно быть, упал тот получеловек. Действительно, а был ли он… Но Иккинг, вот он, твой шанс!        Я решил завтра же утром пойти в лес и обыскать места, куда этот получеловек мог свалиться. Наверняка он ранен. Учитывая то, что с такой высоты упал. Если я приведу связанного получеловека в деревню, мои соплеменники точно поймут, что я не так уж и беспомощен, как все считали. Конечно, отца на Олухе нет и не будет ещё по крайней мере несколько недель, но это неважно, отведу его Плеваке. Я докажу всем, что я настоящий викинг. Больше никто не будет считать меня посмешищем, недостойным своего отца!

***

— Куда же ты делся… — ворчал я, пробираясь через колючие кустарники и ёжась от утреннего мороза. Изо рта при выдохе вырывалось облачко пара.        Я уже битый час бродил по этой наиболее отдалённой от деревни части леса в поисках хоть каких-то намёков на присутствие получеловека. Сломанные ветки, следы на земле, кровь… хоть что-нибудь. Но нет же, пока я не нашёл ровным счётом ничего.        Я поправил соскальзывающую с плеча верёвку, что была приготовлена специально для упавшего получеловека. Получше закутавшись в излюбленную и давно грязную жилетку, я вглядывался в собственные зарисовки местности на оборванном клочке бумаги. Понял уже, что запутался в собственной писанине, но надежды не терял.        Об увиденном вчера я умолчал, как и об упавшем получеловеке. Всё равно никто мне не поверит. Даже несмотря на то, что я вроде как уже начал превращение. Лучше уж просто привести его в деревню, тогда-то все мне и поверят. Но я уже понял, что эта затея не так уж и хороша. Кажется, я заблудился, ведь в этой части леса был впервые. Пятый раз уже натыкаюсь на один и тот же пенёк! — Я проклят богами! — пинаю попавший под ногу камешек. — Куда мог деться этот дракон?        Может, умер уже? Для меня это только лучше, не придётся особо мучиться. А если нет… Может, выжил и улетел, пока я тут рыщу. Да нет, невозможно, ни один из драконьих видов не мог бы остаться целым и невредимым, упав с такой высоты. Чудо, если ещё жив остался. — Может, не было его вовсе… — говорю я и ударяю по ветке, что оказалась прямо перед моим лицом. Ветка в долгу не осталась и со всей той силой, какая только может быть у ветки, ударила меня по глазу. Больно, едва на ногах устоял, но это быстро проходит. Даже царапины не останется. Однако хватаюсь за ушибленное место и зло гляжу на ветку, как будто она нарочно дерётся и вообще может сделать что-то по своей воле, а затем удивляюсь.        Ветка эта принадлежала поваленному дереву. Да ещё как! От ветра деревья так не падают. Как будто что-то по-настоящему массивное свалилось на него. На его стволе видны глубокие царапины, по которым я с содроганием провожу рукой. У нормального полудракона таких не может быть. Если только…        След на земле от чего-то тяжёлого, я уже даже догадываюсь, от чего, тянется ещё несколько метров вниз и обрывается на краю небольшого оврага, но я не вижу, что там, внизу. Я непроизвольно затаил дыхание. Без сомнений, это он, тот упавший получеловек. Но что я там увижу? Какого он вообще вида? Что, если сейчас разъярён от боли и ждет, чтобы убить меня?        Я сглотнул. От этих мыслей уверенности явно поубавилось. Я вынул нож, что был единственным подарком от отца. На всякий случай. Я почти не могу управлять теми способностями, которые у меня теперь есть, поэтому не стал брать ничего более тяжёлого, вроде секиры или топора.        Медленно иду туда, где возможно сейчас лежал бессознательный получеловек, стараясь не наступать на веточки. Тихо идти удавалось с трудом. Сердце глухо стучало в груди.        Из-за выступающего из земли корня смотрю туда, вниз, но тут же прячусь обратно. Тор всемогущий! Там действительно лежит получеловек! Я снова осторожно выглядываю. Кажется, он без сознания. С виду парень примерно моего возраста, только уж больно худой, да ещё и эта неестественная для людей бледная кожа.        Глубоко вздохнув, я решился подойти поближе. Успокаиваю себя мыслю, что этот получеловек сейчас не в состоянии меня убить. Рассматриваю его. Никогда так близко их не видел. Вблизи его кожа казалась даже серой. Всё его тело опутывали толстые верёвки, которые затянуты так сильно, что, казалось, доставляли ему немалую боль. Надобность в моей верёвке отпадает. Крылья, чешуя, хвост, ушные отростки — всё угольно-чёрного цвета. Да что он за дракон такой? В нашей деревне я никогда такого не видел. Весь его вид достаточно угрожающий. Одни крылья чего стоят. Кажется, они даже больше, чем у тех же Ужасных Чудовищ.        Однако, у меня есть одно предположение… Единственный известный полностью чёрный дракон — Ночная Фурия. Я вздрагиваю. Порождение молнии и самой смерти, так называют этот вид. И было за что. Они настолько неуловимы, что таких полулюдей викингам не удовалось поймать уже давно. Они быстры и смертоносны. На Олухе Ночных Фурий не было уже несколько сотен лет.        Уверенности в моей удаче стало ещё меньше, когда я заметил немалую лужицу крови под ним. Верёвки так сильно зажали его хвост, что один из его элеронов очень сильно кровоточил. Что же делать? Если развяжу, набросится, точно набросится. А так он даже пяти метров пройти не сможет…        Что-то ёкнуло в груди от страха, когда я заметил, что у парня открыты глаза. В них перемешалось сразу несколько эмоций: и страх, и смирение, и отчаяние. Рука, в которой я держал нож дрогнула. Получеловек молчал и не двигался, только тяжело дышал и как-то устало смотрел на меня своими большими зелёными глазами. Возможно, он был бы похож на полудракона, если бы не узкие кошачьи зрачки, выдававшие его дикость.        Тут он дёрнулся, когда увидел в моих руках нож, и зашипел от боли, когда одна из верёвок задела хвост, но не переставал вырываться. — Прекрати! — попытался остановить его я, понимая, что так будет только хуже, и откинул нож в сторону. Как ни странно, Ночная Фурия перестала вырываться, но посмотрела на меня с такой ненавистью, что я отшатнулся. — Ну давай, чего медлишь! Убей меня! — вдруг прошипел он охрипшим от боли голосом. — Я… я не собираюсь тебя убивать, — как можно увереннее говорю я. — А зачем же ты тогда явился? — слабым голосом прохрипел он. — Я всё равно вам ничего не расскажу, даже не пытайтесь — поморщившись от сильной боли в хвосте, он запрокинул голову и закрыл глаза. — Я готов, давай.        Я не знал, что мне делать. Вроде собирался отвести его в деревню. Вроде хотел доказать всем, что небезнадёжен. Но теперь я понял, что это невозможно. Да я даже убить его не смогу. Я видел эту боль в его глазах. Глубокая рана на хвосте. Я снова не смог. Я и раньше не мог никого убить. Я даже не смог просто его здесь оставить. Поэтому...        Не знаю, что мною двигало в тот момент, но я взял нож и начал резать верёвки. Когда перерезал последнюю толстую верёвку, я и опомниться не успел, как оказался прижат к камню Ночной Фурией. От страху я совсем перестал думать и задержал дыхание. Он смотрел на меня совершенно дикими глазами. Убьёт ведь. А обо мне никто и не вспомнит.        Я зажмурил глаза, приготовившись к смерти. В тот момент я даже забыл, что до сих пор держу в руках кинжал. Но получеловек ослабил хватку, и я рискнул открыть глаза. Но Ночная Фурия, словно дикий зверь, зарычала прямо мне в лицо и, расправив внушительного размера чёрные крылья, попыталась взлететь, но эта попытка оказалась провальной.        Последнее, что я увидел, это то, как он с громким криком падал вниз.