Чёрные крылья

       На всю деревню прозвучал гонг, извещающий жителей острова о том, что вождь и другие викинги, полетевшие с ним, вернулись. Но у пристани и так собралась почти вся оставшаяся на острове часть деревни. Плевака прикрыл ладонью глаза, потому что назойливое солнце светило прямо в лицо и мешало видеть, что происходит над океаном. Он внимательно вглядывался в горизонт, пока не увидел десятка два больших точек в небе, именуемых викингами племени хулиганов.        Словно в подтверждение того, послышался громкий рык вождя-громобоя, а в том, что только Стоик Обширный мог издать такой звук на таком большом расстоянии, Плевака не сомневался. Не первый день его знает. Недаром он такой устрашающий воин.        Через какое-то время викинги приземлились на пристань, и Плевака сразу понял, что этот полёт не увенчался успехом: Стоик выглядел ещё более хмурым, чем обычно. Кузнец с самого начала знал, что именно так оно и будет. Уже несколько столетий викинги племени Хулиганов безуспешно искали остров Смерти. Что сейчас может измениться?        Но Стоик слишком упрям, даром, что Громобой, Плеваке его никогда не переубедить. Наверняка вождь вскоре снова соберёт всех на поиски острова полулюдей. Он не из тех, кто сдаётся, уж Плеваке это известно, как никому другому. — Ну что, нашли вы остров Смерти? — уже заранее зная ответ, спрашивает Плевака.        Стоик ещё больше нахмуривается, но отвечает устало: — Даже близко не подобрались, — он тяжело вздохнул. — Они напали на нас раньше. — То-то я погляжу, у Молчуна Свена крылья подпалило, — попытался пошутить Плевака, но поняв, что Стоик сейчас явно не в том расположении, сказал уже серьёзно: — Брось, однажды мы покажем этим тварям, кто здесь главный. Успеете ещё отыскать их гнездо. — Нет, Плевака, их слишком много. Я понял, одним нам не справиться. — Ну… В таком случае нам повезло, совсем скоро прилетят берсерки для ежегодного подписания мирного договора, — вспомнил Плевака. — Да, верно подмечено. Быть может, Освальд Разлюбезный согласится выделить Олуху часть своей армады. Тогда-то полулюди получат своё. — На твоём месте я бы не был так в этом уверен. Ходят слухи, что он уже давно не убивает полулюдей, — задумчиво сказал кузнец, почёсывая щетину. — Все твои слухи — ложь, Плевака, — отрезал Стоик. — Конечно, у него никогда не было внутреннего дракона, но боец из него отменный, да и полулюдей он в наши годы мог убивать направо и налево. Не стал бы он переходить на сторону этих мерзких тварей, — как бы в подтверждение серьёзности своих слов, вождь сильнее ступил на деревянную доску, отчего та жалобно заскрипела, и раскрыл могучие синие крылья. — Ладно, думай, как знаешь, — пожал плечами Плевака. Он прекрасно знал, что разубеждать Стоика Обширного — гиблое и совершенно бессмысленное дело. И ни для кого не секрет, что все Громобои слегка глуховаты, скорее всего, из-за своего громкого рёва, и редко кого слушают. — Но не будем о плохом, — перевёл тему Стоик, направляясь вместе с Плевакой прямиком в Большой Зал. — Скажи лучше, как дела обстоят с Иккингом и другими новобранцами? — Ну… Молодцы они. До внешнего превращения ещё ой как далеко, но почти все начали первую стадию. А вот Иккинг… — он явно тянул с ответом, потому что реакция Стоика на те слова, которые ему придётся сказать, может быть совершенно непредсказуема. — Плевака, а ну говори, как есть, — остановившись, Стоик грозно на него посмотрел. — Хорошо-хорошо, вождь, — быстро заговорил Плевака. — Всё дело в том, что он пока не начал превращение… Ну, точнее не совсем начал…        Плевака знал, конечно, что Стоику не понравится эта новость. Но что поделать, он всё равно бы вскоре об этом узнал. А вот у Иккинга и правда за это время дела совсем не улучшались. Готти давала ему какой-то вонючий отвар, и только поэтому хуже ему не становилось. Вот только, как сказала сама целительница, долго это помогать тоже не будет. — И как же мне это понимать? — Эх… Ладно, — сдался Плевака. — Дело в том, что на днях мы заходили к старейшине Готти. Так вот она говорит, что Иккинг возможно не сможет стать полудраконом… — Этого не может быть, — резко прервал его Стоик. — Он же принял то зелья. Ты и сам видел, всё было нормально. — Не совсем так, — уклончиво ответил тот. — Она сказала ещё, что у него аллергия на это зелье, поэтому он и не может нормально начать первую стадию. — Глупость какая-то. У кого может быть аллергия на зелье превращения? Ты мне зубы не заговаривай, Иккинг станет полудраконом. Он же мой сын, как-никак. — Ну да, с этим не поспоришь, — закатил глаза Плевака, решив больше не спорить со своим упёртым другом. Как-никак, но когда дело касается его сына, Стоика просто невозможно переубедить. Про себя кузнец отметил, что сам Иккинг даже не явился на пристань, по понятной ему причине. Бедняга. Он же всегда из кожи вон лез, чтобы угодить своему отцу. Кажется, этим двоим предстоит нелёгкий разговор…

***

       Я так и не решился идти встречать вернувшихся из полёта на остров Смерти викингов. Не то, чтобы мне было совсем безразлично, нашли его или нет. Мне попросту не хотелось показываться перед отцом. Боюсь даже представить его реакцию, когда он узнает, что я даже ещё не начал превращение.        Одно ясно точно: он вновь разочаруется, даже не успев поверить в меня. Снова перестанет замечать, скорее всего. Или рассердится, накричит, скажет, что я никчёмный сын… Нет, скорее просто промолчит. Действительно, кому нужен такой сын, как я: без единого накачанного мускула да ещё и полудраконом не стану… Готти говорит, что точно сказать пока не сможет, но ведь это и так ясно. Я ничтожен.        Поэтому-то я и ушёл в лес в день возвращения отца. Не хочу даже смотреть ему в глаза. Но здесь, в чаще леса, меня уж точно никто не найдёт. Давно привык к такому одиночеству. Только здесь я забываю о тех проблемах, что ждут меня в деревне: об отце, о превращении, о своей никчёмности, об Астрид… да даже об этом надоедливом самовлюблённом Сморкале. Здесь я могу быть собой.        Я уже перестал бояться, что однажды наткнусь на разъярённую раненую Ночную Фурию. И правда, может рана на его хвосте вовсе не была такой ужасной, как могла показаться на первый взгляд, и он смог улететь восвояси?        Но я не мог не думать о том, что могло произойти в тот вечер, когда этого получеловека сбили. Кто это мог быть? Другие полулюди? Но почему же они тогда не напали на деревню? И чего они так поступили с Ночной Фурией? Раньше такого никогда не случалось. Впрочем, раньше никто и не видел подбитую дикую Ночную Фурию. По крайней мере, на Олухе так точно. Я стал первым. Хоть в чём-то.        Я бреду по сосновому лесу где-то у Вороньего мыса. Именно здесь я нашёл того получеловека. Об этом напоминает поваленное, расцарапанное острыми когтями дерево да длинный след на земле. Удивительно, сам не заметил, как пришёл сюда. Здесь так тихо, в какой-то степени даже устрашающе. Все птицы замолкли. Не зря говорят, будто это место проклято Одином.        В этой труднодоступной для солнечного света части леса всегда темно и прохладно. Я поёжился, когда несильный, но в меру холодный ветерок забрался за шиворот рубахи. А что, если… Мою голову уже в который раз посетила одна и та же безумная мысль. — Нет, Иккинг, ты уже столько раз пытался найти эту Ночную Фурию, — как бы уговаривал я сам себя.        А ведь я действительно обыскал здесь всё, но до сих пор ни одной зацепки, ни одного даже малейшего намёка на его присутствие. Но для кого не секрет, что Ночные Фурии славятся своей скрытностью и проворностью, недаром их редко кто может увидеть воочию. Я же, разумеется, мог просто его не заметить.        Однако… Очередная глупость с моей стороны, и я снова ищу его. Смотрю внимательно, ищу следы от когтей на деревьях, чешую и, возможно, кровь. Но ничего, вообще ничего, его как будто и не было на этом острове. Только через пару часов я понял, что и в этот раз удача не повернётся ко мне лицом. — Кто-то теряет кружку или топор, я же потерял целого получеловека… Ой! — в сердцах воскликнул я и, не заметив выступающий из земли камень, кубарем покатился в колючие кусты ежевики.        Оказалось, за ними был ещё какой-то овраг, и я, как истинный любимчик богов, свалился в него. На радость или ужас, упал я не на землю, а в какой-то водоём. Холодная вода накрыла меня со всех сторон, заливалась и в сапоги, и под рубаху, и в штаны, затягивая на дно. Плавец из меня всегда был не ахти, особенно если вспомнить, как Дагур, сын вождя племени берсерков, однажды пытался меня потопить, но я, приложив для этого все возможные усилия, выплыл на поверхность и тут же жадно вдохнул холодный воздух.        Кое-как я смог добраться до берега и выползти из воды. Но на большее меня не хватило, и я беспомощно свалился на такой же мокрый грязный песок лицом вниз. — Да ладно… — едва слышно пробурчал я.        Решив, что довольно уже валяться на холоде и пора бы наконец узнать, в каком месте мне довелось оказаться, я только со второй попытки смог подняться на свои две. Ноги онемели, одежда, как и успевшие отрасти за зиму каштановые волосы, стали грязными и мокрыми от песка и воды, а в сапогах уже было целое болото. Да уж… Как бы теперь не заболеть.        Я огляделся. Оказался я в довольно большом глубоком овраге, посреди которого располагалось озерцо, где мне посчастливилось искупаться. От посторонних глаз овраг скрывался за плотно растущими кустами ежевики, так что неудивительно, что раньше я никогда его не видел. Это место просто идеально для того, кто не хочет, чтобы его нашли.        Да, здесь было красиво, по-настоящему красиво, но единственное, чего мне на данный момент хотелось, так это обсохнуть и согреться, потому что вода ручьями стекала с меня, а зубы застучали от холода. На моё счастье, в этом овраге была пещера, куда я тут же и направился, решив по-быстрому разжечь костёр и высушить одежду, а то и правда недолго так заболеть.        Тем более, как сказала Готти, теперь мне это грозит на каждом шагу, из-за того, что я сильно ослабел. Можно удивиться, что же я не встревожен по этому поводу, однако… я уже смирился с этим фактом, я и раньше нередко болел, как и с тем, что моего превращения в полудракона возможно и не будет. На меня и до того не особо-то обращали внимание.        Пещера была немаленькой, солнечный свет почти не проникал, поэтому здесь был приятный полумрак. Но несмотря на это, тут почему-то было тепло, даже слишком. Когда глаза привыкли к темноте, я непроизвольно замер и задержал дыхание. Это место явно было кем-то обжито.        Стараясь не издавать не единого звука, не дай Один, здесь до сих пор кто-то есть, я медленно отошёл к каменной стене и смог вздохнуть нормально только тогда, когда удостоверился, что в пещере кроме меня никого нет. Но удивило и насторожило меня теперь другое: на земляном полу лежали почерневшие от копоти остатки поленьев, извещающие о том, что тут был костёр, а небольшой дым, исходящих от тех же, по всей видимости ещё горячих, поленьев, говорил о том, что тот, кто разводил здесь этот костёр, ушёл совсем недавно и наверняка скоро вернётся.        Сглотнув, я оглядел пещеру ещё раз и заметил сваленные в кучу у стены грязные серые ткани, а так же множество обглоданных рыбных костей. На стенах, если приглядеться получше, можно заметить длинные глубокие резцы от когтей и следы от огня. Но они не обычны, это следы от одиночных залпов. Существует очень мало видов драконов, способных выпускать пламя подобным образом.        Осознание пришло ко мне вместе со страхом… Вот куда делся тот получеловек. Вот где он скрывался всё это время. Он всё-таки не смог улететь тогда с острова! Я запоздало увидел едва заметные в темноте крупные чёрные чешуйки… Это же чешуя Ночной Фурии!        А ещё я понял, что он в любую секунду может вернуться. Перед глазами как раз некстати предстали полные ярости ядовито-зелёные глаза получеловека с вертикальными зрачками. Что, если он сейчас меня здесь увидит?.. Я начал пятиться назад, надеясь, что получеловек вернётся нескоро, и чуть не запутался в собственных ногах.        Если он увидит меня здесь, убьёт же, точно, чтобы я не смог рассказать об его укрытии. Нервно озираясь по сторонам, я искал выход, боясь увидеть большие чёрные крылья и нечеловеческую серую кожу получеловка на пару с озлобленными глазами и устрашающе острыми когтями.        Мне на радость и облегчение, как раз у пещеры был едва заметный за ежевичными кустами лаз. Из-за страха я, кажется, уже и забыл о том, что насквозь промок. Вновь оказавшись в лесу, я наконец смог перевести дух, но останавливаться не стал, уходя всё дальше от того оврага, ведь получеловек мог бродить где-то рядом. И я снова не знал, что мне делать. У меня теперь были все доказательства: и чёрные чешуйки, которые я догадался взять с собой, и укрытие Ночной Фурии… Но разве станет кто-то меня даже слушать?        И всё-таки попробовать стоит. Может, отец меня и послушает. Хотя бы теперь. Как говорится, не попробуешь — не узнаешь. Будет правильнее, если отец его найдёт, я-то не был способен его убить. До сих пор задаюсь вопросом, почему я отпустил его тогда…        Вспомнишь зло, оно и придёт. Я впал в ступор, когда услышал уже частично забытое драконье рычание. Получеловек! Скорее всего, та Ночная Фурия… И совсем близко. Почему сейчас? И что же делать? Наверняка уже узнал, что я был в его убежище.        Но не успел я что-либо предпринять, как услышал чей-то крик тоже где-то по-близости. На этот раз, крик человека. Причём очень знакомый. Это Астрид. Последовал ряд залпов, слышный, наверное, на весь лес. — Астрид… — в ужасе прошептал я.        Да, мы уже давно не общаемся, что уж тут говорить о дружбе. Да, я давно без памяти в неё влюблён, когда как сама девушка остаётся неприступной и равнодушной ко мне. Но сейчас она в беде! И ей наверняка нужна моя помощь. Знаю, что ни на что не способен, но разве могу я бездействовать.        Оглядываясь по сторонам, вытаскиваю свой кинжал, после чего, затаив дыхание, вслушивался в тишину леса. Но идти никуда не пришлось. Буквально через несколько мучительных секунд, послышался звук бега. Я напрягся и до боли сжал рукоятку лёгкого оружия.        Из-за деревьев выбежала запыхавшаяся Астрид. Её лицо выражало настоящий страх, соломенного цвета волосы сильно растрепались, а дыхание от бега сбилось. Пальцы, в которых она держала излюбленную секиру, побелели. Заметив меня, она собралась и крикнула: — Беги, Иккинг! — Что случилось, Ас… — начал было я, но был прерван девушкой, когда она схватила меня за рукав зелёной рубахи и без разговоров побежала в сторону деревни.        Я быстро выдохся, но когда Астрид отпустила мою руку, бежать стало гораздо легче. Я оглянулся. То ли от волнения, то ли от крови, громко стучащей в ушах, но мне привиделись чёрные крылья между деревьями позади и послышалось рычание, которое, как я уже понял, характерно только Ночным Фуриям. Неужели именно его увидела Астрид? Неужели он действительно теперь преследует нас? Почему же раньше он не нападал?        Единственное, что я мог сейчас делать, это просто следовать за Астрид, которая, само собой разумеющееся, на вопросы отвечать вовсе не собирается. Наконец, мне на радость, Астрид остановилась у какого-то старого дерева и внимательно огляделась по сторонам. — Не думаю, что он отстал, но передохнуть не мешает… — прошептала она тихо. — От кого мы бежали? — спрашиваю я, однако надеясь, что мои предположения окажутся ложными. — Получеловек. На острове, — отрывисто проговорила Астрид, всё так же подозрительно оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в каждый, даже самый малейший шорох. — Узнаешь, если живыми доберёмся до деревни. Мы должны всех предупредить.        Тут она зашипела от боли. Только сейчас, присмотревшись, я смог заметить рану на её плече, откуда лилась тонкая струйка крови. Этот получеловек ранил её! — Да ты ранена! — шёпотом воскликнул я. Вдруг, Ночная Фурия всё ещё преследует нас. — Пустяки. Ничего серьёзного, — не обнадёживающе проговорила Астрид и прикрыла рану свободной ладонью. — Нет-нет, это важно, — быстро сказал я и, неуверенно взглянув на неё, вынул чистую, но мокрую от озёрной воды ткань и фляжку с водой.        Она, к моему удивлению, только хмуро кивнула головой и вытянула руку, чтобы мне было легче её перевязать. Эта процедура была недолгой, правда Астрид напряглась, когда я очищал рану от грязи водой. Этот порез явно не был для неё пустяковым, но боль она сдерживала в себе. Всегда восхищался этим её качеством. — Спасибо, — мешкая, проговорила Астрид, но быстро собралась и вновь стала серьёзной. — Идём. Надо скорее вернуться в деревню, пока этот получеловек не добрался раньше нас.        Я бы сказал, что он уж точно не станет идти в деревню средь бела дня, как и о том, что он давно скрывается на Олухе, но не стоит. Появились бы совершенно неудобные, но справедливые вопросы, ответы на которые мне не хотелось бы говорить. По крайней мере, пока. — Слушай, нам лучше идти не через сосновый лес. Быстрее будет через водопад, — сказал я, когда заметил, что Астрид собирается идти самой длинной дорогой. — Это почему же? — спрашивает она. Снова так же холодно, как раньше. — Не придётся огибать деревню, сразу в Большой зал попадём. — Да, в этом смысл есть, пожалуй. Однако… — Астрид в излюбленной манере направила на меня секиру на безопасном расстоянии от моего лица и как-то насмешливо добавила: — Но смотри. Я тебе доверяюсь.        От этих слов в груди потеплело, и я лишь быстро кивнул головой. Я знаю этот лес, ничего плохого не произойдёт. Когда мы спешно бежали по лесу мимо водопадов, уже без боязни, что получеловек может оказаться за каждым деревом, я вспоминал те времена, когда мы были маленькими. Ну, то есть ещё меньше.        Мы тогда смеялись, брызгались водой, бегали по лесу, играя в пятнашки-убивашки… Когда-то мы были друзьями, но это было так давно, что я уже начинаю забывать ту весёлую и открытую девчушку, которая была мне настоящим другом.        Но ещё меня одолевало странное волнение и беспокойство. Казалось бы, что тут странного. Я могу бояться за своих соплеменников, за отца, за Астрид… Может, так оно и есть, но это совсем другое волнение. Я боюсь не за викингов и даже не за полудраконов.        Я боюсь за того, кого едва не убил и кто не убил меня, Ночную Фурию. Причины этого страха я не понимал, но он разъедал меня изнутри. Я чувствовал боль, одиночество, страх получеловека. Это неправильно. Поэтому я затолкал это чувство так глубоко в себя, насколько это только возможно.