Чёрные крылья

       Почти всю ночь я не мог сомкнуть глаз. То необъяснимое волнение и жгучий страх так и не покинули меня, из-за них я постоянно ворочался, но так и не смог уснуть. Сказывались вчерашние происшествия: найденный в лесу скрытый овраг, нападение Ночной Фурии на Астрид, возвращение отца…        Когда мы явились в Большой Зал, отец был уже там. Вернувшиеся с острова Смерти викинги казались побитыми и в крайней степени хмурыми. Сразу видно, этот полёт не увенчался успехом. Однако, что самое удивительное, когда Астрид ворвалась в зал, и все обратили на неё внимание, она сказала лишь два слова: «Ночная Фурия», все викинги тут же оживились, как будто это вовсе не они потерпели поражение в полёте на поиски острова Смерти.        Когда Астрид подробнее рассказала, как нашла его в лесу, отец в кратчайшие сроки собрал патрули на поиски дикого и, надо сказать, редчайшего вида полудракона, которого если и найдёшь, тут же станешь самым уважаемым в племени. Но я — исключение, меня бы никто даже не послушал, что уж тут говорить об уважении.        Так или иначе, Астрид отец поверил сразу, что, вообще-то, было очень даже обидно, ведь в мою сторону он даже не посмотрел. Опять. То ли действительно не заметил, то ли уже узнал о моих незавидных успехах и теперь снова не будет обращать внимание на такого горе-сына.        Странно, но в тот момент меня волновало вовсе не это. Как только я услышал, что отец и другие викинги собираются найти получеловека, и, возможно, даже убить его, я снова почувствовал страх. На этот раз это действительно казалось подозрительным. Я его даже не знаю.        Я не просто не смог убить получеловека, я ещё и не хочу, чтобы его убивали. Но ведь викинги так долго воюют, истребляют друг друга сотнями, тысячами, даже не задумываясь об этом. Почему же у меня нет, да никогда и не было, желания убивать? Почему я так отличаюсь от своих соплеменников?        Я вздохнул. Была бы эта проблема ещё единственной… Я поворачиваю голову и вижу простенькую флягу с зельем, которую мне дала Готти. Каждый день приходится это пить. Она говорит, поможет. Говорит, вреда мне это не причинит. Но я вовсе не дурак. Я уже понял, что этот отвар предназначен для того, чтобы подавлять действие зелья превращения, а это значит, что он же тормозит моё превращение. Если так оно и пойдёт дальше, я действительно не стану полудраконом. А что тогда…        Из раздумий меня вывел звук шагов за дверью. По тяжёлой уверенной поступи я без труда узнал шаги отца. Странно… Вот уже несколько лет он ни разу не поднимется ко мне в комнату. Ой, плохи мои дела… Кажется, он настроен серьёзно.        Постучавшись и не дождавшись ответа, он тут же открыл дверь и чуть не задел рогами и крыльями косяк. Я резко сел на кровати и немного пошатнулся: сказывалась бессонная ночь. — Пап? — я вопросительно посмотрел на него. Он вовсе не выглядел таким суровым и хмурым, как он обычно выглядит, когда хочет меня отругать. Но вид у него всё равно был серьёзный. — Я к тебе пришёл, — по его лицу трудно было понять, что он сейчас чувствует, знает ли о том, что во мне никаких изменений не произошло. Он добавил: — Поговорить. — И о ч-чём же ты хотел поговорить? — неуверенно проговорил я. — О твоих, кхм… успехах, — грозно начал он и нахмурился. — Мне известно, что ты до сих пор не начал превращение. Ты отстаёшь от своих сверстников, сын.        Ой, всё, это плохо… — Н-неужели? — только и смог сказать я, но наткнулся на суровый взгляд отца и вздохнул. — О, боги… Ну, отец. Ну извини. Я правда не хотел, чтобы так получилось. Но Готти сказала, что… — Никогда не поздно начать превращение, — внезапно сказал отец, как будто не обратив внимание на мои жалкие оправдания. Он выглядел так, будто что-то задумал. — И я знаю, что теперь делать. — И… Что же? — осторожно спрашиваю. Точно. Придумал что-то такое, что я никогда в жизни сделать не смогу. Но таким я не видел его никогда. По его виду казалось, будто он всё это время понятия не имел, что у него вообще есть сын, а тут оно внезапно выяснилось, и вот теперь радуется. — Признаю, я очень мало времени тебе уделял, — начал отец, а я незаметно закатил глаза. Надо же, заметил. — И поэтому… Теперь ты будешь участвовать во всех племенных делах. — Что? — непонимающе переспросил я. Мне не послышалось? — Ты — будущий вождь племени Хулиганов, Иккинг, — пояснил он почти торжественно и положил тяжёлую руку мне на плечо. Много усилий мне понадобилось, чтобы не пошатнуться. — Ты должен знать, как управлять племенем. Может, и превращение начнётся, если будешь больше тренироваться… Сегодня на рассвете я собираю патруль на поиски Ночной Фурии. Ты идёшь с нами.        На несколько секунд я потерял дар речи. Такого поворота я уж точно не ожидал. Отец предлагает… нет, скорее утверждает, что я должен буду присутствовать во всех делах племени. Раньше, за все эти шестнадцать лет, он ни разу не говорил такого. Даже наоборот: всегда ограждал меня от всего. У нас в деревне даже пословица такая обо мне нелестная есть: «Только Иккинг шагнёт за порог — жди несчастья». Это точно мой отец? — Но… Я даже превращение ещё не начал. Буду только мешаться, — наконец сказал я, как бы до сих пор не веря в происходящее. — Летать не обязательно, — уверенно сказал отец, уперев руки в бока. — Нам повезло. Астрид удалось узнать, что эта зверюга даже летать не может. Раны глубокие. Кстати, Астрид тоже идёт, как и Сморкала, — добавил он, задумавшись. — Ну что, ты рад?        Я даже не знал, что мне сказать. Что ж, молодец, Иккинг! Когда отец наконец обратил на тебя внимание, ты даже слова сказать не можешь. Да, с одной стороны, я был безумно рад, ведь отец наконец относится ко мне, как к своему сыну, а не как к какой-то обузе, даже несмотря на то, что превращение я не начал.        Быть может, пару месяцев назад, я бы обрадовался такой новости и не стал бы скрывать свою радость, но теперь, когда столько всего произошло… Я уже не знаю, что и думать. Я не начал первую стадию превращения, выпив зелье, что на Олухе, вообще-то, случается впервые, поэтому-то Готти и была в таком смятении… Да ещё и получеловека убить не смог, когда он был прямо передо мной! Не смог тогда, не смогу и сейчас. Ну и как мне такому радоваться? — Эм-м… Вау, — только и сказал я. — Ура! — Вот и отлично, — удовлетворительно кивнул отец, явно не заметив сарказма в моём голосе. — Значит, скоро выдвигаемся.        Если честно, я так и не понял, почему отец вдруг изменил так обо мне своё мнение, но уже примерно через пару часов я стоял на опушке леса неподалёку от деревни и мёрз от утреннего холода, получше закутавшись в свою шерстяную жилетку. Сон как рукой сняло после того разговора с отцом, поэтому затем заснуть мне так и не удалось, хотя я и понимал, что потом мне это выйдет боком, буду весь день ходить уставшим и не выспавшимся.        Когда я пришёл на место собрания, никого ещё там не было. Отец же из дома вышел гораздо раньше, ведь у него и множество других дел есть, он с самого раннего утра занят, это мне прекрасно известно. Всё время задаюсь вопросом, спит ли мой отец вообще. Иногда кажется, будто настоящие викинги, вроде него, вообще не нуждаются в сне.        Когда думаю об этом, понимаю, насколько трудно быть вождём, по-настоящему хорошим вождём своего племени. Как представлю себя на месте отца, так сразу смешно становится. Откровенно говоря, будь моя воля, я бы и вовсе не стал бы вождём. Впрочем, рано ещё мне о таком думать. Я ещё подросток, не начавший превращение, да и отец не собирается, слава Тору, уходить в Вальхаллу. Кстати, насчёт него. Да, отец из него, так скажем, не ахти, но вождём он всегда был хорошим: сильный, смелый и всегда внимательный ко всем своим своим соплеменникам. Ну, ко всем, кроме меня, разумеется.        Вскоре начали собираться викинги. К моему удивлению, их было довольно много, как будто в поход собрались. Ну конечно, кому не хочется поймать получеловека Ночную Фурию. Хотя от этого мне стало гораздо легче. Может быть, меня даже не придётся задействовать во всё это. Может, мне удастся улизнуть от всего этого… Потому что от одной только мысли о поимке подбитой Ночной Фурии мне становилось противно и до тошноты неприятно. Что-то тяжёлое как будто легло на сердце, и я чувствовал себя виноватым.        Я до сих пор помню те драконьи глаза в лесу, полные страха и ярости, такие дикие… но ведь всё равно живые. Ему было так же страшно, как и мне. Он выглядел таким же человеком, как и я или другие мои соплеменники, только с самыми малыми отличиями. Неужели, у них нет души? На самом деле, я часто об этом задумывался, но это всегда приводилось к тому, что, по крайней мере, в жизни викингов, всё всегда решает война. Мы убиваем их. Они убивают нас.        Только сейчас я понял, насколько сильно жалею о том, что вообще дал согласие на то, что пойду на поиски того получеловека. Появилось желание просто слинять, по-быстрому, отсюда. Может, меня даже не заметят… Кто-то из подошедших действительно меня пока попросту не замечал. Но те, кто хотя бы случайно натыкались на меня взглядом, смотрели с непониманием, равнодушием или даже презрением. Впрочем, к такому я привык, и давно.        Так или иначе, никто до сих пор мне и слова не сказал. Конечно, пока не пришёл Сморкала. Вот кого я больше всего не хотел видеть, особенно в тот момент, когда я проявил желание незаметно уйти. Опять будет задирать, напоминать о моей никчёмности и постоянно твердить, какая я рыбья кость. Бр-р, как будто я и сам это не знаю. И мне иногда кажется, что мой кузен попросту метится на место вождя. — Сморкала, Сморкала, ой-ой-ой! — слышу такой раздражающий клич, характерный для клана Йоргенсонов, а многие викинги недовольно морщатся. Ну, по крайней мере не одного меня это уже достало. — Кто самые сильные полудраконы на архипелаге? — могу услышать разговор между Сморкалой и его отцом, Слюнявым, который, впрочем, слышат уже все. — Йоргенсоны! — вторит отцу Сморкала. — Кто одним ударом завалит Ночную Фурию? — Йоргенсоны! — ещё громче кричит он. — Правильно! Именно мы поймаем эту тварюгу. — Да!        Я на это самоуверенное заявление только глаза закатываю. Йоргенсоны никогда не отличались высоким умом, да и умом вообще. Про таких говорят, сила есть ума не надо. Даром, что все в их роду обычно становятся чересчур вспыльчивыми, в прямом смысле, Ужасными Чудовищами.        Они явно ещё не поняли, что Ночная Фурия превосходит их, как дракон, по всем возможным пунктам. Может быть, я преувеличиваю, но если верить Книге Драконов, Ночные Фурии — это самый быстрый, ловкий, умный и скрытный вид драконов. Уверен, даже если он не может летать, найти его всё равно окажется крайне трудным делом. — Эй, рыбья кость! — кричит Сморкала, заметив меня. — Чего стоишь здесь? Тут не место слабакам, — и засмеялся по-глупому. — Да что ты? А я думал, с нами тупоголовые не идут, — не остался в долгу я. Ну и кто меня за язык тянул? Я же уходить собирался.        Может, мне и показалось, но у Сморкалы от моих слова пар от кожи пошёл, и он активно зачесал тыльную сторону правой руки. Присмотревшись, я заметил на его руке маленькие ярко-красные пятна, как будто он какую-то заразу подхватил. Но это явно не болезнь. По всей видимости, Сморкала начал вторую стадию превращения, то есть стадию перестраивания организма под своего внутреннего дракона. Сомнений нет, он, как и многие из его предков, станет Ужасным Чудовищем. Да разве кто-то в этом сомневается? — Хах! Ты? С нами? Не смеши, — рассмеялся Сморкала и вытянул правую руку, чтобы я смог получше разглядеть покрасневшее место. Я заметил, что местами пятнышки стали бордовыми. — Смотри. У меня уже растёт чешуя, и я скоро стану самым сильным полудраконом. А ты… — Он с показанной жалостью на меня посмотрел, — … как был хиляком, так им и остался. Я даже знаю, кем ты станешь… Жуткой Жутью! Или нет, вариант получше — Ночной Жутью! Они гораздо беспомощнее. Прямо как ты.        Я в злости сжимаю кулаки, не зная, что ему ответить, но в то же время с горечью признаю, насколько прав он в своих словах. Конечно, вслух я этого никогда не скажу. — Сказать нечего, хиляк? — усмехается Сморкала, явно довольный тем, что я не смог ничего нему ответить. — Тебе нечего здесь делать. А если и пойдёшь… Этот получеловек сразу раздавит тебя, а я останусь победителем, когда поймаю его, — сказав это, он победоносно выкрикнул своё имя и пошёл обратно к отцу с довольным видом, а я так и остался стоять, гневно глядя ему в спину.        Сморкала и раньше задирал меня подобным образом, причём довольно часто, но сейчас это особенно сильно задело меня. Сам не знаю, почему. Никогда это так сильно меня не раздражало. Но, с другой стороны, он даже в чём-то прав. Как не прискорбно, мне действительно не стоит идти сейчас в лес. И, может быть, я смог бы тихо незаметно уйти, если бы не… — Иккинг! — слышу голос отца и раздражённо вздыхаю. Теперь мне уж точно не удастся сбежать. — О, отец! А я как раз тебя тут ждал… — наигранно радостно сказал я. — Отлично. Чует моё сердце, сегодня мы найдём этого чёрного дьявола, — одобрительно кивнул отец. Давно не видел его таким. Он явно был в добром расположении духа. — Ох, жду не дождусь… — тихо добавил я. — Можно выдвигаться! — уже громче сказал он, чтобы слышали все, и викинги одобрительно закричали.