Чёрные крылья

       Отец разделил всех на несколько небольших отрядов, каждый из которых прочёсывает свою часть леса. И, хоть что-то хорошее за сегодня, со Сморкалой я попал в разные отряды. Однако на этом радости закончились. Я это понял, когда отец объявил, что наш отряд пойдёт в сторону Вороньего мыса, как раз-таки туда, где я нашёл Ночную Фурию, туда, где я нашёл его укрытие. Может быть, если я обо всём буду молчать и стараться отводить их от того места, куда упал полудракон, мы не сможем его найти…        С нами в отряде был Ведрон, обычный человек, который в своё время не начал превращение. Зато после принятия зелья у него появилось острое чутьё, коему позавидовал бы любой Злобный Змеевик, и открылся дар к рисованию. Конечно, здесь бы нам пригодилось только первое, но я свято надеюсь, что его хвалёный нюх окажется не таким уж и безупречным, и он не сможет учуять того получеловека.        С нами ещё шёл Молчун Свен. Он, вообще-то, Ужасное Чудовище, однако несмотря на репутацию своего вида, он тих и, в буквальном смысле, молчалив. Ещё пошла Астрид. Она сказала отцу, что сможет отвести нас туда, где в последний раз видела получеловека. Пару раз, пока мы шли, я даже пытался с ней заговорить, но она отвечала холодно и равнодушно, поэтому вскоре я отстал.        От меня не укрылось, что та рука, которая была поцарапана Ночной Фурией, до сих пор забинтована, а под повязками видна краснота. Это не хорошо. Ходила ли она Готти? Как бы то ни было, если эта рана и причиняет ей хоть какую-то боль, виду она никогда не подаст.        Она выглядит такой же хладнокровной, как обычно. По ней очень трудно сказать, что она чувствует. Уже не узнаю в ней ту непоседливую девчушку, с которой я когда-то дружил. Почему мы перестали общаться? Сам не знаю. Может быть, смерть родителей в восемь лет так сильно её изменила, а может, до неё уже тогда дошёл слушок о том, что я изгой, и со мной лучше вообще не иметь дело… Нет, скорее первое. Астрид охладела ко всем, в том числе и ко мне, лишь после того, как её родители погибли в одной из стычек с полулюдьми.        Да, я пытался помочь ей хоть чем-то, но все мои попытки она не примирительно обрывала. С каждым днём мы как будто становились дальше друг от друга. В конце концов, она перестала меня замечать, но иногда я чувствовал её взгляд на себе и понимал, что она попросту меня жалеет. Потому что я не изменился. Потому что остался слабаком.        Думая о том, что нам больше никогда не стать друзьями снова, что уж тут говорить о другого рода отношениях, я гляжу на то, как она молча идёт впереди уверенной походкой и показывает путь, иногда раздвигая секирой колючие кусты. Отец тоже молчит, как и остальные члены нашего отряда. Мы уже решили, что пока Стоик и Свен будут на него нападать, задачей остальных будет его связать. Я сжимаю в руке грубый канат, висящий на моём плече. Нечестно. Пятеро на одного — это нечестно. Но разве викинги знают, что такое справедливость?        Начинаю нервничать, когда понимаю, что узнаю местность вокруг нас. Ещё чуть-чуть, и мы выйдем к той разрытой полосе земли, к тем поваленным, ужасно искорёженным когтями деревьям, которые не заметит только слепой. Ещё чуть-чуть, и викинги выйдут на след Ночной Фурии. И мне этого очень, очень не хотелось. Уже даже не думаю о том, откуда взялось это нежелание, но предаюсь непонятному порыву, тихо и нетвёрдо говорю: — С-стойте.        Все остановились и настороженно посмотрели на меня. — Что такое, Иккинг? — так же тихо произносит отец. — Кажется, я что-то услышал, — тут же придумал я, с невидимой со стороны паникой глядя на то, как Астрид почти подходит к большому камню, за которым скрывается место падения Ночной Фурии. Однако облегчённо вздыхаю, когда она отворачивается от него, услышав мои слова. Я наобум указываю пальцем куда-то в противоположную сторону. — Где-то вот там.        Насколько я помню, там начинается ещё более густой, труднопроходимый еловый лес, редко мне приходилось туда идти, но было бы вполне ожидаемо, если бы получеловек скрывался именно там. Не плохо, если бы отец тоже это понял, но он сначала недоверчиво вглядывается туда, куда я указал, а потом поворачивается к Ведрону. — Ведрон? — спрашивает он. Ах да, у него и слух тоже хороший. — Я ничего не слышу, кроме пения птиц, — в своей манере безмятежно отвечает тот, поправляя ведро на своей голове. — Иккинг, ты уверен? — строго спрашивает отец. Ну да, с чего бы это ему мне на слово верить… Но не успел я что-нибудь ему ответить, как мы услышали взволнованный голос Астрид. — Вождь, я что-то нашла, — негромко окликает она. — Вы должны это увидеть. Тут такое…        О, нет… Она всё-таки вышла туда. Не говоря ни слова, да и не зная, что сказать, я последовал за отцом. И действительно, в сотне метров от камня до сих пор тянется длинный след от тела Ночной Фурии, а Астрид с поражённым взглядом присаживается у поваленного дерева и аккуратно проводит рукой по глубоким жутким отметинам на его изуродованной коре. — Что, во имя Одина, здесь произошло? — шокировано произносит отец. — Кто мог такое сотворить? — непонимающе сказал Ведрон. — Не иначе, как боги разгневались. — Не думаю, что это боги… Теперь мы знаем, почему Ночная Фурия не может взлететь, — уверенно говорит Астрид, указывая куда-то вниз.        Я уже догадываюсь, что она показывает на разрезанные веревки, которыми был связан получеловек, которые до сих пор лежали там. Свен берёт в руки один из камней, нужных для того, чтобы сбить жертву с неба и утянуть на землю, и показывает его отцу. — Да, Свен, это орудие викингов. Его сбил полудракон… Кто-то из наших, — нахмурился тот.        Я сдвинул брови. И как же я раньше этого не замечал… Ведь полулюди никогда не пользуются катапультами, сетями и прочими сооружениями, которые используют викинги. Другой вопрос, кто же его мог сбить? Одно я могу сказать точно — тот, кто сделал это, не с Олуха. Потому что будь это кто-то из моих воинственных соплеменников, шумиха бы была такая, что об этом узнала бы не только вся деревня, но и Гнилец, живущий на другой стороне скалы, в отдалении от остальных. Никто из них не смог бы сделать это быстро и тихо, да ещё и не попытавшись затем его найти. — Кажется, здесь он уже не первую неделю, — говорит Астрид, внимательно разглядывая порядком растрепавшиеся верёвки. — Тихо! — шёпотом произносит отец, предусмотрительно раскрыв крылья. — Я что-то слышу…        Я тоже сразу услышал громкие звуки шагов… нет, скорее бега. Но это точно не Ночная Фурия. Стал бы он с таким шумом идти прямо к нам, наверняка зная, что здесь находятся по крайней мере два взрослых получеловека? Слышу металлический скрежет. Это Астрид рядом вынула секиру. — Это точно не получеловек, — заметив её движение, быстро произносит Ведрон. — Наверное, барашек какой-нибудь… или як. — Ну, почти угадал… — тихо шепчу я, когда из кустов с шумом выбегает Сморкала. Он выглядел в крайней степени напуганным и явно бежал уже долго. — Вождь… там… оно… — невнятно говорит, тяжело дыша. — Превеликий Тор! Успокойся, Сморкала, а потом говори, — встревоженно, но в то же время раздражённо говорит отец. — Сейчас я его так успокою! Секирой. Зачем ты так шумишь? Мы же теперь точно не найдём получеловека! — грозно сказала Астрид, но Свен одной рукой ей преградил дорогу и покачал головой, а она немного поумерила свой пыл.        Несколько долгих напряжённых минут Сморкала приходил в себя, но в его глазах стоял такой страх, что и я понял, что случилось что-то по-настоящему серьёзное, ведь никогда раньше я не видел его настолько напуганным и выбитым из колеи. Я напрягся. Неужели они действительно нашли Ночную Фурию? — Мы нашли его! Но нам нужна помощь! — подтвердил мои опасения Сморкала. — Да что же ты сразу не сказал? — говорит отец и приказывает: — Веди нас к нему!        Сморкала в кой то веки только молча кивнул головой и тут же рванул туда, откуда пришёл, а мы за ним. Отряд, в котором был Сморкала, с самого начала шёл в сторону бухты Одина, которая была очень даже далеко от того самого оврага, где получеловек до этого скрывался. Странно. Либо это встреча с Астрид его так сильно напугала, либо он каким-то образом понял, что я нашёл его укрытие.        Так или иначе, теперь скрыться ему не удалось, мы идём для того, чтобы его схватить. Что отец думает сделать с ним потом? Убьёт? Посадит в клетку? Будет допрашивать до тех пор, пока не расскажет всё об острове Смерти? По его сейчас лицу трудно что-то точно сказать, но выглядел он таким серьёзным, будто Ночная Фурия лично ему что-то плохое сделал. Впрочем, так он и думает. Обо всех полулюдях.        Всё происходящее кажется странным и до невероятности абсурдным. Я бегу рядом с напряжённой и взволнованной Астрид, до побелевших костяшек пальцев сжимающей секиру, напуганным Сморкалой, не обращающий на меня или Астрид ни капли внимания. И это при том, что здесь ещё и отец, по чьему внезапному позволению я вообще шёл на поиски получеловека… которого мне совсем не хочется убивать.        Вскоре, когда мы вышли из тёмного леса, я смог услышать крики викингов и звуки выстрелов, а между деревьями увидеть вспышки оранжевого и фиолетового света. От этого мне стало не по себе, и я лишь сильнее сжал верёвку на своём плече, которой мне предстояло связать получеловека, пока остальные будут его держать. Как же это неправильно. Однако, стоит отдать должное, я не думал, что он сможет противостоять целому отряду сильных викингов.        В Книге Драконов, конечно, написано, что этот вид считается самым смышлёным и быстрым, но такого я не ожидал. Хотя и радовался этому. Осознав это, я лишь одёрнул себя. Точно, во мне произошла какая-то необъяснимая перемена, когда я встретил в лесу Ночную Фурию. Едва я вышел из-за деревьев, как в меня полетел сгусток фиолетовой плазмы, характерной только Ночным Фуриям. — Иккинг! — вскрикнул отец, но я вовремя успеваю уклониться, когда огонь со странным свистом пролетает в жалких сантиметрах от моей головы и взрывается о дерево позади. Ещё немного, и этот залп попал бы в меня…        Быстро придя в себя я смог наконец осмотреться, и окружающая картина меня ужаснула. Большинство членов отряда, в котором был Сморкала, лежали без сознания на краю поляны. Само место столкновения было опалено огнём, вся трава сгорела, а деревья и камни, окружающие поляну, почернели.        На какое-то время впав в ступор, я увидел Слюнявого. Его бордовые крылья были все расцарапаны, а в глазах стояла ярость настоящего викинга. Казалось, он едва держится на ногах, и преемущество явно было не на его стороне, но он всё равно пытается напасть на Ночную Фурию…        Это действительно был тот получеловек, и выглядел он от этой битвы против сразу нескольких врагов не лучше самого Йоргенсона-старшего. А ещё, он явно изменился за то время, что скрывался на острове: серые тряпки на его плечах, которые уже и не назовёшь одеждой, местами порвались, кое-где чётко видна засохшая кровь. Под глазами образовались тёмные мешки, по цвету напоминающие его чешую. Он стал ещё бледнее, отчего кожа кажется пепельно-серой. Взгляд его был каким-то усталым.        Замечаю, что хвост Ночной Фурии до сих пор в ужасном состоянии. Рана словно второпях обвязана грязным тряпьём, насквозь пропитавшимся кровью. Но несмотря на слабость и усталость, ему хватает сил до сих пор давать отпор. Более того, он уже смог завалить сразу нескольких викингов. И это пугало… А я ничего не предпринимал. Вот только отец, увидев сцену на поляне, тут же кинулся на помощь, воинственно раскрыв крылья. — Астрид, Иккинг, Сморкала, Ведрон, проверьте раненых, — на ходу указывает отец. — Молчун Свен, за мной! — Есть! — быстро отвечает Астрид. — Идём! — Что?! Ещё чего! Это не дело для настоящего викинга! — начал возмущаться Сморкала. Видимо, уже пришёл в себя. — Пусть Рыбья Кость этим занимается! Дайте мне нормальную работу! — Ещё одно слово, и я тебя ударю, — приставив секиру к его шеи, прошептала Астрид. — Хочешь умереть — иди, тебя никто не останавливает, — с этими словами, она подбежала к Магнусу с кровоточащей раной на крыле. По всей видимости, тот ещё не очнулся. — Да ладно-ладно. Не кипятись только, — тихо проворчал Сморкала. Если бы Астрид его услышала, ему бы точно не поздоровилось.        Я же просто не мог оторвать взгляда от представшей битвы. Меня охватил страх. Страх за Ночную Фурию. Я понимал, что долго он не продержится. Но почему? Это ведь враг. Зверь, получеловек… Тот, кого мои предки убивали тысячами!        Но единственное, что я делал, это наблюдал краем глаза, забинтовывая и очищая рану ещё одного викинга. Почему-то в нашу сторону получеловек теперь не стреляет. Я видел, как в его глазах на секунду появился животный страх, когда он увидел отца и нескольких других пришедших в себя викингов, с воинственным воплем бегущих на него. Но собравшись, он стрельнул плазмой в отца. Поняв, что тот увернулся, получеловек зарычал и, раскрыв большие чёрные крылья, высоко прыгнул, как будто пытаясь взлететь, и кинулся на него.        Я не знал, что предпринять, когда Громобой и Ночная Фурия сцепились в чёрно-синий ком. Никто не решился вмешаться, боясь задеть вождя. У отца был топор, а у получеловека лишь длинные когти, которых у полудраконов нет. И ему с трудом, но удалось оттолкнуть от себя отца, который удачно приземлился на ноги.        Ночная Фурия был ранен в плечо, и теперь едва держался на ногах. Кажется, схватка с отцом забрала у него последние силы. Он со злобой взглянул на окруживших его викингов. — Что, выдохся? Тварь, — выплюнув последнее слово, говорит отец. — Не дождётесь, — злобно произносит Ночная Фурия, шатаясь, но всё равно снова вставая в боевую стойку и раскрывая крылья. — Я не сдамся.        Отец молча дал знак рукой нападать, и сразу несколько викингов накинулось на получеловека со всех сторон. Ночная Фурия не смог скрыть отчаяния в своих глазах, когда осознал, что противников становится слишком много. И не отступить. Они окружили его. Это отчаяние передалось и мне. Да что же такое! Я радоваться должен… Я же викинг.        Сжав кулаки, покрытые чёрной чешуёй, получеловек сам кинулся к нападающим на него викингам. Было видно, что каждое движение даётся ему с неимоверным трудом, но он смог невесть каким образом растолкать викингов одними лишь крыльями и хвостом, чтобы пробраться к отцу. Никто никогда бы не подумал, что Ночные Фурии настолько сильны, однако все его движения были отчаянными и, казалось, он в любую секунду может упасть под натиском викингов и больше не встать.        Увидев отца, он тут же рванул к нему, по всей видимости уже поняв, что он — вождь. В его глазах появился какой-то дикий и совершенно нечеловеческий азарт, а зрачки сузились до тонких-тонких полосочек. С трудом уклонившись от потока громкого рыка Громобоя, он выпустил когти и снова прыгнул, приземляясь в каких-то двух метрах от отца. На какой-то миг получеловек замер, как будто в чём-то сомневаясь, что показалось мне странным, но вот отец медлить не стал.        Он схватил топор и немедля поднял его над головой. Это и послужило получеловеку сигналом. Отбросив внезапные сомнения в сторону, Ночная фурия сначала подался к земле всем корпусом, словно большая кошка, а потом прыгнул, вцепившись в широкие плечи отца. На секунду обескураженный подобным действием, тот не успел никак отреагировать, и они кубарем покатились по земле.        В какой-то момент получеловеку удалось оказался сверху, и он, удерживая вырывающегося отца на месте, расправил чёрные крылья. В его рту начал образовываться огонь… Я же словно вышел из оцепенения. О, Тор, он же его сейчас убьёт! Почему же никто не поможет ему… А, нет, Астрид и ещё несколько других викингов бегут ему на помощь. Но они не успеют… — Стой! — отчаянно воскликнул я, не придумав ничего лучше и понимая, что это совсем не поможет.        Но он остановился, действительно остановился, и резко повернулся в мою сторону. В один миг зрачки его глаз из тонких кошачьих превратились в почти нормальные человеческие, а взгляд больше не искрился лютой ненавистью, став непонимающе-удивлённым. — Ты! — шокировано воскликнул он. Что? Он узнал меня?        Подобной заминки хватило, чтобы отец смог скинуть получеловка с себя и прижать его к земле, когда как подоспевшие викинги помогли удержать его на месте. — Вяжите его… — зло прошипел отец, утирая струйку крови со лба. — Свяжите этого дьявола.        Я видел, как ему заламывают руки, связывают, видел, как ему больно, но ничего не мог сделать. Вообще ничего. Что бы я сейчас не стал делать, обо всём буду жалеть… — Кто же знал, что он окажется таким бойким, — пропыхтел Слюнявый, затягивая петлю на крыле полудракона, который теперь не вырывался, неотрывно глядя на меня.        Кажется, никого теперь это не волнует. Я сглотнул. Почему он так смотрит? Неужели чувствует то же, что и я? Неужели ждёт, что я что-то сделаю… помогу ему? Но я продолжал стоять, так же не отрывая взгляда от его ярко-зелёных глаз. Он как будто что-то раздумывал… — У каждой твари есть предел, — злобно произносит отец, с ненавистью глядя на пойманного с таким трудом получеловека. — Что, напрыгался, Ночная Фурия?        Получеловек ничего не ответил, даже не посмотрел на него, продолжая пристально на меня глядеть, разглядывая. Я так не смог понять, что означает этот его взгляд. Ему словно плевать, что его связывают, что он, возможно скоро умрёт. Но по нему не скажешь, что он сдался. — Что теперь с ним делать, вождь? — спрашивает Магнус. — Убейте. Убейте его, — выплёвывает тот. — Большего он не достоин, — тут он поворачивается ко мне. — Давай, Иккинг, это твой шанс.        Сердце словно пропустило удар. Убить? Я? Я уже даже не слышу возмущённых воплей Сморкалы, не вижу взглядов, направленных на меня. Передо мной только топор, протянутый отцом и получеловек, прижатый к холодной земле. Он не двигается.        Все ждут, что я решу. Он ждёт, что я решу. Получеловек спокоен, и я краем глаза замечаю в его взгляде еле уловимый, но такой странный для полулюдей, особенно в таком положении, интерес. Я вспоминаю нашу прошлую встречу. Он так же был связан, так же не имел возможности сбежать, так же я мог его убить. Вот только сейчас в его глазах больше не осталось того животного страха, а зрачок не выдаёт в нем зверя.        К оружию я не прикасаюсь. Я не боюсь, правда, но не могу решить, что делать. Что же скажет отец, если я не соглашусь? Что он сделает? Не могу сказать. Я же его совсем не знаю. Время словно остановилось для меня. Я тупо пялюсь на острое лезвие лучшего топора отца. Этим лезвием я должен убить полудракона. Срубить голову, остановить сердце… Но я не смогу. И не только потому, что я слабак. Я же уже понял, что никогда не смогу убить получеловека.        Эта пауза должна когда-то закончиться. Отец поймёт, как и все остальные, что я нисколько не стал сильнее. Вновь убедятся, что я тот ещё слабак и «не викинг»… А затем они всё равно убьют его. Убьют полудракона. Как убивали их раньше постоянно. Просто на этот раз голова Ночной Фурии будет украшать чей-то дом, а через несколько десятков лет на Олухе будут рассказывать историю о том, как предки убили самого редкого полудракона. Так или иначе, ничего не изменится. — Ну же, сын, — наконец нетерпеливо говорит отец, выводя меня из минутной прострации и явно не желая отставать.        В какой-то момент рука дёргается, чтобы взять из рук отца топор, но… — Нет, — почти твёрдо произношу я. Я не стану. Не смогу. — Он же трус! — тут же подал голос Сморкала, но никто не обратил на него внимания. — Дайте мне убить Ночную Фурию! — Иккинг, что это… — непонимающе начинает отец, но осознав, что их слышат по меньшей мере десять викингов и вражеский получеловек, произносит чуть тише, нахмурившись: — Мы потом это обсудим. А сейчас…        Отец разворачивается к полудракону, бросив на меня последний хмурый взгляд. Вижу, как он крепче сжимает рукоятку топора, и понимаю, теперь он самолично убьёт Ночную Фурию. — Убьёшь меня? — внезапно говорит получеловек, без видного страха глядя прямо на отца, но его голос хриплый и сухой, как будто он давно уже не пил воды. — Не думаешь, что я могу знать то, что ты желаешь узнать уже давно… вождь, — несколько насмешливым тоном. — Твои знания не стоят и грязного сапога. Ты чуть не убил беспомощную девушку… — почти уверен, что на этих словах Астрид злится, — … и ты достоин лишь смерти. Любое отродье вроде тебя знает, где находится ваше гнездо.        Полудракон издал какой-то звук, отдалённо напоминающий гогот. — Глупый викинг, — одновременно устало и зло усмехается он. — Найти Остров Смерти… Так же вы его называете? Неужели считаешь, что это единственное важное в твоей жизни? — Думаешь, знаешь что-то важнее? Ты просто пытаешься отсрочить минуту своей смерти. — Я в этом уверен, — его взгляд становится пристальным, как будто он на что-то решается. — Тебе ничего не говорит имя… Валлаграма?        Я шокировано смотрю на Ночную Фурию. Что он такое говорит? Мать… Моя мама? Неужели он знал её? Но это невозможно, ведь она умерла столько лет назад, её утащили полулюди… или нет? Викинги вокруг так же были удивлены, и я мог слышать их оханье. А вот отец… Кажется, на мгновение он потерял дар речи. Такого он уж точно не ожидал услышать. Тем более, от Ночной Фурии. — Что… Что ты знаешь о Валке? — быстро произносит он, стремительно подходя к получеловеку, как будто боясь, что знакомое имя давно потерянной жены ему лишь послышалось. — Отвечай! — Видишь, теперь ты не сможешь меня убить, — не отвечая на вопрос говорит тот и, случайно дёргая крылом, морщится от боли. — Ах ты тварь, — сжав зубы, произносит отец. Никогда не видел его настолько встревоженным.        Почти уверен, что такое же взволнованное лицо и у меня. Оступаюсь назад. Понимаю, что даже если мама жива, спустя столько лет, увижу я её нескоро… Если вообще увижу. Даже если Ночная Фурия действительно что-то знает, просто так об этом ничего не скажет. Чувствую, как на плечо ложится чья-то рука и поворачиваю голову. Это Астрид. Она смотрит на меня с непривычным сочувствием. Странно. Ещё совсем недавно она была так холодна, а теперь ведёт себя так будто мы до сих пор друзья. Как некстати вспоминаю тот день, когда я вот так же пытался поддержать Астрид. День, когда умерли её родители. День, когда она изменилась… — Однако… — из головы улетучиваются все непрошеные мысли, когда полудракон подаёт голос. — Я мог бы всё рассказать. Не тебе, конечно. Твоему сыну.        Я удивлённо поднимаю глаза. Мне? Но почему? — Это исключено, — резко говорит отец. — Отец, но… — пытаюсь начать я, но он перебивает: — Ни за что! — твёрдо сказал он. — Не желаю даже слышать этого, — и уже в разы тише: — Я не хочу потерять и тебя. Кто знает, что у него на уме. — Но он же будет связан… — снова пытаюсь переубедить его, но чувствую, как на плечо вновь ложится рука Астрид. — Не стоит, Иккинг, — мягко говорит она. Её голос непривычно спокоен и тих, и я слушаюсь. — Что нам с ним делать теперь, вождь? — неуверенно спрашивает какой-то викинг. — В клетку его. И чтобы никто даже не думал к нему подходить!