Ma vhenan

Десятка Мечей. Какую горечь в сердце ты несёшь, Ведя войска свои на бой?

      Стрела со свистом летит ещё несколько секунд, после чего глубоко вонзается в тело снуфлера, из которого уже торчат несколько стрел, вызвавшие обильное кровотечение из глубоких ран. Эльфийка специально выбрала именно эти места: основание копыт, чтобы обездвижить жертву и вызвать кровотечение, если продолжит двигаться дальше, и грудную клетку, надеясь стрелой достать до сердца визжащего существа.       Он падает, тяжело дышит, с диким страхом в глазах пытается ещё подняться на копыта.       Строгий взгляд. Теперь она целится в голову, натянув тетиву до предела, отчего та немного поскрипывает, сильно прогибая древко лука. Выстрел. Свист. Брызги крови.       Она недовольна собой. Каким она будет охотником, если не может убить животное с пары стрел? Она слетает с дерева, немного приседая, убирает лук за спину и подходит к животному.       Её жестокий взор медленно сменяется на взгляд с сочувствием.       — Ты ослушалась меня. И в этот раз. Я говорил тебе подстрелить нага. Не снуфлера.       — Зачем? Снуфлер крупнее. С него получим больше мяса.       — Жёсткого. И куда ты денешь остатки?       Долийка замолчала, выслушивая замечания первого охотника, вышедшего из кустов, упорно глядевшего в спину.       — Я дал тебе нага не из-за того, что считаю твои навыки владения луком - ужасными. А я так не считаю. Ты ослушалась меня. Значит, можешь подвести своих собратьев, поддавшись гонке на более крупного существа. Тебе пора уже наносить валласлин, а ты всё никак не можешь освободить свой дух, скованный злобой и стремлением получить больше... Твои родители были...       — Я знаю! Знаю, кем они были! Зачем напоминать мне об этом из раза в раз!?       Все разговоры, касающиеся её родных дико выводили эльфийку из себя. Воспоминания о них заставляли вспоминать и боль, что пришла после их смерти. Боль медленно начала сменяться ненавистью. Ненависть к шемленам. Ненависть к сожалению со стороны клана. Ненависть к собственной беспомощности. Она стала жестокой, закрытой, молчаливой. Но это была маска для соклановников, сквозь которую видели только Хранительница и Эрис. Они ещё видели в Мирее ту маленькую, светлую девочку, которую знали с детства.       Особенно Эрис. Она помогала переносить это бремя потери. Говорила ей слова не утешения, а силы, что помогали долийке встать на ноги. Она и до сих пор отвлекает её от мыслей подобного рода, загружая долийку разной работой: делать стрелы, собирать растения, больше совершенствоваться. Несмотря на то, что является Первой и её время, силы полностью отдаются учению, она всё же находит время, чтобы повидаться с долийкой, побеседовать, поднять дух... Увидеть хоть малый намёк на улыбку на её искусанных губах...       Ноги долийки отрываются от земли. Она бежит от лишних слов своего учителя. Он не пытается догнать её. Знает, что ей нужно время. Нужно освободиться от переизбытка бушующих чувств внутри.       Успокойся...       Мышцы уже покалывает от долгого бега       Это просто слова.       Но мысль того, что простые слова вывели её из себя, раздражает ещё больше.       — Да успокойся же ты! Хватит!! — Она останавливается и бьёт могучее дерево кулаком, что есть сил.       Она падает на колени, прислонившись макушкой головы к стволу дерева, сжимает зубы до боли, но слёзы против воли начинают катиться вниз.       Так она нашла это дерево - место её утешения и уединения.

***

Четвёрка Мечей. Ты ощущаешь запах крови, Что поведёт твой оголтелый рой.

      Прошло уже несколько недель. Многотысячная армия Инквизиции на подходе к крепости. Уже стемнело. Надо торопиться, но ноги погружаются в остывающий песок всё глубже. Воинам в тяжёлой броне становится всё тяжелее идти дальше, но останавливаться уже слишком опасно, а уже меньше, чем через час, начнётся битва.       Всё лучше слышны какие-то крики и звон колоколов со стороны крепости. Они уже готовятся отбивать атаку.       Каллен чуть смеётся и с задором поднимает боевой дух смелых жён и мужей:       — Мы превосходим их числом! Буря грядёт на них и страх вырывается наружу, заставляя скакать по крепости в поисках защиты! Так прольём же кровь тех, кто посмел перейти дорогу Инквизиции!       Солдаты воспрянули духом, подняв головы выше. Усталость ушла, будто её и не было вовсе.

***

Девятка Мечей. Ты помнишь: страх дурманит разум и превращает в загнанного зверя, что уповает на спасенье.

      Звон мечей, крики, брызги крови, заливающие броню.       Иногда получается уговорить некоторых Серых Стражей сложить оружие и укрыться от беды на время, пока идёт осада. Но многие пропускают эти слова, словно сито пропускает через себя воду, и продолжают бороться до конца, напуганные Зовом в их головах.       Стена крепости почти полностью расчищена в тех местах, где было большое скопление Стражей и демонов. Осталось последнее... Несколько Стражей, демон гордыни и пара стражей-лучников. Бывало и хуже.       Мирея уже слышит, как скрипит её тетива с каждым последующим натягиванием на неё стрелы. Она осыпает стрелами старшего Стража, надвигающегося на неё. Он слишком близко, чтобы оставаться стоять на месте. Долийка ловко выхватывает несколько стрел, готовясь отпрыгнуть, обрушив на Стража град стрел, но тетива обрывается, оставляя за собой продолговатый след на щеке изумлённой эльфийки. Алая кровь теперь стекает по щеке. Долийка отходит назад, запинается о камни и чуть ли не падает, выпуская лук из рук. Другого оружия при ней нет. Она побежала искать другое оружие, но голова её устремляется вверх: демон гордыни держит над собой огромный булыжник, готовясь уже раздавить им беззащитную эльфийку.       Всё бы было по-другому, но слишком много схожести с теми днями. Те же чувства, та же ситуация...       Удар...

***

      Она отвернулась лишь на несколько секунд, очарованная одиноким цветком, растущим из земли. Она помнит его. Помнит запах, что очаровал её ещё в детстве, когда отец принёс его. Эльфийка неспешно подходит к нему, присаживаясь рядом. Касается его нежных лепестков и даже с такого расстояния чует запах.       Дикая, очаровательная... Королевская лилия.       Долийка не срывает его. Встаёт с места и оглядывается: охотники ушли. Она не знает, куда ей идти, но позади уже слышно тяжёлое дыхание зверя. Медведь... От которого она скрывается ещё несколько дней, будучи совсем безоружной.

***

Король Мечей. Но дух силён, И не подастся больше этому смятению!

      — Мирея!! — Парень бросается на неё, отлетая в сторону, — Ты что, мать твою, делаешь!? Что ты стояла на месте, как статуя!? — Горнан злобно смотрит в глаз эльфийке и тормошит её за плечи.       Она приходит в себя только заслышав удар булыжника о стену крепости.       Горнан достал два клинка из-за спины и отдал их в руки эльфийки.       — Если ты хочешь выжить, не умерев глупой смертью в осаде, которую сама и заварила, то ты сможешь хоть как-то убивать врагов этим оружием, — он хлопнул её по плечу и поднял на ноги, — осталось найти Эримонда. Вы должны успеть прервать ритуал.       Долийка молча кивнула, привыкая держать новое оружие в руках. Клинки разные по весу. Это немного сбивает. Горнан побежал дальше по стене оказывать поддержку другим воинам Инквизиции.       Ей не впервой убивать людей, нет. Она и раньше множество раз наблюдала за тем, как уже бездыханные тела падали на землю со стрелой, торчащей из головы. Но... То были луки, а не клинки.       Каждый занят своим противником. Когда их было много, Мирея не особо много уделяла внимание тому, как именно погибают эти люди. Она пыталась отточить технику. Но вот последний Страж... Он обронил свой меч и посмотрел в глаза эльфийки с большим страхом, унынием. Она не обратила на это внимания и лезвие глубоко вошло в сердце зрелого мужчины. Он выгнулся в судороге, изо рта обильно потекла ярко-алая кровь. Тело в последний раз содрогнулось и безжизненно обмякло, при этом сохранив выражение лица. Только глаза теперь смотрели в никуда...       Долийка рывком вынула клинок, вытерев его о свою броню, но сильно ли это отчистило его от крови? Она только размазалась на клинке, не найдя места, куда впитаться в уже полностью окровавленную броню.       Так мало времени. Так много мертвецов. И столько... крови, от запаха которой уже начинает воротить.

***

      «Победа в войне. Бдительность в мире...» — Последние слова, сказанные Кларель де Шансон.       — Жертвенность в смерти... Да...       Эльфийка парит над землёй, после, еле касается её пальцем, тут же падает.       Как они попали в саму Тень... Солас сказал, якобы Мирея смогла открыть разрыв во время падения с разрушающегося моста. Тем самым они ещё живы и находятся в тени. Физически... Эльф несомненно рад этому, но вот Быку от этого как-то не по себе, и долийка понимает его, ведь она в Тени второй раз.       Когда Хоук спрашивает Мирею о прибывании в Тени впервые, эльфийка невольно огрызается на неё. Возможно от усталости. А может просто думает, что плохих воспоминаний на сегодня ей хватило сполна.       Оставаться в этом месте совсем не хочется. Она вспоминает тварей, что бежали за ней и тяжело выдыхает. А Солас, тем временем, восхищённым взглядом рассматривает округу.       Было решено идти до огромного разрыва. Путь неблизкий... И нелёгкий.

***

      «Конечно, как же не без дерьма в таком месте...» — проносится в голове у долийки после разговора с Верховной жрицей, когда та сказала, что они в обиталище демона Ужаса.       И пока все соратники обсуждают то, что видели Верховную или её дух, Мирея рассуждала о том, как им выбраться из этой дыры, при этом выжить. И собрать воспоминания о Конклаве воедино.       Из них следует, что это Серые Стражи удерживали жрицу, взывавшую на помощь. Тогда и вбежала долийка, не понимающая, что вообще происходит и почему Серые Стражи, поклявшиеся ей в верности, теперь сдерживают её с непринуждёнными лицами, спокойно наблюдая за тем, как какое-то огромное существо, отдалённо напоминающее человека, убивает её.       Сфера выпала из его руки и покатилась в сторону эльфийки. Она, думая, что это что-то ценное, схватила её рукой и почувствовала жгучую боль. Так появилась метка на её руке. Мирея догадывалась, что это не может быть благословением Андрасте, хотя и отвечала людям, что, возможно, так оно и есть.       Сомнений в том, что Верховная жрица погибла, не осталось после того, как оставшиеся воспоминания были собраны. Она пожертвовала собой ради какой-то долийки, хотя могла выбраться и остаться в живых.       И как уж тут не обошлось без спора, завязавшегося между Хоук и Стаудом. Мирея надеялась, что они дотерпят до того момента, пока не выберутся из Тени и разрешат это наедине. Она даже не стала задумываться, подошла к ним и в итоге досталось обоим. Обозлённая, она двинулась дальше, чувствуя на спине взгляды замешательства.

***

Шестёрка Мечей. В руках ты держишь судьбы воинов, Что будут яростно сражаться до конца.

      Времени нет. Громоздкое существо закрывает путь к выходу из тени. Им не одолеть её всеми силами. Либо Страуд, либо Хоук. Её мучают сомнения, но если она не решится, то погибнут все.       — Хоук...       Она понимающе кивает головой и рвётся в бой.       — Вечно эти пауки...

***

Королева Мечей, Туз Мечей. А после, ликовать и вина сладкие вкушать, Твоим упорством восхищаясь, словно малое дитя.

      Серьёзное лицо, строгая осанка, один взмах руки и разрыв закрывается. Люди ликуют, смотря на своего Инквизитора. Но кто бы знал, как она подавляет свои эмоции в этот момент, чтобы не разрушить воплощение силы в глазах людей.

***

      — Вивьен, как вы думаете, что с ними сейчас? Дошли ли они до крепости? Повержены или благодарят Создателя за дарованную им победу?       Магесса, валяясь на боку на диванчике, придерживает голову полусогнутой рукой, а после, дочитав предложение до конца, отводит книгу от лица и с улыбкой смотрит на Соловья, что держит в руке бокал вина, устремляя взор далеко за стены Скайхолда, пытаясь что-то разглядеть в тени ночи.       — Я не провидица, цветик мой, поэтому не скажу вам того, что вы так жаждете услышать.       Она вновь поднимает книгу и продолжает увлечённо читать.

***

Дорогая Лелиана! Уважаемая Сестра Соловей! Я пишу вам из крепости Адамант, что не смогла противостоять силам Инквизиции. Нам удалось её захватить, а так же, взять Ливиуса Эримонда живым. Он отправится в Скайхолд, где над его деяниями восторжествует справедливость. Спешу сообщить вам, что многие Серые Стражи примкнули к Инквизиции, но я не могу с уверенностью сказать, что они более невосприимчивы к Зову. Вас может заинтересовать тот факт, что мы попали в Тень, во время обрушения моста, которое было вызвано драконом Корифея (он не способен дышать огнем, однако использует силу красного лириума, чтобы поражать врагов сгустками его раскаленных частиц), а после, тем, что мне удалось раскрыть разрыв. В Тени мы видели Верховную жрицу. Её дух, если быть точнее. Она точно такая, какой вы мне её и описывали. Воспоминания о Конклаве вернулись ко мне, и я могу с уверенностью сказать, что метка на моей руке была вызвана соприкосновением её со странной, заряженной сферой. И ещё кое-что... Мы обе были живы, когда впервые оказались в Тени. Она могла бросить меня на произвол судьбы, но помогла выбраться, а сама погибла. Защитница Киркволла пожертвовала собой в Тени, отвлекая на себя внимание огромного паука, в сотни раз превышающего размеры обычного. Благодаря ей я сейчас пишу вам этот отчёт. Потери с нашей стороны не составили и пятой части от высланного войска. Тела погибших были захоронены со всеми почестями. Их имена и доблестные сердца не будут забыты. Это всё, что я могу доложить вам. Мы выдвигаемся обратно в Скайхолд. — Инквизитор Лавеллан.

      Чёрный ворон срывается с руки эльфийки и летит на встречу рассвету. А сама она догоняет уходящее войско и идёт рядом со своим пленным, ехидно улыбаясь, смотря на его беспомощность: руки повязаны крепкими, толстыми верёвками, за которые его дёргают воины, идущие впереди. Тело тоже повязано, но верёвки удерживают воины позади.       — У вас нет никакого права судить меня! Отпустите, немедленно!       — Да что ты говоришь, кобылка? — послышалось сзади от воинов, а затем и смех.       Эримонд злобно посмотрел назад и приостановился, скаля зубы, но впереди рванули верёвки на руках и он, чуть не упав на песок, продолжил идти.       — Знаешь, ты - редкостный говнюк. Надо будет тебя Сэре показать. Она умеет с такими как ты разговаривать.       Эльфийка улыбается, смотрит на гримасу ярости на лице мага и получает плевок в лицо.       — Инквизитор! За такое отношение к вам мы можем его...       — Нет-нет, — не теряя настрой, она стирает с лица плевок, — он свое получит. Увидимся в Скайхолде, Ливиус.       Он с какой-то хитрой ухмылкой взглянул на долийку, уходящую вперёд.       Эльфийка пробирается между рядами армии, доходя до Каллена. Её клонит в сон, но она отгоняет мысли о мягкой постели и идёт вперёд. Надо продержаться до вечера. От её брони смердит потом и запёкшейся кровью. Кроме этих запахов она больше ничего не чует. Каллен что-то говорит ей, воодушевлённо жестикулируя, но она пропускает это мимо ушей и глаз, смотря на золотой песок. Голова начинает кружиться, дыхание учащается, её качает в стороны и она падает на песок. Вокруг начинается паника.

***

      Эльфийка стоит на коленях в небольшом шатре, который освещается внутри лишь светом огня от небольшого костра. Эрис стоит в стороне, внимательно наблюдая за действиями хранительницы Истиметориэль. Вокруг лишь тишина.       — Ты проявила сильное стремление к жизни в эти дни, пытаясь создать себе оружие, дабы убить того медведя. Хоть и попытки твои в темноте были безуспешны. Готова ли ты к нанесению валласлина Джун, дален?       — Да, но, — она взглянула на Эрис, — я хочу, чтобы это сделала Эрис. В знак моего доверия и благодарности ей за то, что она поддерживала меня.       Эрис не ожидала этого и, чуть смущённая, замешкалась.       — Что, если я ошибусь? — Она приняла кисти и взглянула на хранительницу, которая была рада, осознавая, что долийка сильно доверяет Эрис.       — Ты видела это множество раз. И раз уж Мирея захотела, чтобы это сделала ты, то так тому и быть.       Эльфийка глубоко вздохнула, присела напротив долийки и взяла специальные краски в руки, — Закрой глаза, Леталлан.

***

      Чуткие пальцы Лелианы обрисовывают валласлин эльфийки. Она подмечает, что он практически такой же на ощупь, как и кожа, только слегка шершавее. В один момент, она замечает, как веки Миреи начинаю подёргиваться и отходит от неё после того, как только проснувшийся дрэйк издаёт гудение, подобное рычанию, смотря на Лелиану, но с дивана при этом не встаёт. За время отсутствия Миреи и Быка, не осталось ни одного человека, кто мог бы его держать в узде. Тогда Лелиана, на свой страх и риск, взяла эту ношу на себя. Он слушал её, чувствуя в ней сильного человека, а возможно и то, что она уже убивала существ, подобных ему. Он охраняет Мирею, любого человека в данный момент считая её врагом.       Лелиана поняла это, взяла в руки лютню, и присела на диван, ловкими пальцами цепляя струны. Она замечает, как глаза эльфийки открываются, а губы складываются с слабую улыбку. Руки её тянутся кверху,а ноги сгибаются а носках, заставляя покрывало чуть съезжать с неё. Это замечает и Элгардин, сразу бросившийся на кровать. Благодаря его тяжести, покрывало съезжает ещё сильнее, слегка начиная оголять грудь долийки. Дыхание Лелианы перекрывает, её губы немного приоткрываются, зрачки расширяются, а палец неаккуратно цепляет струну с большой силой. Она приходит в себя, отводит взор на балкон, оставляет лютню на диване, а сама привстаёт.       — Ливиус оказался более продуманным. В его слюне был яд. Он медленно убивал каждую клеточку. Сперва вам хотели дать противоядие, которое могло стать ещё большим ядом и моментально убить. Я ворвалась в самый последний момент, растолкав лекарей.       Эльфийка натянула покрывало и присела на краю, поставив ноги на пол. Лелиана посмотрела в сторону Миреи и уже не могла отвести взгляда с оголённой спины долийки, на которой виднелись шрамы и позвоночник. Было чувство, что если Мирея ещё немного наклонится вперёд, то позвонки разорвут её тонкую кожу.       — Вина? — Она всё же взяла себя в руки и подошла к небольшому столику.       — С удовольствием.       Элгардин ткнулся острым рогом на носу в спину эльфийки, отчего та выгнулась и с улыбкой посмотрела на него, и провела ладонью по его морде. Рядом присела Лелиана, протягивая бокал с вином. Долийка приняла его, благодарно кивнув и медленно осушила.       — Спасибо, Лелиана. За всё.       — Не стоит, Инквизитор.       Их взгляды пересеклись и эльфийка мягко улыбнулась. Между ними начал прорываться Элгардин, будучи недоволен тем, что о нём позабыли.