Слизеринка: Родовое проклятье.

Мы не стали медлить, и я быстро побежала за мадам Помфри, оставив его с Роном и близнецами. — Мадам Помфри, скорее! Гарри нужна помощь! Медсестра поспешила за мной. Вместе мы вбежали в гостиную. Гарри лежал, и уже практически кричал от боли в шраме. Мадам Помфри, потрогала его лоб, и наколдовала носилки. Его отнесли в лазарет. — Что здесь происходит? — Джинни вошла, и увидев, что Гарри уносят, заволновалась. — Успокой её, а я там пока что буду, — сказал Рон, уходя вслед за мадам Помфри. — Джинни, всё нормально, просто ему стало плохо, и… — она не дослушала. Развернувшись, она убежала в лазарет. — Джинни, постой! Я быстро побежала в лазарет, но там, в палату к Гарри никого не пускали. Через несколько минут пришел директор. — Профессор Дамблдор, вы вовремя! Парня нужно спасать! Как только директор вошел, снова наступила гробовая тишина. Джинни сидела возле стены, и раскачивалась из стороны в сторону, подобрав под себя ноги. Рон сидел и подняв голову вверх, смотрел в потолок. Фред с Джорджем, молча стояли рядом с ним, и смотрели на дверь, а я ходила туда-сюда. — Гермиона, успокойся, — сказал Джордж. — Не могу… — ответила я — Это ведь я нашла его в таком состоянии. Его нужно было сразу в лазарет, это я виновата. — Нет. — Рон покачал головой, соглашаясь с Джорджем — Ты не виновата. Но меня это не сильно успокоило. Что же там такое, что пришлось вызвать Дамблдора? Значит, что-то точно серьезное. Pov Джинни. У меня слезы наворачивались от волнения. Я никому не говорила, но, похоже, всё и так уже догадались, что я влюбилась в Гарри. Он такой хороший, добрый…Ну за что ему такие испытания? Из года в год…Я до сих пор помню, как он меня спас, когда я была на первом курсе, в комнате с василиском. Да я его за это каждый день готова благодарить! Когда Дамблдор вошел, у меня казалось, сейчас случиться истерика. Значит, там всё очень серьезно. Бедный Гарри! — Джинни, всё нормально, просто ему стало плохо, и… Это единственная фраза, которую я расслышала от Гермионы в гостиной. По телу пробежали мурашки, а сердце ушло, казалось, далеко-далеко, в пятки. Как мне сейчас хочется помочь ему! Но не могу. Не знаю, что делать. Не знаю даже, что с ним. Но готова убить того, кто сделал это. *** Pov Автор. Дамблдор вышел из палаты поздно вечером. Вся компания тут же подорвалась, и начала заваливать директора вопросами: «Как он?», «К нему можно?». Директор только сокрушенно покачал головой. — Нет. К мистеру Поттеру сейчас нельзя, он в тяжелом состоянии. Мы с мадам Помфри сделали всё возможное, и теперь всё зависит от него самого. — Он…он будет жить? — у Джинни тряслись руки, и её голос был таким…ребята даже не узнали его. Будто потерявшим надежду. — Конечно, мисс Уизли. Ну, а теперь, я думаю, будет лучше, если вы разойдетесь по своим гостиным, все-таки, вы всё устали, целый день сидели здесь. — Нет, я останусь. — Джинни решительно подошла к двери, и остановилась возле неё. — Джинни, пойдем. Ты ему сейчас ничем не поможешь. — сказал Фред. Джордж, стоя рядом с ним, просто кивнул. Рону, казалось, сейчас вообще было тяжело говорить. Было видно, что он сильно переживает. — А вдруг с ним что-то случится? — спросила Джинни, не отходя от двери. — В таком случае, мне лично сообщит об этом мадам Помфри, — сказал Дамблдор, оглядев всех из-под своих половинок-очков — а я сообщу вам. Джинни нехотя сдалась, но когда уходила, все ещё смотрела на дверь лазарета, словно ожидала, что сейчас выйдет или мадам Помфри, или Гарри, и скажет, что ему нужна её помощь. Но этого не произошло, и близнецы увели её из лазарета, вместе с Роном. Pov Гермиона. Фред оглянулся на меня, идущую рядом с ними, и сказал: — Давай я тебя до гостиной проведу. — Не нужно. — сказала я, покачав головой — Тебе сейчас стоит идти в гостиную с братьями и сестрой. Присмотрите там за Джинни, особенно. Мало ли, вздумает ещё сбежать. — Тогда мы будем не в силе. — Почему? — спросила я. — Ну, во первых, если бы я был на её месте, то сбежал бы, обязательно. Потому что ничто не удержит человека, если другому, которого он любит, грозит опасность. Никакие путы, веревки, или заклинания-не подойдут. — А во вторых? — Ты, что, никогда не попадала под её Летучемышиный сглаз? — Нет. — я покачала отрицательно головой снова. — О, ну в этом, моя сестренка-просто мастер. Поверь, — сказал он. Мне стало понятно, что Фред, скорее всего, сам испытал на себе это «чудо». Улыбнувшись ему напоследок, и пожелав ребятам спокойной ночи, услышав от них дружное «И тебе», свернула к повороту ведущему в подземелья. Было тихо. Пусто, что ли. Хотя, в подземельях всегда так — когда идешь по ним, создается впечатление, что ты здесь один. — Враг. — сказала я, и проем открылся. Гостиная встретила меня, своим неизменным холодом. Из раза в раз. Из года в год. А вот, в гостиной, было очень даже шумно. Компания Гринграсс о чем-то переговаривалась, и то и дело, от них слышался смех. Не живой. Не радостный. Злорадный. Панси, Блейз, и Драко, которого уже успели выписать, сидели в самом углу гостиной, возле ненастоящего окна, за которым проплывали морские чудища. — Привет, — сказала я, садясь в единственное свободное кресло рядом с ними — как день прошел? — Как всегда. Уроки, домашнее задание. А у тебя как? Кстати, ты где так долго была? Мы тебя весь день искали. Что от тебя хотела Амбридж? Когда я с ними как раз говорила, Филч и забрал меня к Амбридж. — Ничего особенного. Хотела выведать мою загадку распределения. Ей, видите ли, показалось, что в этом какая-то загадка, тайна! Друзья переглянулись. Драко посмотрел на меня как-то волнующе. — Так это она тебя так долго допрашивала? — спросил он. — Нет. Я только что была в лазарете. — ответила я. — Всмысле? С тобой что-то случилось? — спросили они хором, взволнованно. Три взгляда были на мне. — Не со мной. Гарри в лазарете. — Драко поморщился при этих словах. Да, он не любит Гарри. Хотя, они-враги. Самые, что ни на есть, настоящие. А потом снова усмехнулся — Злорадствовать будешь? — спросила я его, а он, вновь сделал серьезное лицо. — Да нет. — А что с ним, Гермиона? — спросила Панси. — Неужели тебе это так интересно? — спросил Драко у неё, но ответил ему Блейз: — Нам интересно. Мы с ним подружились, между прочим, в отличие от тебя. — Мерлин, Драко, ваша вражда с ним-уже надоела. — вмешалась Панси. — И это мне говорит слизеринка? — спросил он, приподняв брови. — Да, да! Это я тебе говорю, слизеринка, которая смогла побороть глупейшие стереотипы. — Наши родители считают иначе, и твои тоже. Только после того, как он сказал это, хлопнул себя по губам. Панси побледнела, и чуть отвела взгляд. — Соображай, что говоришь, — сказала я ему, шепотом. — Извини, Панси… Я не хотел тебе напомнить, о том, что твоя мать… Нет, он что, издевается?! Блейз наступил под столом ему на ногу. — Чего уж теперь, раз напомнил. Несколько минут прошло в молчании. Мы с Блейзом сверлили Драко взглядом. Было видно, что ему неудобно. Как только хватило мозгов вспоминать о родителях Панси? Когда тема снова зашла о Гарри, Драко встал, и ушел в спальню, всем своим видом показывая, что о нём он и слышать не хочет, и что ему глубоко плевать, что с ним случилось. Осуждать его не буду. Бессмысленно. Это их дело, хотят — пусть враждуют. Просто эта вражда уже порядком поднадоела. — У него что-то со шрамом. Температура высокая. Даже Дамблдора вызывали. — тихо ответила я, стараясь, чтобы больше никто не услышал, и добавила — И да, об этом-никому. Они кивнули. Мы ещё посидели полчаса, потом, Блейз ушел к себе, а мы с Панси-к себе. Зайдя в спальню, я увидела на своей тумбочке письмо, с совой. Отвязав от лапки, я угостила сову кушаньем, и отправила в обратный полет. Мне казалось, письмо от родителей, но я ошибалась. Такого косого почерка нет ни у мамы, ни у папы. Они-стоматологи, у них почерк просто отличный, ведь им приходится ещё заполнять всякие там истории болезни, и т.д. по каждому пациенту. А клиника у них известная, соответственно и пациентов много. Здравствуй, Гермиона Грейнджер. Ты меня не знаешь, и в этом, нет ничего удивительного. Приходи завтра в 9:00 к запретному лесу. Там, в самой чаще, есть болото. Вот к нему и приходи. Я расскажу тебе о Аманде Грейнджер, ты ведь, о ней ищешь информацию? Аноним. P.S. Я тебе тут кладу и карту, как к этому самому болоту добраться. Приходи одна. Я открыла пергамент, который был рядом с запиской, и моему взору предстали какие-то линии. Разобравшись, я поняла, как по этой карте идти, и положив всё это на тумбочку, переоделась в пижаму, и задернув полог, долго ещё лежала, раздумывая о Гарри, о Алексе, о Мирте и её родителях… Этих людей мне было искренне жаль, и я хотела им помочь. Так же, об этой загадочной Аманде Грейнджер. Я знаю о ней ещё слишком мало информации. Нужно узнать побольше. Как раз, завтра этим и займусь. *** Утром, ускользнув от Филча, дежурившего по всей школе, я быстро направилась к Запретному лесу…