Слизеринка: Родовое проклятье.

Придя в себя, Дафна первым делом ринулась с постели, на которую её уложили в без сознательном состоянии, но мать решительно не пустила старшую дочь никуда. — Лежи, не вставай. Скоро приедет врач. — Что? Какой такой врач? Он мне не нужен! — решительно изрекла миссис Андриан. Ей совсем уж не хотелось придаваться разного рода обследованиям во время свадьбы родной сестры, тем более, что после у неё много различных планов, совсем других. Больница Святого Мунго в картины Пожирательницы никак не вписывалась. Заметив взгляд матери, упирающийся в неё не то с упрёком, не то с беспокойством, добавила: — Ну что?! У меня раньше этого не было! Где Астория? Начало свадьбы уже скоро? — Тебе всё равно нужно. Если раньше не было такого, то даже тем более. Это могут быть проблемы со здоровьем, понимаешь? Послушай, свадьба будет через полчаса, но… — Что?! Я пролежала здесь два с половиной часа?! — Успокойся, милая, — Тимофей подошёл к ней и положил руку на плечо. Дафна поспешила её убрать, ей не нравились все эти нежности на показуху. Она не питает к своему мужу никакой любви, и он к ней, их брак чисто по расчёту, так зачем он так странно себя ведёт? — Я не хочу, — упрямо изрекала женщина. — Миссис Гринграсс, успокойтесь, я гарантирую вам, что она пройдёт все необходимые процедуры. Вы можете идти, Астории сейчас нужна ваша помощь и поддержка. — Да, но, если что, немедленно зови. — Непременно. Миссис Гринграсс покинула комнату, бросив на Дафну ещё один обеспокоенный взгляд. — Я всё равно не подчинюсь тебе, — отрезала Дафна. — Подчинишься. Потому что я, кажется, догадываюсь, в чём дело, — с усмешкой протянул аристократ. Аристократка в удивлении на него воззрилась. — Может, просветишь? — Легко, — кивнул пожиратель. — Ты ведь замужняя женщина, далеко не девушка уже… — пауза. — Ты часом не на пути к тому, чтобы подарить мне наследника, милая? — с лукавой ухмылочкой поинтересовался тот. Дафна ужаснулась. Она — беременна? Нет. Этого просто не может быть! Не сейчас! Одна только мысль о том, что её могут отстранить от всех текущих дел только ради какого-то ребёнка, да ещё и не от любимого, наводила на неё гнев и даже страх. Ведь она абсолютно не знает, через что ей придётся пройти за беременность и вообще, как и где она родит, если сомнения мужа подтвердятся! Однако, чтобы это не произошло, и она смогла сама успокоиться, отбросив всяческие сомнения, Дафна всё же согласилась пройти обследование.

***

Теодор Нотт стоял у одного из столиков на фуршетной части двора и пил огневиски мелкими, размеренными глоточками. На губах юноши застыла ухмылка. Такая ложная, что, если бы сейчас его застали с таким выражением лица, точно бы решили, что у него что-то случилось. Астория Гринграсс незаметно подошла к нему сзади и обойдя, поинтересовалась: — Ты в хмуром настроении? Ещё со школьных лет она ни разу не замечала пьянствующего Нотта — надо признать, что он всегда старался держать планку и, даже если выпивал, то в меру. А здесь? Его даже никто не заставляет, он сам стоит и выливает в себя янтарного цвета жидкость. — Нет, просто решил выпить, — ответил парень. — А ты… Как? Радуешься? Наверняка всегда только и мечтала, чтобы выйти замуж за истинного аристократа. И, конечно же, для тебя таковым всегда был только наш принц факультета, — в его словах витала доля иронии и сарказма, а убедившись в том, Астория недоумевая переспросила: — О чём это ты? — Я о том, что тебе очень повезло. Сегодня твоя мечта осуществиться, и никакая Грейнджер больше не сможет тебе помешать, — слова брюнета вызвали у слизеринки ответную улыбку. Это уж точно. — Ну, а Драко очень повезёт с такой красавицей-женой. — Ну спасибо, — кокетливо ответила Астория, усмехнувшись. Ей было приятно слышать комплименты от бывшего однокурсника, ей было приятно его внимание, его жесты, взгляды, просто то, что он заговорил с ней. В последнее время она не так уверенно себя чувствовала, то и дело ожидая какого-нибудь подвоха от Драко. Даже убеждения мистера Малфоя и родителей не помогали успокоиться. — А ты, что же, пришёл один? Мне казалось, что рядом с таким парнем, как ты, просто обязана присутствовать подходящая спутница. — А она и присутствует, — ответил юноша. — Прямо сейчас рядом со мной и присутствует, — он внимательно посмотрел прямо в глаза девушки. Мисс Гринграсс на какую-то долю секунды застыла, желая понять, что она ослышалась. Что он сейчас сказал? — Тео, ты, наверное, несколько перебрал с алкоголем, тебе на сегодня уже явно хватит, — она попыталась забрать бокал из рук бывшего однокурсника, но он так крепко сцепил пальцы на её запястье, перехватив руку, что в том месте начало неприятно жечь. — Что ты такое го… Но договорить ей не дали возможности. Перебив на полуслове, Теодор впился в губы Астории, желая буквально раскусить их до крови. Его рука мгновенно поставила бокал на столик, обхватив Асторию за талию. Сама же Гринграсс-младшая попыталась изловчиться и ударить парня по плечу, но попытка не обвенчалась успехом, а затем она просто обмякла в его руках, позволяя ему продолжать, а себе отвечать на поцелуй. Оторвавшись, шокировано осмотрелась, дабы убедиться, что свидетелями этой картины не являлась ни одна посторонняя душа. А затем с трудом перевела взгляд на Теодора.

Увядающая сила! Умирать — так умирать! До кончины губы милой Я хотел бы целовать. Чтоб все время в синих дремах, Не стыдясь и не тая, В нежном шелесте черемух Раздавалось: «Я твоя».*

Если бы её честно спросили, понравилось ли ей, она с искренностью ответила бы «да». Потому что её давно уже никто так не целовал. Все скупые поцелуи с Драко, исходящие от юноши, были в минимальном количестве сами по себе, совершенно без страсти и только по очень сильной надобности. Ещё одна такая, к слову, будет очень скоро.

***

Пожилой мужчина в халате с эмблемой больницы святого Мунго отошёл от неё и пройдя к столу, что-то начал записывать на пергаменте. Дафна оделась и покинув ширму, села на стул перед ним. — Ну что там? — нетерпеливо спросила она, когда все её представления о времени, которое сможет уйти на данную процедуру, истекло. Мужчина поднял на неё взгляд. Его глаза несколько по-доброму всматривались на неё из-под стёкол-очков, а затем он будничным тоном произнёс одну очень важную и не очень радостную для женщины новость: — Поздравляю, миссис Андриан, вы беременны. А Дафна поняла, что от такого впору ещё раз грохнуться в обморок.

***

Панси открыла глаза, увидев над собой какой-то незнакомый потолок. Оглянувшись, девушка на миг даже испугалась. Это была не привычная спальня Слизерина и даже не её комнатка в родном доме. В этом помещении она никогда не была, но застав на соседней постели напротив спящую Гермиону, слизеринка выдохнула спокойно. А затем, в голову, как страшный водоворот событий, полезли воспоминания: министерство, лифт, зал суда, бойня волшебников, вспышки, кафе и истерика. Девушка прикрыла глаза, желая на мгновение поверить, что всего этого с ней не было. Что это не она сорвалась перед друзьями, несмотря на все желания просто выплеснуть всё. Панси ой как не любила быть слабой, а в последнее время она стала слишком часто показывать свои слабости. И куда только подевалось то аристократическое мастерство держать чувства в себе, которое оттачивали в ней с раннего детства? Наверное, рано или поздно каждый человек меняется. Её изменение подлежало именно в этом. Встав с постели, Паркинсон тихо вышла из комнатки и покинула палатку. Лесной воздух хлынул в лёгкие, стоило ей показаться на улице. Даже здесь, во время войны, царила атмосфера, не подвластная времени и событиям. Лесной воздух — слишком особенный, чтобы, ощутив его однажды, можно было потом легко позабыть… Вот и она не позабыла. Лечебные травы, хвойные деревья и лёгкий дыма — вот те ароматы, что вызывали ассоциации с лесом. А ещё, пикники. Панси Паркинсон безумно обожала пикники и выезды на природу. Одним из похожих выездов был на чемпионате мира по квиддичу летом перед четвёртым курсом, но там всё закончилось совсем иначе. А после того, как они начали встречаться с Блейзом, она очень хотела, чтобы каждое их лето было наполнено одиночными вылазками в глухие места. Они бы целовались, обнимались, просто мечтали о будущем и продолжали искренне верить, что всё будет неизменно. Что они будут вместе. И только один Мерлин знает, как она хочет вернуть его. Вернуть то время и просто быть с ним. Это глупо и смешно, но аристократка простила бы мулату сейчас абсолютно всё, если бы он просто поддерживал её, будучи рядом. Словно услышав её мысли, Блейз легонько коснулся её плеча, заставив обернуться, что, впрочем, было не таким уж необходимым — парень тут же обошёл её. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Его голос был заботливым и обеспокоенным. Он действительно не виноват и волнуется за неё? Он действительно так же мечтает вернуть их время?

Я могу за тобой идти По чащобам и перелазам, По пескам, без дорог почти, По горам, по любому пути, Где и черт не бывал ни разу! **

— Уже нормально, спасибо, — её голос выдержал всю ту стойкость, поразив его своим хладнокровием. Словно её истерики и не было. Словно не он ещё вчера обнимал её в пыльном кафе, подхватив на руки. — Панси, мы так и не договорили то… Она внезапно положила ему указательный палец на губы. Блейз остановился. Он внимательно всматривался в болотные глаза, в то время как Панси, практически ощущала, как невидимый острый шип вынули изнутри и душе стало легко. Чуть улыбнувшись, она просто поцеловала его в губы. Забини тут же ответил на поцелуй, приобняв её, а она привычно разместила руки на шее юноши. — Я не злюсь на тебя, давай просто всё забудем? — он с готовностью кивнул. — Но учти, Блейз Забини, если я ещё хоть раз узнаю, что ты скрыл от меня что-то подобное… — пауза. — Зааважу на месте. — Не узнаешь, — Блейз обнял её. Он попытался в это объятие вложить всю свою радость от их примирения. — Я тебя так люблю, Панси. Если бы ты только знала, насколько сильно. — Я это чувствую, Блейз. И я тоже люблю тебя. — она вздохнула. — Поначалу я пыталась забыть, но у меня не вышло. Ты — часть моей жизни. И я вся твоя. Раз и навсегда. Я стала твоей ещё тогда, в хижине Хогсмида, помнишь? Когда мы впервые поцеловались, — она улыбнулась. Её рука медленно скользила туда-сюда по его плечу, а болотные глаза практически не моргали, боясь потерять контакт с бездонно-карими. Мулат приподнял её за талию и ноги девушки оторвались от земли. Они ещё с секунду всматривались друг другу в глаза, а потом снова запечатлели на губах тот самый поцелуй, который можно без сомнений назвать самым страстным, нежным и пульсирующим в чувствах одновременно. От нехватки кислорода у Панси даже слегка закружилась голова, но ноги вовремя снова коснулись земли, возвращая равновесие. Оторвавшись от столь желанных, в данный момент, губ, Панси снова взглянула прямо в глаза Блейзу. «И всё-таки я самая счастливая… Рядом с ним. Именно рядом с ним. Он рядом со мной. Такой нежный, чуткий, внимательный, добрый, заботливый, любящий… Я так хочу провести с ним всю жизнь. Очень сильно хочу. Очень-очень!» Все эти мысли отбивались стуком сердца между рёбрами, и мулат тоже слышал. Он слышал эту, не понятную никому больше, кроме них самих, мелодию.

Я могу для тебя отдать Все, что есть у меня и будет. Я могу за тебя принять Горечь злейших на свете судеб. Буду счастьем считать, даря Целый мир тебе ежечасно. Только знать бы, что все не зря, Что люблю тебя не напрасно! **

***

Миссис Гринграсс с нетерпением расхаживала по комнате, ожидая возвращения старшей дочери и зятя. Женщина так сильно волновалась, что ни на минуту её нельзя было застать в постоянном положении — она то и дело порывалась куда-нибудь сходить и что-нибудь сделать. — Дорогая, успокойся, — мистер Гринграсс, до этого времени полностью уделявший внимание Ежедневному пророку, посмотрел на жену. — Дафна уже совсем взрослая, у неё есть муж, который отвечает за всё, что происходит. — Я же мать! — ответила миссис Гринграсс. — Я не могу спокойно смотреть на страдания своей дочери! Она так неожиданно упала в обморок… Что бы это могло значить? Может, она серьёзно больна? — в ужасе её глаза округлились. — Нужно срочно связаться с Эриком, он ведь колдомедик в Норвегии, может, удастся отвезти Даф к нему на обследования! — Давай не будем делать скоропостижных выводов? Они ещё даже не вернулись, а ты уже хочешь отправить нашу дочь в другую клинику. К чему это? Быть может, лёгкое переутомление, а быть может, простое недомогание. Всё будет хо… — Ну наконец-то! — воскликнула аристократка, когда дверь открылась и в помещение вошли двое супругов. Дафна села на стул. — Что сказал врач? Дафна, похоже, до сих пор пребывала в шоке после полученной новости, потому ответить сразу по надлежащему не смогла. А её мать только сильнее разнервничалась. Она уже давно не видела свою старшую девочку в таком состоянии. — Ну не молчи! Сглотнув, миссис Андриан посмотрела на своих родителей и выдала: — Я беременна. — оглянулась на Тимофея, словно ей ещё нужно было понять, что всё происходящее — это сон, но присутствие мужа рядом твердило об обратном и потому она скривилась, едва заметно, добавив: — У нас будет ребёнок. — Мерлин и Моргана, это же замечательно! Салазар, я так счастлива! У меня будет внук или внучка! — миссис Гринграсс отреагировала гораздо более радостнее, нежели будущая мать. — Замечательно? — переспросила Дафна. — Не вижу ничего такого! Наоборот, обуза одна! И будь у меня шанс, я бы обязательно избавилась от этого ребёнка! — Ты что такое говоришь?! Нельзя, Дафна! Это же ваш будущий наследник! Это же человек, который примет на себя все дела нашего рода! — Да?! А как мне теперь быть, не подскажешь?! Я — Пожирательница, я хочу участвовать в войне, а не нянчиться с детьми и стирать пелёнки! — женщина сорвалась. Её удручало это положение, её ввергала в страх одна только мысль о том, что будет дальше. Почему-то после вердикта врача, миссис Андриан считала, что её сознательным идеям пришёл конец. Что она больше не будет сражаться в битвах. — Как я вообще об этом скажу Тёмному Лорду? А Беллатрисе?! Да она меня в порошок сотрёт! Всё так не вовремя… — она стихла, не прекращая размышлять. — Не вовремя? Милая, а ты вообще в курсе, что обязанность каждой женщины — это продлить потомство? Считай, что с этим ты прекрасно справляешься. И выбрось все эти мысли из головы, чтобы я больше не слышала, что ты собираешься убить моих внуков, иначе я сама подниму на тебя палочку! — Дафна ошалело уставилась на мать, не веря своим ушам. — Ты меня поняла? Мистер Гринграсс, желая разрядить обстановку, ласково обратился к дочери: — Дафна, мы с матерью действительно очень хотим, чтобы этот малыш появился на свет. И ты должна его родить. Пока что ты не представляешь, какая это радость, испытать себя в роли родителя, но потом ты скажешь нам спасибо. И потом, — он украдкой бросил взгляд на зятя. — Я просто уверен, что Тимофей тоже хочет стать отцом. — Да, — ответил Андриан. — Ты помнишь, что тебе сказал врач? У тебя ничего не выйдет, выбрось всё это из головы. — психанув, женщина встала и покинула помещение. Вслед ей донеслась фраза: — Я сам поговорю с Лестрейндж и с Ним. Она бы избавилась от нежелательного ребёнка, если бы не одно «но», в виде отрицательного резуса фактора, который неизменно помешает забеременеть снова и проблем с сердцем. Вкупе это всё давало отказ на просьбу об операции, которую так отчаянно пыталась заполучить Дафна. Но эта надежда теперь медленно угасала, оставляя после себя навязчивую мысль. Ей всё же придётся стать матерью.

***

Теперь ничего изменить нельзя. Он погряз в этом аду. Почти сразу после того злосчастного поцелуя ушёл в поместье, не желая слушать слащаво-приторные поздравления, являвшиеся лишь пустыми пафосными фразами. Сейчас библиотека спасала, как никогда раньше. Гул голосов в поместье стих. Вечер подкрался довольно незаметно, ведь все своё время он проводил за чтением книги, иногда меняя род деятельности. Ну, то есть просто наблюдал, как в красивом камине горели и тлели дрова, слушал, как они трещат. Завораживающе. Этот уют напоминал о Гермионе. Сейчас ее действительно не хватало. Он остался совсем один, без какой бы то ни было поддержки. Только мать понимала его состояние, но ничем не могла помочь собственному сыну, отчего брак становился все тягостнее и тягостнее. Хотелось утопиться. Умиротворённую тишину, расслабляющую сознание, нарушил скрип массивной двери. Кто-то догадался прийти в библиотеку и нарушить и без того шаткую иллюзию спокойствия. — Драко, ты тут? — эхо разнеслось по помещению, пробегая между стеллажами, забитыми книгами. Астория. Её противный голос ни с чем другим не спутаешь. Он молчал в надежде, что его женушка уйдёт, не найдя объект своих поисков здесь. — Драко, — голос приближался. Вот же упрямица. — Драко, — вот она и нашла его. Слизеринец нахмурился и прикрыл глаза. Её видеть не хотелось совсем. — Почему ты не отзывался? — Я думаю, что это очевидно, Астория, — спокойно, но при этом злобно, сказал он, оборачиваясь. — Если я не откликнулся, значит, я не проявляю никакого желания с кем-либо пересекаться и контактировать. Скажу больше, ты в списке тех людей, кого я даже ощущать рядом с собой не желаю. Ты мне противна! — Но я же, — мямлила она в несвойственной ей манере. Как будто ей очень хотелось провести жизнь бок о бок с человеком, к которому она не питала даже банальной симпатии. Забавно. — Я же твоя супруга, — попыталась совладать с собой слизеринка. — Да плевал я на это, — вскричал он, резко поднимаясь с кресла, — Ты мне всю жизнь испортила! Что ты можешь знать о том, каково это — остаться без любви, быть окружённым лишь глупым долгом перед всеми, и, в конце концов, связать свою жизнь с нелюбимым человеком? Что ты можешь об этом знать? — негодовал он. Сейчас уже не выдержала девушка. Резвым шагом она в мгновение приблизилась к супругу и ткнула пальцем в грудь, глубоко вдыхая воздух перед длительной гневной тирадой. — Неужели ты думаешь, — шипела Гринграсс, подобно ядовитой змее, готовой в любой момент накинуться на него, — что я в восторге? Считаешь, что я не умею чувствовать? — щеки раскраснелись. Она была в ярости. — Так знай, — ещё один тычок в грудь. — Ты глубоко заблуждаешься! Думаешь, я не знаю, как это — ощущать на себе эту агонию? О, поверь мне, я знаю! Ты любил свою грязнокровку и женился на мне, чтобы спасти ее от гибели. Не находишь, что я сделала то же самое, лишь бы мой любимый человек был жив? Но у меня его нет, потому я гораздо охотнее поддалась родителям! Думаешь, мне нужны твои деньги? Твоя фамилия? А, может, твой общественный статус? — глубокий вдох. — ДА ГОРИ ОНО ВСЁ СИНИМ ПЛАМЕНЕМ! Это не я тебе противна, а ты мне! Наплевав на все предрассудки, прямо в своём дорогом легком красном платье она осела на пол, прислонилась хрупкой спиной к стене и тихо заплакала. Ни одного звука, лишь кристально чистые слёзы, стекающие с снова бледных щёк. А потом протяжный вой. Это была не Астория. Это был крик её души, которая устала бороться со всем этим. Он видел — ей тяжело. Теперь он понял её. Или она его. Неважно. Оказывается, Астория тоже оказалась человеком чести. — Пойдём, — он протянул ей руку и поднял с паркетного пола. Он отвёл её в покои, которые специально были отведены невесте ещё до свадьбы и напоил успокоительным зельем. Всхлипы стихли, а позднее прекратились полностью. — Ты не должна проявлять свои истинные чувства. Хотя бы потому, что ты не любишь, а вот я… — Драко, ты себя слышишь? — спросила Астория, уже совершенно спокойным голосом. — Я, может быть, только сегодня осознала, что люблю! Это в разы тяжелее, потому что… У меня уже нет возможности бороться, — при этих словах девушка приподняла свою правую руку, на которой красовалось кольцо с дорогим бриллиантом. «Давай… Сделай мне больно, Драко. Сделай, чтобы мне стало легче!» — звучало в голове. — Кто он? Девушка усмехается. — Только не делай вид, что тебе интересно. Может, ты считаешь, что я тоже по-настоящему желала выйти за тебя? Да, желала! До того момента, как меня поцеловал Теодор! Сегодня! Понятно тебе?! Он сделал это сегодня, в день нашей чёртовой свадьбы, которую я ненавижу так же, как и ты! — вдох-выдох. Она абсолютно не собиралась рассказывать Драко о случившемся. В её изначальных планах была положенная брачная ночь, а затем… Затем просто игнор. По той части, насколько это возможно. В её планах было жить жизнью аристократки, раз уж другого выхода не было. Да и любит ли она Теодора на самом деле? Может, она говорит это всё ему, Драко, просто от того, что уже устала терпеть его любовь к Гермионе? Может, от того, что ей просто действительно хочется почувствовать себя любимой? Тогда, право, следует думать только о Нотте, потому что его поцелуй — это всё, что связывает её с последними остатками счастья. Мерлин, только бы родители не узнали… Связная речь через несколько минут была для обоих непозволительной роскошью. Предложения, почему-то, получались односложными и почти бессвязными. Решение находится быстро. Бутылка с огневиски отлично вписывается в происходящее. Откупорив сосуд, Малфой сел на кровать супруги, и залпом осушил почти наполовину. Бывшая Гринграсс смотрела на него отсутствующим взглядом, а потом потянулась за янтарной жидкостью, которую тоже пила залпом, совершенно не аристократично. Малфой оставил её наедине с бутылкой и мыслями, а сам ушёл в свою комнату. Выпитый алкоголь не помогал забыться. Юноша рассчитывал забыть о метке, о расставании с Гермионой, о свадьбе, о войне, о Волан-де-Морте, а вместо этого лишь обострил чувство безнадёжности и безысходности. Сейчас он и сам вдруг перестал верить в обещание, данное во время церемонии бракосочетания. Предчувствие, что ничего не закончится «хорошо» не покидало. Блондин провалился в беспокойный сон.

***

Люциус Малфой сидел у себя в кабинете и что-то писал на пергаменте. Когда в дверь постучали, и та открылась, мужчина услышал голос сына: — Звал? За окном уже давно вступило в свои законные права утро. Драко едва ли смог придти в себя после вечера откровений с Асторией и кошмарных снов, преследующих его во сне с участием самых разных лиц, как эльф сообщил ему, что мистер Малфой желает видеть своего сына. — Проходи, — сухо ответил мужчина. Несколько секунд прошло в молчании, когда юноша сел в кресло перед столом, но затем Люциус оторвался от письменных принадлежностей. — Ничего не хочешь мне рассказать? Драко непонимающе воззрился на отца. В последнее время Малфой-младший не нарушил ничего из их договорённостей, стало быть, он понятия не имеет, о чём говорить. — Вижу, что ты собираешься строить из себя дурака, потому опережу: почему ты нарушил главный закон аристократов? — Мне казалось, что главный закон аристократа — это удачно жениться. Разве вчера это не произошло? — Я о другом. Какого… — мистер Малфой запнулся, а потом уже продолжил, более грубым тоном: — Я узнаю, что мой сын не спит со своей женой! Да ещё и в брачную ночь! — Ах, не спит? — Драко усмехнулся, вставая с кресла. — Мне казалось, что твоя слежка уже ограничилась, но… — Сядь, — отрезал Люциус. — Я сказал сядь, Драко. — Драко сел в кресло, вновь устремляя на отца образ своих серых глаз, но уже преисполненных некоей долей злости и негодования. — Ты должен сделать так, чтобы в скорейшем времени у тебя появился наследник. К тому же, вы с Асторией поженились, как ты подметил, правильно, но ещё более правильным было бы ночевать с супругой в одной постели. Ты уяснил? Если я узнаю, что ты сегодня ночью опять будешь ночевать чёрт знает где, я не посмотрю, что ты уже женат, и отхожу кнутом по-полной. — Ты хотел сказать: Круциатусом? — язвительно поинтересовался Драко. — Пошёл вон, — отрезал мистер Малфой. — Давай, вставай: свободен! Только учти, что я не шутил! Прежде чем уйти, Драко посмотрел на отца и произнёс всего лишь одну фразу: — Да ради Мерлина, только я не буду уже по-настоящему свободным, и тут уж должное следует отдать вам, мистер Малфой! — Вернись! Вернись, я сказал! — Определись уже! Ты бы мне ещё апорт скомандовал! — Импе… Но конец заклинания канул в лету, потому как дверь кабинета за мистером Малфоем-младшим уже закрылась.

***

Очнувшись, Гермиона попыталась встать, но обессилено тут же рухнула на кровать, едва вспомнив о статье. Сама газета Пророка нашлась, к слову, рядом, на табурете. Взяв источник массовой информации в руки, шатенка с болью в сердце прочитала заголовок: ОБЪЕДИНЕНИЕ ДВУХ САМЫХ ВЕЛИКИХ РОДОВ Вчера, 3 августа, состоялась свадьба двух наследников одних из самых аристократических и великих, по своей истории, родов — Астории Гринграсс и Драко Малфоя. Счастливые жених и невеста дали клятвы верности друг другу прямо во дворе Малфой-мэнора в Уилтшире, где и было отмечено это радостное торжество. — Как вы считаете, брак молодых заключен действительно удачно, или всё же они искренне любят друг друга, поэтому так и радуются? — Я считаю, что наши молодые по-настоящему любят друг друга. На их долю любви выпало немало испытаний, но слава Мерлину, они все благополучно преодолели. — Испытаний? Каких же? — Ну, знаете, наш Драко, наш жених, — миссис Гринграсс со снимка ярко улыбалась. — Он очень симпатичный мальчик, и в школе за ним увиваются множество девушек. Я горжусь, что он выбрал именно Асторию и стал моим зятем. Мы присоединяемся к празднику и поздравляем всей редакцией Ежедневного пророка эту смелую и красивую пару! Специальный корреспондент Ежедневного пророка, Рита Скитер. Колдография, на которой Драко целовал Асторию у алтаря, поспешно сменялась той, где они дают друг-другу клятву. И так раз за разом. Менялись в течении каждой минуты, пока Гермиона смотрела на эту статью, всё глубже закапывая в себя боль. Всё глубже желая утопиться в ней и больше никогда не верить в такое светлое, по словам других, и надежное чувство любви. Поттер, не желая мешать, собрался было уже уходить, но Гермиона, вовремя заметив друга, остановила: — Гарри, — парень обернулся. — Привет. — Ты выспалась? — спросил зеленоглазый. — Если хочешь, поспи ещё, или давай я приготовлю тебе чай? А, может, поесть? Грейнджер усмехнулась. — Спасибо, я бы не отказалась просто от кофе с корицей. А спать я уже не хочу, так что готова полностью приступить к выполнению наших дел, — она встала с кровати. — Хорошо. Тогда идём, я сделаю тебе кофе и заодно мы все обсудим, что делать с этой миссис Элтон.

***

Пять пар глаз уставились на молодую женщину. Они уже вот минут десять, как разговаривали и пытались выбить из своей новой знакомой рассказ, что же с ней произошло. Гермиона пыталась вести себя как можно мягче, в отличии от вспыльчивого Рона, готового выставить нежданную «гостью» их обстоятельств прямо на улицу. И когда в очередной раз Уизли неприязненно покосился на женщину, Гермиона отвела друга в сторонку. — Рон, ты понимаешь, что нам как никогда сейчас нужна чья-то ещё помощь? Нам самим в этих поисках будет очень трудно, а она, возможно, хоть что-то слышала. — Гермиона, она ничем нам не поможет! Она тоже засветилась и если ты помнишь, мы вытащили её в тот момент, когда Амбридж уже объявляла приговор! — Значит так, Рональд Уизли, эта женщина останется здесь у нас, во всяком случае до тех пор, пока я точно не буду уверена, что она не сможет нас сдать. — Так и ты боишься? И чего же мы ждём?! — Сообрази на секундочку, что она может явиться в Министерство и наговорить им всего, что узнала! Даже соплохвост сопоставил бы то, что она видела и не потрудился бы сдать всех! — увидев, что рыжеволосый вновь желает найти возражение, слизеринка добавила: — Прекрати сейчас же. Веди себя с ней нормально. Она, может быть, и не виновата, что попала к нам. Это всё чреда обстоятельств. Взглянув на миссис Элтон, Рон подавил в себе внутреннее желание выгнать женщину, которое вдруг остановилось. Сердце пропустило пару ударов и это уже не понравилось гриффиндорцу, который уселся прямо напротив неё и с самым вызывающим видом, говорящим о том, что ему вообще это неинтересно, принялся смотреть на неё в упор и слушать рассказ. — Я родилась в Шотландии и росла там до пяти лет, потом моя семья переехала, и я в свои одиннадцать пошла в школу — Шармбатон. Там я познакомилась со своим мужем. Мы поженились с ним четыре года назад, а год назад я узнала, что он стал Пожирателем смерти. Это всё какой-то кошмар… Я не знала, что мне делать. Конечно, мои приёмные родители были чистокровными, но когда перед своей смертью они сообщили мне, что я была удочерена, то стала побаиваться, как бы муж не узнал моей тайны. А он всё время ходил к этому своему хозяину и расхваливал, что общество нужно очистить от грязнокровок… Месяц назад он всё-таки узнал о том, что я не чистокровная. Мы потеряли ребёнка и это выяснилось… Несовместимость… Гормональные сбои… В общем, неважно. Он сдал меня министерству. Меня бы осудили, если бы не вы… И если вся ваша компания решила, что я сдам вас, то вы ошибаетесь. Я всего лишь хочу уйти. Отпустите меня, я уеду на родину и уже не вернусь. — Рано или поздно тебя там найдут, — произнесла Панси. Гарри кивнул. — Поэтому лучше оставайся с нами. — сказал зеленоглазый, совершенно не обратив внимания на выпучившиеся на него после данной фразы глаза Рона. — С вами? Но разве я вам нужна? — не веря спросила миссис Элтон. — Да. В нашем деле лишних рук не бывает, как и головы. Что ты скажешь на то, если мы предложим тебе вместе с нами заняться напрямую уничтожением Сама-Знаешь-Кого? — спросила Гермиона. Женщина задумалась. Уничтожить того, кого так восхвалял её муж? Это показалось ей нечто долгожданным, нечто, что могло сойти за освобождение… Поэтому, практически не раздумывая больше, кивнула и сухо произнесла: — Я соглашусь. — Отлично. Значит, теперь ты официально одна из нас. Кстати… — Гермиона смутилась. — Прости, что интересуюсь только сейчас, но как тебя зовут? — Валери Элтон. — Я — Гермиона Грейнджер, это Гарри Поттер, Рон Уизли, Панси Паркинсон и Блейз Забини.

***

Астория стояла возле окна своей спальни, глядя на аллею, ведущую за ворота особняка и всех владений Малфоев. Смешно, не правда ли? Ещё на Рождество она хотела быть там с Драко вечно, стоя под падающими снежинками и искренне веря в то, что Малфой-младший рано или поздно сумеет забыть свою Грейнджер и приноровиться к ней, аристократке из богатого рода. Но теперь складывалось такое ощущение, точно судьба в насмешку подарила ей эти никому не нужные чувства к Теодору Нотту, что Мерлин, сидя сейчас там, смеётся над ней. Во всяком случае, юной миссис Малфой так казалось. Узнав о беременности сестры после свадьбы, девушка была не то рада, не то огорчена. Она сама не могла понять, что у неё вызывает мысль о том, что в скором времени станет тётей. И, вообще, как она будет производить собственное потомство? Неужели в их с Драко жизни совсем не будет любви? Раньше преградой этому стояла лишь Грейнджер, по мнению слизеринки, а теперь ещё и последние повороты событий. Но внезапно чьи-то тёплые руки легли на плечи и с нежностью провели по ним. Стоило ей взглянуть в сторону, как она отшатнулась от этого человека, как от прокажённого. — Как ты сюда попал? Кажется, она совсем ушла в свои мысли, потому что вовсе не заметила Теодора Нотта. Парень стоял рядом с ней, их разделяло лишь пару метров и глядел прямо ей в глаза. Свои омуты слизеринка предпочла настойчиво выставить ему в ответ. — У тебя какое-то задание? — холодно поинтересовалась Астория, подумав, что лучше уж пусть она пустит холод в дело, нежели пропитает нежными словами день бывшего однокурсника. — Если да, то ты зря пришёл, я совершенно ничего не смыслю в делах Тёмного Лорда, потому обратись к Драко… О, да. Она попала бы в точку, потому что Теодор был пожирателем, он вступил в ряды одновременно с Драко, а Малфой-мэнор являлся нечто вроде штаб-квартиры сей организации. Но вместо этого услышала тихий, упрямый ответ: — Нет. Я пришёл к тебе. Астория заметно начала нервничать. — Да? — с усмешкой. — У меня нет времени, — собиралась уже выпроводить его, но Теодор резко сомкнул свои пальцы на её запястье. Снова. Точь-в-точь, как вчера. — Ты теперь вечно так будешь делать? Отпусти меня сейчас же, — рука разомкнулась, даруя свободу пространства. — Ты ничего не хочешь изменить? — Тео, ничего изменить невозможно. Ты слишком поздно признался мне в своих чувствах, теперь уже между нами ничего не будет. Усвой это. И вали прочь из моей комнаты, не появляйся здесь больше, — слишком яростно прошипел её голос. — Я теперь миссис Малфой, я жена Драко и ты не имеешь на меня никаких прав. Забавно, не так ли? Теперь статус «миссис Малфой» был для неё тяжек. Настолько, что хотелось прямо сейчас отправиться к священнику и долго-долго просить его освободить от той ноши, а потом отправиться куда угодно, лишь бы унять нарастающую в груди боль, туго натянувшую нервную систему, точно струна. Мерлин, она сейчас заплачет. Только не это. — Хорошо, я уйду. Но я всегда буду твоим, а ты… Когда-нибудь будешь моей, — последние слова пришлись шёпотом прямо ей в ухо.

Пускай ты выпита другим, Но мне осталось, мне осталось Твоих волос стеклянный дым И глаз осенняя усталость.***

***

— Тимофей? У тебя возникли какие-то вопросы? Я надеюсь, что у тебя были веские причины, чтобы оторвать меня от дел, — Беллатриса вышла из комнаты своей сестры Нарциссы. Только что Пожирательнице понадобилось десять минут потратить на серьёзный разговор с сестрой, впрочем, тот был прерван появлением Андриана. — Ну что там у тебя? — Дафна не может участвовать в делах, — выпалил Пожиратель. — Что? Ты с ума сошёл? Почему? — Она беременна. Миссис Лестрейндж застыла с таким выражением лица, что мужчине стало не по себе. Ещё никогда он не видел на лице правой руки Тёмного Лорда смесь злости, раздражения и удивления. — Вы с ума сошли? Нашли время заниматься вопросами наследников!

***

На улице уже была ночь. Астория сидела за письменным столом, просто глядя в одну точку. Она так и не вышла из комнаты после ухода Теодора, продолжая терзать себя мыслями о слизеринце. Когда дверь покоев открылась и на пороге с вещами предстал Драко, она посмотрела на него, ожидая объяснения. — Нам теперь нужно жить в одной комнате, — произнёс юноша. Она кивнула. Очевидно. Муж и жена не должны ночевать раздельно. Ещё неделю назад она отдала бы всё за то, что сейчас они должны будут сделать. Теперь же хотелось сбежать от всего этого. Она понимала его чувства к ней, когда его вынуждали видеться с ней на Рождественских каникулах, когда вынуждали порвать с Грейнджер. Видимо, это её личная кара. Но зачем? Ничего не изменится. Неужели Мерлин будет мучить её таким вот смешным образом до скончания веков? — Я тоже не хочу этого, — ронял фразы слизеринец, подойдя к ней. — Нам обоим это не доставит удовольствия. Ты знаешь, кого люблю я, а мне известно, к кому питаешь чувства ты. Поэтому давай просто сделаем дело, наплевав на всё. Мне не нужно проблем, их и так предостаточно.

***

Теодор Нотт не спеша шёл по улице Хогсмида. Ему было безразлично всё и все, кто как-либо находился рядом или ещё где-то. Парень абсолютно не замечал снующих навстречу людей. Некоторые из них откровенно плакали, одетые во всё чёрное. Нетрудно было догадаться, что с ними произошло, однако, что произошло с самим слизеринцем понять было не так-то просто. Мадам Трюк, завидев своего бывшего ученика, поспешила было к нему, но Теодор сделал вид, что абсолютно её не замечает, всё же увидев фигурку главного тренера. «Сделай мне больно, Мерлин… Сделай как можно скорее и изощрённее, чтобы вскоре стало полегче.» Далее всё было тоже, словно как в тумане — он шёл, шёл, шёл… В голове постепенно начало гудеть, а на улице — темнеть. В конце концов, глаза его закрылись, и он без сил рухнул на землю, ощутив всю прохладу. Мадам Размерта, увидевшая всё это из окна своего паба, мигом выбежала на улицу. — Мерлин, да что же это творится? Эй, вставай! — она потрепала парня по плечу, но поняв, что ничего этим добиться не удастся, просто взвалила его на себя, с такой ловкостью, точно ей приходилось это делать чуть ли не каждый день. Однако, пришлось сильно потрудиться, чтобы дотащить юношу до второго этажа паба. Открыв единственную там дверь, она уложила Нотта на собственную кровать и побежала вниз, туда, где как раз-таки покоилась аптечка со всем необходимым. Намочив ватку, бережно поднесла к носу. Ожидаемого эффекта не произошло. Испугавшись, хозяйка паба потрогала пульс, но сердце Теодора совершенно точно билось. Он жив. Тогда в чём же дело? «Наверное, у него что-то случилось. Пускай побудет до завтра, а там и узнаю, что, да как. Может, нужна помощь?» Не предпринимая больше ничего, она просто прикрыла дверь и спустилась на первый этаж. — Астория… — сорвалось имя с уст Теодора Нотта.