Слизеринка: Родовое проклятье.

Хмурое небо, тёмный лес. Новое утро встречало Гермиону Грейнджер с, казалось бы, распростёртыми объятьями. Ледяными объятиями. В этом году конец лета выдался особенно холодным, а потому уже в середине сентября приходилось кутаться, как только возможно. Едва светившее солнце нисколько не грело своими лучами, навевая беспробудную тоску и желание окунуться в объятия Морфея. В руках девушка держала корзинку с лечебными травами, которые приятно пахнули, с порывами ветрами донося до неё запах свежей мяты и чего-то ещё, неведомого и такого же приятного. Но несмотря ни на погоду, ни на обстоятельства её теперешнего местонахождения, она продолжала думать о Драко Малфое. Этот красивый юноша с платиновыми волосами приходил в её сны, целовал её, обнимал и был рядом. Наяву же она, просыпаясь каждое утро, понимала, что он где-то далеко в холодном Малфой-мэноре, рядом с Асторией. Или, чего хуже — убивает. Нет. Такого просто не может быть. Он не убийца. Что бы там ни было — он не способен убивать.

***

Драко Малфой проснулся в одной постели с Асторией, чувствуя себя предателем. В его памяти всплыла единственная ночь с Гермионой, которую они провели на шестом курсе и после которой он сделал ей очень больно. Тогда она его простила, а простит ли теперь? Ему хотелось вновь увидеть девушку, но он даже не знал, где она. Подозревал, что отправилась вместе с Гарри на поиски крестражей, но где они в данный момент — никак не мог узнать. Внутри всё сжималось от страха за любимую, он был готов сделать что угодно, лишь бы она в итоге осталась жива и невредима. — Доброе утро, Драко, — Нарцисса тепло улыбнулась уголками губ своему сыну, когда тот спустился к завтраку вместе с Асторией. — Астория, — женщина поприветствовала невестку таким же тоном голоса, нисколько не выдав своего безразличия к этой особе. Единственное, что интересовало миссис Малфой с момента того, как она перестала быть мисс Блэк – это благополучие её семьи. В данном случае, родного ребёнка. Юноша не стал интересоваться местонахождением отца, явно подозревая, что его догадки уже верны. Люциус на задании. Кресло, в котором обычно располагался за трапезой мистер Малфой-старший пустовало, и внутри это отдавало тоже каким-то неведомым доселе холодом. Драко вдруг отчаянно захотелось спросить, а почему его отец стал пожирателем смерти? Неужели, он тоже любил какую-то девушку? Это предположение показалось столь смешным, что он без укрытия эмоций, позволил себе усмехнуться. Люциус никогда не проявлял к своему сыну любви, стало быть, мужчина не любит вовсе. Никогда прежде молодому Малфою не доводилось услышать хоть одно ласковое слово. Всегда приказ. Всегда непререкаемое построение отцовского авторитета. А если ситуация сложная — угрозы. Завтрак проходил молча, как и было всегда принято за трапезой. В редких случаях они разговаривали — лишь когда это являлось неотложным и необходимым. Всем троим это нравилось, было время для размышлений. Но когда взгляд серых глаз наткнулся на свежий выпуск Ежедневного пророка, Драко сделался бледнее, чем обычно. Нарцисса сразу же поймала это взглядом и насторожилась — слишком плохой знак. В следующее мгновение, парень прокашлялся и принялся читать статью. Нарцисса спокойно наблюдала за сыном, пытаясь прочесть причину тревоги. Прочитав заголовок, миссис Малфой на мгновение потеряла оборону над эмоциями, но тут же исправилась, надев вновь маску холодной и расчётливой леди. НАПАДЕНИЕ НА СОТРУДНИКА МИНИСТЕРСТВА Долорес Джейн Амбридж, сотрудница Министерства Магии, занимающаяся судебными разбирательствами, начальница Департамента по проверке чистокровности, была нагло оглушена во время одного из заседаний. Как выяснилось позже, её оглушили Блейз Забини и Панси Паркинсон, по неведомым причинам не явившиеся на учёбу в школу «Хогвартс» 1 сентября этого года. К сожалению, министерским работникам не удалось задержать вышеупомянутых лиц в надлежащем порядке, поэтому всех, кто располагает какой-либо информацией, просим явится в министерство и доложить мистеру Яксли о всех сведениях. Вместе с ними удалось сбежать так же и магглорожденной воровке Валери Элтон. Заодно ли они все трое? А, быть может, за всем этим стоит лицо врага №1 — Гарри Поттера? Подробнее читайте в следующем выпуске! Специальный корреспондент Ежедневного пророка, Рита Скитер. — Что сегодня вещают нам средства массовой информации? — учтиво поинтересовалась Астория, разрезая ножом яичницу с глазурью и беконом. — Всё как всегда: ищут виновных в своих же ошибках, — он сделал тон голоса ровным и спокойным. Большего Астория не стала спрашивать: её мысли вновь вернулись к поцелую с Теодором, и она сама удивилась, как такое вообще могло произойти. Санта-Барбара, честное слово! Всё настолько запутано, что хотелось просто подойти к маггловским режиссёрам и показать всю ситуацию. Готовый сценарий для сериала, магглы были бы в восторге! — Я сегодня собираюсь позвать к нам Миллисенту, — сказала Астория, когда они уже были в спальне. — Ты ведь найдёшь время побыть с нами? — Нет, у меня дела, так что извини, — ответил Драко. — Но ей лучше здесь и не появляться. Встретьтесь где-нибудь на нейтральной территории. — Драко, — голос Астории дрогнул. — Неужели ты меня настолько ненавидишь, что даже не готов поддержать на встрече с другими? — Дело не в наших с тобой взаимоотношениях, — застегнув запонку на рукаве, он обернулся к жене. — Мы с тобой уже обручены, это нас связывает и нам придётся рано или поздно вместе появляться на людях. Просто сейчас у меня совсем другие дела. Понимаешь? Астория подошла к нему. Они находились не так близко, чтобы поцеловаться и не так далеко, чтобы отчаянно тянуть друг к другу руки, окажись вдруг на разных краях пропасти. — Извини меня за всё. Я постараюсь быть для тебя не обузой, а верной и любящей. — Любящей? Верной? — Да, это абсурд, но разве сейчас у нас есть другой выход? Я стараюсь трезво мыслить. За последние несколько лет я здорово подпортила твою жизнь, а последние дни устраивала истерики, и я… — Тихо, — он положил руки на плечи, заглянув ей в глаза. — Давай просто не будем друг друга задерживать и портить настроение. На людях будем изображать счастливую пару, я согласен, но наедине… — пауза. — Ты сама знаешь и понимаешь. Советую, кстати, не терять связи с Тео. И прежде чем она успела опомниться, он уже вышел из комнаты.

***

Солнечный свет слабо проникал в окно, заливая деревянный пол несвойственным теплом. Комнатка, несмотря на то, что была ничтожно малой, выглядела очень опрятно и чисто. Голова гудела, раскалывалась на части, да так, что казалось, ещё минута — и всё сознание взорвётся к чертям, заполнив стены серым веществом. — Мерлиновы кальсоны… Где я? — Нотт попытался сориентироваться, но понял, что никогда раньше не бывал здесь. Лишь заставив себя кое-как встать с кровати и подойдя к окну, уловил знакомый вид из окна. — Хогсмид? — Скажи спасибо, что не министерство магии, — неожиданно раздался знакомый голос за спиной и обернувшись, он вытащил уже палочку, как вдруг узнал этого человека. — Вижу, ты уже пришёл в себя? Вчера не мог даже идти самостоятельно, пришлось тащить. — Вы… Вы притащили меня сюда? — он недоумевающе поглядел на женщину. — Конечно же, — Розмерта кивнула. — И не смотри на меня так. Или ты хотел дождаться, чтобы тебя грохнули прямо во дворе за неудачный выбор ночлега? К тому же, ты был пьян. Не моё конечно дело, но что случилось? Опыт подсказывает мне, что люди не напиваются до такого состояния, в котором я нашла тебя вчера, без повода. — хозяйка паба внимательно посмотрела на юношу. Выдержать её пытливые глаза, пронизывающие насквозь, было выше сил Теодора на данный момент. — Грохнули? — Ты не в курсе насчёт комендантского часа? Теперь любой, кто будет пойман на улице после девяти часов вечера, будет подвергнут трём непростительным, на выбор Упсов, которые блуждают по деревне. Эта новость стала для него полной неожиданностью, но слизеринец лишь покачал головой. — Вы правы, это действительно не ваше дело, но спасибо, что не оставили меня там, — парень посмотрел в глаза женщина. Мадам Розмерта чуть улыбнулась в ответ. — Однако… Вот, держите, — он вынул из кармана мешочек с галлеонами и протянул руку к её ладони. — Малец, ты ошибся, если решил, что я просто ради денег спасла тебе жизнь. Добрые дела всегда стоит совершать бескорыстно, особенно в наше время. — Это редкость. — Не следовать чему-то, только потому, что остальные обходят стороной? Это не про меня, — женщина протянула ему стакан воды. — Выпей. Вся твоя головная боль пройдёт. — Теодор проглотил несколько глотков и почувствовал, что ему действительно стало легче. Существенно легче. — Ну, а теперь, мы можем спокойно позавтракать, а после — езжай, куда хочешь, но будь осторожен, потому что даже днём Хогсмид теперь находится под присмотром.

***

— Диффиндо! — Гарри направил палочку на крестраж и в тот же миг заклинание вылетело из его палочки. Медальон отлетел на несколько метров и шмякнулся об землю. Подойдя, шрамоголовый поправил очки, присел на корточки и взял его в свои руки. — Ничего не вышло. Он цел и невредим. — А это всё потому, что крестражи уничтожить не так-то просто, — сказала Панси. Все обратили на неё взоры и девушка поспешила добавить — Я слышала от отца как-то, что сила, уничтожающая крестраж, должна быть сильнее, нежели та, что его приготовила. — Давайте попробуем все вместе? — спросил Рон. Уже спустя несколько мгновений друзья стояли над целым медальоном. У всех лица были в саже, так как порция заклинания, изрядно превышающая норму, отлетела от медальона прямиком к ним. И сейчас уже все смотрели на Рона, сетуя на его дурацкую идею. — Чёрт возьми, я не думал, что это будет так сложно, — вступил в разговор Блейз. — Это мощный артефакт, — подала голос Валери. — Его уничтожить можно только самыми сложными заклятиями, обыкновенное взрывное не подойдёт. Рон уставился на неё с таким видом, точно она была выскочкой, решившей проявить себя и показать свою крутизну. Уизли стал замечать за собой, что его неимоверно бесило присутствие рядом этой дамочки, которая по неведомо какой случайности, возникла у них на пути во время операции. И хотя с их вылазки в министерство прошло уже несколько дней, все успели принять её в компании. Все, кроме него. Он каждый раз сторонился общения с ней так, словно она была шпионкой, начальником которой был Волан-Де-Морт. Он самозабвенно считал, что вся история про мужа — выдумка, чушь, бред, не стоящий и выеденного яйца. — Например, для этого удачно подойдёт адский огонь. Парень выдохнул. Значит, не у него была самая дурацкая идея. — Адский огонь? — переспросила Гермиона. — Ты хоть представляешь, что мы сгорим здесь все заживо? Ну уж нет! — слизеринка наотрез отказывалась применять это на практике. — Я, конечно, не слишком храбрая, Гарри, ты уж прости, — тут она отдала полупоклон Поттеру. — Но я хочу ещё жить на этом свете и расквитаться за смерть родителей, а не наблюдать оттуда, как эта Беллатриса будет танцевать ламбаду, прочитав о моей кончине. Представив, как пожирательница будет выполнять столь магловский танец, все прыснули. В том числе и сама Гермиона, не удержавшись. — Нет, нужно поискать какой-то другой способ. Внезапно где-то раздалось шуршание. Какие-то помехи. Все разом чертыхнулись, вытащив палочки. — Успокойтесь, это радио, — оповестил Рон, достав волшебное изобретение чудо-техники. — Зачем оно? — удивилась Валери. Уизли выдержал паузу, но всё же ответил. — Иногда я слушаю новости. Так удобно узнавать имена, если кто-то погиб и происшествия, что происходят в стране. Там уже звучали какие-то слова, но разобрать их было невозможно. Настроив аппарат, Уизли отступил, поставив его на землю. Тотчас оттуда полился голос. Знакомый голос, который, Гермиона была уверена, она слышала, но не могла припомнить где. — Ромелда Хмелсон, Джастин Роул, Розалина Паркер, Кристиан Тимберли, Даниэлла Хоуп, Кэйти Льюис, Фек Норс, Уил Смитт, Океан Рауф, Брайан Рауф, Роджер Дэвис, Пий Корнел, Моника Кристалл, Пенелопа Кристалл, Рейчел Паркинсон, — Панси на мгновение показалось, что в глазах потемнело, девушка даже забыла, как дышать. Блейз подхватил её под локоть, дабы предотвратить нежелательный обморок. — Ариан Крисвелл, Дориан Грей, Табита де Клер, Энди Ли, Грейс Жопен, мадам Элизабет да Кант. Министерство магии приносит искренние соболезнования погибшим сегодня ночью и заранее предупреждает, что ошибки никакой быть не может. На этом всё, с вами была я, Рита Скитер. «Точно. И здесь она» — подумала девушка. — Панси… — Гермиона посмотрела на подругу. Панси сохраняла спокойствие. — Всё нормально, я знала, что она в опасности, — кивнула девушка, остраняясь от Блейза. — Что ж, но зато теперь я буду переживать только за вас, — она заставила себя усмехнуться. — Я побуду одна, ладно? Мне это нужно. — развернувшись, девушка сделала пару шагов, а потом добавила, словно почувствовав, что Блейз уже собирался идти следом. — Обещаю, я не зайду за барьер и не убегу. Когда Паркинсон удалилась, Валери поинтересовалась: — Что произошло? Бросив взгляд на женщину, Грейнджер хмуро ответила: — Рейчел Паркинсон — родная тётя Панси. И больше не понадобилось никаких слов.

***

Осень катилась по сельским краям, которые они пересекали во всех направлениях, и теперь им всё чаще приходилось ставить палатку на куче палой, подлевшей листвы. Естественные туманы прибавились к тем, что насылались дементорами, дождь и ветер не сделали жизнь более приятной. И даже то, что Гермиона научилась отыскивать грибы посъедобнее, нисколько не искупало их продолжавшейся изоляции от мира, отсутствия человеческого общества и полного неведения о том, как разворачивается война с Волан-де-Мортом. Гермиона всё чаще приходила к мысли, что из Гарри получился не столь достойный руководитель, но ранить друга, которому и так было тяжело, девушка не хотела. В один из самых скучных унылых вечеров, когда Гарри, Гермиона и Рон сидели на кухне, между друзьями разгорелась ссора. — Моя мама, — сообщил Рон как-то вечером, когда они сидели в Уэльсе на берегу реки, — умеет доставать вкусную еду прямо из воздуха. Он мрачно потыкал вилкой в лежавшие на тарелке обгоревшие, серые куски рыбы. Гарри машинально взглянул на шею Рона и увидел то, что и ожидал увидеть — поблёскивающую золотую цепочку крестража. Ему удалось совладать с желанием обругать Рона, он знал, что завтра, когда Рон снимет с себя крестраж, настроение его пусть немного, но всё же улучшится. — Доставать еду из воздуха не может никто, в том числе и твоя мама, — ответила Гермиона. — Еда — это одно из пяти принципиальных исключений из закона элементарных трансфигураций Гэмпа… — Ой, говори на человеческом языке, ладно? — перебил её Рон, вытягивая из промежутка между зубами рыбью кость. — Сделать еду из ничего невозможно! Её можно приманить, если ты знаешь, где она находится, можно трансформировать, можно увеличить её в объёме, когда она у тебя уже есть… — Ну, вот это я увеличивать в объёме не хочу, и без того гадость жуткая, — вставил Рон. — Гарри поймал эту рыбу, я постаралась приготовить её, как могла! Почему-то с едой всегда приходится возиться мне — надо думать, по той причине, что я женщина! — Да нет, по той, что ты у нас главный маг! — выпалил Рон. Гермиона вскочила, и с её тарелки соскользнул на землю кусочек жареной щуки. — Завтра, Рон, еду будешь готовить ты. Отыщи всё нужное для этого, произнеси необходимые заклинания и сооруди что-нибудь такое, что можно будет положить в рот. А я буду сидеть рядом, корчить рожи и стонать, вот тогда ты увидишь, как… — Умолкните! — произнёс Гарри, вскакивая на ноги и поднимая ладони. — Сию же минуту! Гермиона разозлилась ещё пуще: — Как ты можешь заступаться за него! Он ни разу даже не попытался приготовить хоть… — Гермиона, помолчи, по-моему, я слышу чьи-то голоса! Гарри вслушивался, не опуская поднятых рук. Да, действительно, сквозь шорохи и плеск реки пробивался какой-то разговор. Он оглянулся на вредноскоп. Прибор ничего опасного не показывал. — Ты ведь прикрыла нас заклинанием Оглохни, так? — прошептал он Гермионе. — Я прикрыла нас всем, чем могла, — прошептала она в ответ. — Оглохни, Маглотталкивающим, Дезиллюминационным, всем. Ни услышать, ни увидеть нас они, кем бы они ни были, не смогут. Кто-то шёл, тяжело волоча ноги по земле, потом послышался грохот выворачиваемых камней и треск сучьев. Было ясно, что по лесистому склону, у подножия которого на узком берегу стояла их палатка, спускается несколько человек. Все трое замерли, держа наготове палочки. Заклинаний, которыми они себя окружили, должно было хватить (тем более сейчас, почти в полной тьме) для того, чтобы оградить их от маглов и обычных волшебников и волшебниц. Если же здесь появились Пожиратели смерти, тогда, возможно, их оборонительным укреплениям придётся впервые пройти проверку на противодействие Тёмной магии. Компания вышла на берег, разговор стал более громким, но оставался по-прежнему неразборчивым. Гарри прикинул — до неё было футов двадцать, не больше, точнее определить расстояние порожистая река не позволяла. Гермиона, схватив бисерную сумочку, порылась в ней, вытащила три Удлинителя ушей и выдала по одному Рону и Гарри. Все торопливо вставили розоватые провода в уши и выбросили другие их концы из входа в палатку. Разговор был не столь интересным и Гарри уже решил, что они зря вышли сюда, как вдруг услышал: — Так вы не слышали об этой истории, Тед? — спросил Дирк. — О детях, которые пытались стащить меч Гриффиндора из кабинета Снегга в Хогвартсе? Гарри словно током ударило. Он замер на месте, и теперь каждая жилка его тела точно позванивала. — Ни слова, — ответил Тед. — «Пророк» об этом ничего не писал, так? — Да уж навряд ли, — ответил Дирк. — Мне все рассказал Крюкохват, а он услышал об этом от Билла Уизли, который работает в банке. Среди детишек, пытавшихся спереть меч, была младшая сестра Билла. Гарри взглянул на Гермиону и Рона — оба цеплялись за свои Удлинители ушей, как утопающий за соломинку. — Она и ещё двое её друзей пробрались в кабинет Снегга и разбили стеклянный ящик, в котором, судя по всему, держали меч. Снегг застукал их, когда они уже тащили меч вниз по лестнице. — Ах, благослови их Бог! — произнёс Тед. — Они что же, собирались пронзить мечом Сами-Знаете-Кого? Или Снегга? — Ну, что бы они там ни задумали, Снегг решил, что держать меч на прежнем месте небезопасно, — сказал Дирк. — И через пару дней, — думаю, он разрешения ждал от Сами-Знаете-Кого — отправил меч на хранение в Лондон, в «Гринготтс». Гоблины снова расхохотались. — Я всё-таки не понимаю, что тут смешного, — сказал Тед. — Это подделка, — проскрежетал Крюкохват. — Меч Гриффиндора? — Он самый. Это копия. Правду сказать, копия великолепная, но сделана волшебником. Настоящий меч много веков назад сковали гоблины, он обладает свойствами, присущими лишь оружию гоблинской работы. Где сейчас подлинный меч Гриффиндора, я не знаю, но только не в сейфе банка «Гринготтс». — Вот теперь я понял, — произнёс Тед. — А Пожирателям смерти вы об этом сказать не потрудились? — Не видел причин обременять их этой информацией, — чопорно сообщил Крюкохват, и теперь уже Тед с Дином расхохотались вместе с Кровняком. В палатке Гарри закрыл глаза, молясь, чтобы кто-нибудь задал вопрос, ответ на который он жаждал услышать, и спустя минуту, показавшуюся ему не одной, а десятью, Дин исполнил его желание — ведь Дин (внезапно вспомнил Гарри) тоже когда-то ухаживал за Джинни. — А что сделали с Джинни и другими? Теми, кто пытался украсть меч? — О, их наказали, и очень жестоко, — безразлично произнёс Крюкохват. — Но они хоть целы? — сразу спросил Тед. — Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили ещё одного их ребёнка. — Увечить их, сколько я знаю, не стали, — ответил Крюкохват. — Ну, будем считать, что им повезло, — заметил Тед. — При послужном списке Снегга можно только радоваться, что они ещё живы. — Так вы верите в эту историю, Тед? — поинтересовался Дирк. — Верите, что Снегг убил Дамблдора? — Конечно, верю, — ответил Тед. — А вы хотите сказать, что верите россказням о причастности к этой смерти Поттера? — В наши дни трудно понять, чему можно верить, — пробормотал Дирк. — Я знаю Гарри Поттера, — сказал Дин, — и считаю его замечательным человеком, избранным, называйте как хотите. — Да, сынок, очень многие верят, что таков он и есть, — сказал Дирк, — и я в том числе. Но где он? Судя по всему, сбежал. Тебе не кажется, что если бы он знал что-то, чего не знаем мы, или обладал какими-то особыми способностями, то был бы сейчас здесь, — сражался, сколачивал сопротивление, а не прятался неведомо где. Ну и сам знаешь, «Пророк» выдвинул против него очень серьёзные обвинения… — «Пророк»? — презрительно фыркнул Тед. — Если вы читаете эту гнусную газетенку, Дирк, то вполне заслуживаете того, чтобы вам врали. Хотите получить факты, обратитесь к «Придире». Внезапно раздался взрыв давящегося кашля и чуть ли не рвоты плюс гулкие удары по спине — судя по всему, Дирк подавился рыбной костью. Наконец он произнёс, отдуваясь: — К «Придире»? Листку для душевнобольных, который издаёт Ксенофилиус Лавгуд? — Теперь уже не для душевнобольных, — ответил Тед. — Вам стоило бы в него заглянуть. Ксенофилиус сообщает факты, которые игнорирует «Пророк», а об этих его морщерогих кизляках в последнем номере вообще нет ни слова. Долго ли ему это будет сходить с рук, я не знаю, но на первой странице каждого номера Ксено твердит, что всякий, кто настроен против Сами-Знаете-Кого, должен считать помощь Гарри Поттеру первейшей своей задачей. — Трудновато помогать мальчишке, который исчез с лица земли, — сказал Дирк. — Знаете, то, что его до сих пор не схватили, уже достижение, и не малое, — сказал Тед. — Я, конечно, рад был бы услышать о нём. Но ведь и мы пытаемся сделать то же, что он, сохранить свободу, верно? — Да, тут вы меня подловили, — неторопливо ответил Дирк. — Целое Министерство, все его осведомители ищут мальчишку, остаётся только дивиться, что его до сих пор не сцапали. Хотя, как знать, может, и сцапали уже, и убили, а сообщать об этом не стали. — Ох, Дирк, не надо так говорить, — пробормотал Тед. Наступило долгое молчание, заполнявшееся скрежетанием ножей и вилок по тарелкам. Когда разговор возобновился, то пошёл уже о том, стоит ли им заночевать на берегу или лучше вернуться в лес. Решив, что под деревьями укрываться лучше, они затушили костер, полезли вверх по склону и вскоре голоса их стихли вдали. Гарри, Рон и Гермиона смотали Удлинители ушей. Гарри, которому так трудно было хранить молчание, пока они подслушивали разговор, обнаружил теперь, что не способен сказать ничего, кроме: — Джинни… меч… — Знаю! — ответила Гермиона. Она снова схватила бисерную сумочку, и на этот раз засунула в неё руку по самую подмышку. — Ну-ка… Ну-ка… — повторяла она сквозь стиснутые зубы, вытягивая что-то с самого дна. Наружу начала медленно выползать богатая рама портрета. Гарри поспешил на помощь, и, как только они вытащили наружу пустой портрет Финеаса Найджелуса, Гермиона направила на него палочку, готовая в любой миг произнести заклинание. — Если кто-то подменил настоящий меч поддельным прямо в кабинете Дамблдора, — отдуваясь, сказала Гермиона, едва они прислонили портрет к стене палатки, — Финеас Найджелус мог всё видеть, его портрет висит прямо над стеклянным ящиком. — Если только он в это время не дрых, — отозвался Гарри, но тем не менее затаил дыхание, когда Гермиона опустилась перед пустым холстом на колени, наставила палочку в самую его серёдку, откашлялась и произнесла: — Э-э… Финеас! Финеас Найджелус! Ничего не произошло. — Финеас Найджелус! — повторила Гермиона. — Профессор Блэк! Прошу вас, поговорите с нами. Пожалуйста! — «Пожалуйста» всегда помогает, — произнёс холодный, язвительный голос, и в раму портрета скользнул Финеас Найджелус. Едва увидев его, Гермиона воскликнула: — Затмись! Умные тёмные глаза Финеаса Найджелуса тут же закрыла чёрная повязка, отчего он врезался лбом в раму и вскрикнул от боли. — Что… как вы смеете… что вы… — Мне очень жаль, профессор Блэк, — сказала Гермиона, — но это необходимая предосторожность. — Немедленно уберите это безобразное добавление! Уберите, говорю! Вы портите великое произведение искусства! Где я? Что происходит? — Где вы, не суть важно, — ответил Гарри, и Финеас Найджелус немедля замер, прекратив попытки содрать с себя писанную маслом повязку. — Уж не голос ли это неуловимого мистера Поттера? — Вполне возможно, — ответил Гарри, понимая, что такой ответ пробудит в Финеасе Найджелусе любопытство. — У нас есть к вам пара вопросов о мече Гриффиндора. — А, — отозвался Финеас Найджелус, вертя головой и стараясь хоть краем глаза увидеть Гарри, — ну да. Глупая девчонка повела себя чрезвычайно неразумно. — Не смейте так говорить о моей сестре! — грубо рявкнул Рон. Финеас Найджелус надменно приподнял брови. — Кто здесь с вами? — спросил он, поворачивая голову из стороны в сторону. — Мне не нравится этот тон! Девчонка и её друзья вели себя до крайности безрассудно. Попытаться обокрасть директора школы! — Это не было кражей, — сказал Гарри. — Меч не принадлежит Снеггу. — Он принадлежит школе, которую возглавляет профессор Снегг, — заявил Финеас Найджелус. — А какими правами на него обладает девчонка Уизли? Она заслужила полученное ею наказание, равно как и идиот Долгопупс с придурковатой Лавгуд. — Невилл не идиот, а Полумна не придурковатая! — воскликнула Гермиона. — Где я? — спросил Финеас Найджелус и опять попытался содрать повязку. — Куда вы меня затащили? Зачем унесли из дома моих предков? — Не важно! Какому наказанию Снегг подверг Джинни, Невилла и Полумну? — требовательно спросил Гарри. — Профессор Снегг отправил их на исправительные работы в Запретный лес, к этому олуху Хагриду. — Хагрид не олух! — снова и уже визгливо вскрикнула Гермиона. И в этот самый момент послышался голос Валери. — Что здесь происходит? — Заткнись, — Рон метнул на неё такой суровый взгляд, что Элтон обиделась. Хмыкнув и гордо вздёрнув подбородок, женщина ответила не меньшей колкостью: — Неужели вы соизволили показать настоящее лицо, мистер-рыжий-сноб? — Валери! — Гарри шикнул на неё. — Вижу, что со мной беседовать вам более неинтересно. Ну что же, спокойной вам ночи, — не без желчности произнёс он и мигом выбрался из портрета. — Чёрт, — прошипела Гермиона. Рон ещё более зло зыркнул на Валери, а женщина, видимо, поняв, что действительно не вовремя вмешалась, затихла. Когда Гермиона и Гарри двинулись к палатке, женщина ухватила за локоть рыжеволосого и бесцеремонно оттащила в сторону. — Чего тебе надо?! — Поговорить, — уже более спокойно ответила Элтон. — Сдаётся мне, что ты ведёшь себя, как истеричка, Рональд… Как там твоя фамилия? — Не твоё дело! — Ну так вот, Рональд-Не-Твоё-Дело, если ты ещё хоть раз позволишь себе пустить колкость в мой адрес просто так, то не отделаешься обычной колкостью в ответ, усёк? — её глаза так храбро воззрились на него, что Рону стало на миг не по себе, но он не выдал этого и лишь усмехнулся в ответ. — А ты, стало быть, уже умеешь пользоваться палочкой? — Да я ею такое вытворять умею, что, если бы ты хоть одним глазком увидел это, мальчик, ты бы ещё долго не мог отойти от шока, — слова сочились из неё с презрением. — Ну так прояви мастер-класс. — Я с маленькими не вступаю в дуэли, не обижаю их, — усмешка. — Это мой принцип. — Лучше бы твоим принципом было не лезть в чужие дела. — О, ну тут уж ты отдай должное Амбридж, которая назначила слушание по моему делу как раз во время вашей клоунады. — Клоунады?! Да это твоя жизнь — клоунада! — Да что ты вообще можешь знать о моей жизни?! — Честно признаюсь, даже не горю желанием пополнять сей архив! — Прекрасно! А вот по тебе я вижу, что ты маменькин сынок, который и дня не может прожить без того, чтобы ему не подтирали слюни, — на это Рону уже нечего было сказать и он лишь несколько секунд простоял с шокированным видом лица, то открывая, то закрывая рот, так и не решаясь произнести нужные слова. Затем, он вскочил в палатку так быстро, оставив её одну, что Валери на мгновение вспыхнула, собираясь всё же закончить сей конфликт. Кап-кап-кап. Из неба пошёл дождь. Несколько прозрачных капель угодило в макушку, и женщина поспешила войти в палатку. —…Дамблдор доверял Снеггу, — напомнил Гарри. — Не настолько, чтобы сказать ему о подмене меча, — ответила Гермиона. — Да, ты права, — согласился Гарри и даже обрадовался при мысли о том, что доверие Дамблдора к Снеггу всё же было хоть и немного, но ограниченным. — Ладно, допустим, он спрятал меч вдали от Хогсмида, — но где? А что думаешь ты, Рон? Рон? Гарри оглянулся. На один озадачивший его миг ему показалось, что Рон покинул палатку, но тут он увидел каменное лицо Рона, лежавшего на нижней койке. — О, и обо мне наконец вспомнили! — сказал Рон. — Что? Рон, не отрывая взгляда от донышка верхней койки, всхрапнул: — Продолжайте, продолжайте. Не позволяйте мне портить ваш праздник. Гарри недоуменно взглянул на Гермиону, рассчитывая на её помощь, но она, озадаченная, по-видимому, не меньше его, лишь покачала головой. — В чём проблема-то? — спросил Гарри. — Проблема? Никакой проблемы нет, — ответил Рон, по-прежнему отказывавшийся смотреть на Гарри. — Во всяком случае, если верить тебе. По брезенту над их головами ударило несколько капель. Начинался дождь. В этот самый момент мимо их комнаты прошла Валери. Видимо, решив не задерживаться, женщина устремилась дальше по коридору. — Ладно, значит, проблема имеется у тебя, — сказал Гарри. — Ну так давай, высказывайся. Рон сбросил с койки длинные ноги и сел. Лицо его было теперь озлобленным, он почти не походил на себя. — Хорошо. Выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь ещё какой-то обнаруженной вами дряни. Лучше добавь её к списку вещей, о которых ты ничего не знаешь. — Не знаю? — переспросил Гарри. — Я не знаю? Плюх, плюх, плюх — дождь становился всё гуще, барабанил по покрытому листьями берегу, по реке, что-то тараторившей в темноте. Страх погасил ликование Гарри. Рон говорил в точности то, что, как подозревал Гарри, должен был думать. — Как-то не похоже, что я переживаю здесь лучшие дни моей жизни, — продолжал Рон. — Сам понимаешь, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает. Я надеялся, видишь ли, что, пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем. — Рон, — произнесла Гермиона, но так тихо, что он сделал вид, будто не услышал её сквозь лупивший по брезенту дождь. — Мне казалось, ты знаешь, на что идёшь, — сказал Гарри. — Да, мне тоже. — Так что же именно не отвечает твоим ожиданиям? — спросил Гарри. Теперь на помощь ему приходил гнев. — Ты полагал, что мы будем останавливаться в пяти звёздных отелях? Находить каждый день по крестражу? Думал, что на Рождество уже вернёшься к мамочке? — Мы думали, ты знаешь, что делаешь! — крикнул Рон, вскакивая, и эти слова словно пронзили Гарри раскалёнными ножами. — Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план! — Рон! — снова произнесла Гермиона, на этот раз перекрыв голосом шум дождя, но Рон и тут не обратил на неё никакого внимания. — Ну, прости, что подвел тебя, — ответил Гарри. Голос его был совершенно спокойным, хоть на него и навалилось ощущение пустоты, собственной никчёмности. — Я с самого начала был откровенен с вами, рассказывал всё, что услышал от Дамблдора. И ты, возможно, заметил — один крестраж мы нашли… — Ага, и сейчас близки к тому, чтобы избавиться от него, примерно так же, как ко всем остальным. Иными словами, и рядом со всем этим не стояли! — Что здесь происходит? — Блейз зашёл в комнату, глядя на друзей. Он сразу же понял, что что-то не так: Гарри и Рон находились друг напротив друга, а между ними стояла Гермиона, усиленно предпринимавшая попытки. Попытки, похоже, что, предотвратить ссору. — Они окончательно решили действовать только вдвоём! — ответил на его вопрос, вспыхнув, гриффиндорец. — Сними медальон, Рон, — непривычно тонким голосом попросила Гермиона. — Пожалуйста, сними. Ты не говорил бы так, если бы не проносил его весь день. — Да нет, говорил бы, — сказал Гарри, не желавший подыскивать для Рона оправдания. — По-твоему, я не замечал, как вы шепчетесь за моей спиной? Не догадывался, что именно так вы и думаете? — Гарри, мы не… — Не ври! — обрушился на неё Рон. — Ты говорила то же самое, говорила, что разочарована, что думала, будто у нас есть за что ухватиться, кроме… — Я не так это говорила, Гарри, не так! — закричала она. Дождь молотил в брезент, по щекам Гермионы текли слёзы, восторг, который они испытывали несколько минут назад, исчез, как будто его и не было никогда, сгинул, подобно фейерверку, который вспыхивает и гаснет, оставляя после себя темноту, сырость, холод. Где спрятан меч Гриффиндора, они не знали, да и кто они, собственно, такие — шестеро человек, живущих в палатке, единственное достижение которых сводится к тому, что они пока ещё не мертвы. — Так почему же ты всё ещё здесь? — спросил Гарри у Рона. — Хоть убей, не знаю, — ответил Рон. — Тогда уходи, — сказал Гарри. — Может, и уйду! — крикнул Рон и подступил на несколько шагов к не двинувшемуся с места Гарри. — Ты слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе на это чихать с высокой ёлки, верно? Подумаешь, Запретный лес! Гарри Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит. Ну, а мне не плевать ни на гигантских пауков, ни на умалишённых… — Я сказал только, что она там не одна, что с ними Хагрид… — Успокоились! Сию же секунду замолчали оба! — Блейз встал рядом с Гермионой, повернувшись к Рону. — Знаешь, я думал, что ты ценишь его как друга и не будешь вот так вот поступать. — мулат многозначительно выделил «вот так вот». — Да-да, я уже понял, что и тебе плевать! — Рон заглянул за спину Блейзу, устремив взгляд на Гарри. — А как насчёт остальной моей семьи? «Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили ещё одного их ребёнка» — это ты слышал? — Да, и… — Не интересуюсь и ими, так? — Рон, — не выдержал Блейз, взяв его за шиворот рубашки, — это же не значит, что произошло что-то ещё — такое, о чём мы не знаем. Подумай: Билл уже весь в шрамах, ты, как считается, лежишь при смерти, я уверен, только об этом он и говорил… — Ах, ты уверен? Ну отлично, тогда и я за них волноваться не буду. Вам хорошо, вы своих родителей надёжно попрятали… — Наши с Гермионой родители мертвы, если ты забыл! — взревел Гарри. — Родители Панси мертвы, её тётку тоже сегодня убили! Матери Блейза, быть может, угрожает точно такая же опасность! — Да нет, мать Блейза же сама не хотела его отпускать, он же сбежал, а значит, она на стороне этих Пожирателей и сама является такой же жалкой тва… — Что ты сказал?! — Блейз встряхнул его посильнее. Несмотря ни на какие конфликты с миссис Забини, он не мог допустить, чтобы кто-то поливал женщину, которая родила его, грязью. Не мог, хотя в этот самый момент в голове мулата возник отрывок из разговора с матерью этим летом. — Даже если тебе придётся меня убить, ты не отступишь? — Не говори так… — её голос дрогнул. — Я — твоя мать, ты не имеешь права… — Ты не ответила на мой вопрос, — он перебил её. — Ты… — несколько секунд глаза его были привычными, а потом в них появилась боль. Не всем видимая, в которой можно очень сильно утонуть, если посмотреть прямо в омуты. Женщина запнулась. Царившее молчание стало давить на слух, но то, что прорезало его, было, как показалось мулату, намного хуже Круцио. — Да, — и она тут же удалилась, закрыв за собой дверь. — А мои, может быть, в одном шаге от этого! — завизжал Рон. — Так УХОДИ! — крикнул Гарри. — Возвращайся к ним, притворись, что вылечился от обсыпного лишая, мамочка накормит тебя и… Рон сделал неожиданное движение. Гарри отреагировал мгновенно, но, прежде чем палочки вылетели из их карманов, Гермиона подняла свою. — Протего! — крикнула она, и невидимый щит отделил её с Гарри и Блейзом от Рона — мощь заклинания заставила всех троих отпрянуть на несколько шагов. Разъярённые Гарри, Блейз и Рон вглядывались друг в друга сквозь прозрачный барьер, и казалось, будто каждый впервые ясно увидел другого. Ненависть к Рону разъедала Гарри, как ржа: что-то, соединявшее их, было разрушено навсегда. — Оставь крестраж, — сказал Гарри. Рон через голову сорвал с шеи цепочку и швырнул медальон в ближайшее кресло. А потом взглянул на Гермиону: — Что будешь делать? — О чём ты? — Ты остаёшься — или как? — Я… — страдальчески произнесла Гермиона. — Да… да, остаюсь. Рон, мы обещали пойти с Гарри, обещали помочь… — Я понял. Ты выбираешь его. — Нет, Рон… прошу тебя… не уходи, не уходи! Однако Гермионе помешали её же Щитовые чары, а когда она сняла их, Рон уже выскочил в темноту. Гарри стоял неподвижно, молча, слушая, как она рыдает, выкликая среди деревьев имя Рона. А спустя несколько мгновений в палатку зашла дрожащая и промокнувшая до нитки Панси. Блейз подлетел к ней и обнял, после чего усадил на кровать и накинул на неё плед. — Ты почему не вернулась сразу, как начался дождь?! — мулат негодовал. — Хочешь простудиться, чтобы потом валяться в постели? Паркинсон закашлялась, после чего притянула своего парня ближе к себе. — Блейз, у меня больше не осталось никого, кроме друзей и тебя. Обещай, что не оставишь меня, — болотные глаза посмотрели на него с такой детской смесью выражения лица, что Блейз понял: он не злится на неё и готов простить всё на свете. Всё на свете простит, лишь бы она была рядом с ним цела и невредима. — Теперь уже точно никогда, можешь не сомневаться, — он обвил её шею руками и поцеловал в губы. — Ты никогда от меня не отделаешься, — Панси усмехнулась, тихонько смеясь. — Что произошло? Почему Рон ушёл? — Давай я потом тебе объясню. Сейчас… — он дотронулся до её лба и почувствовал, будто дотронулся до кипятка. — Мерлин, да у тебя жар… — Панси была бледна, как Серая дама, если только не больше. — Поспи, — он погладил её по голове. И Панси Паркинсон провалилась в сон. В ту ночь слизеринке снились её родители, которые улыбались и разговаривали с ней. Как в старые времена, когда она была совсем маленькой. Во сне мама лечила её чаем с мёдом, а отец пытался рассмешить. Потом они вместе гуляли по полю, играя в догонялки. Точно никакой войны не было, точно никаких смертей нет…