Слизеринка: Родовое проклятье.

Всё вокруг было слишком белым. Настолько, что не было видно ни людей, ни каких-то дорог. Он не знал, где находится и сейчас приходилось всего лишь самонадеянно оглядываться по сторонам, в надежде найти подсказку на вопросы, роившиеся в голове. Внезапно чья-то тёплая рука легла ему на плечо, погладив аккуратно в области шеи. Он обернулся и не поверил своим глазам — рядом с ним стояла Гермиона. Она улыбалась ему. — Привет, — он улыбнулся в ответ. — Ты… Как ты меня нашла? Я думал, что ты на меня в обиде. Гермиона приблизилась к нему ближе. — Как я могу долго обижаться на тебя? Я же люблю, — она приблизилась к нему и когда их лица уже находились в нескольких миллиметрах друг от друга, когда возможность их поцелуя была так близка, шатенка вдруг проронила роковые слова: — Ты ведь меня сам убил. — Что? — спросил он, не веря своим ушам. — Да, Драко. Ты сам решил за меня. Ты виноват в том, что меня нет. Ты меня оставил. Ты виноват в моей смерти. Всё вокруг начало тонуть во тьме. Гермиона стала отдаляться, он потянулся за ней, но их руки разорвал зелёный луч. Злорадный смех Беллатрисы, а он ничего не может увидеть в этой темноте и слышит параллельно её крик. Крик Гермионы Грейнджер. Чувствует, словно его обхватывают какие-то силки, мешая пройти хоть на шаг вперёд. Чувствует, что его словно душит что-то, он падает на что-то твёрдое и из спины будто вышибли дух. Глаза закатываются, сменяя одну тьму совершенно другой, куда более спокойной… Он проснулся в холодном поту. Сердце бешено колотилось, точно готовое выпрыгнуть из груди и отправиться на поиски той, по ком изнывало все эти месяцы. Просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Что она жива. Впервые ему приснилась Гермиона, которая не целовала его, а обвиняла в том, что он убил её. Обвиняла в том, что оставил. Видеть такие сны было испытанием не из простых, особенно когда наяву он не имел возможности хоть что-то узнать о её судьбе. Сколько они уже не виделись? С весны. Уже практически полгода прошло, но он не может забыть эту девушку. Он хочет быть с ней, понимая весь абсурд сложившейся ситуации и принимая ту участь, что была уготована ему, когда он родился в древнем аристократическом роду. — Что-то случилось? — несколько заботливый голос Астории отвлёк его от печальных размышлений. Она приподнялась, поравнявшись вместе с ним и прижимая к голому телу одеяло. — Кошмар приснился, — ответил он, — Ты чего не спишь? Я ведь прав? — он посмотрел ей в глаза. Астория покачала головой. — Не спится. Я всё думаю о том, что случилось на вечеринке… Твоя мать застала меня рядом с Теодором, я боюсь, чтобы она не подумала невесть что. — Если взглянуть правде в глаза, то это невесть что является правдой, — с грустной улыбкой ответил юноша. А затем добавил — Можешь не волноваться, я поговорю с матерью и объясню ей ситуацию. Астория испытывала странные ощущения в этот странный период жизни. Она добилась, чего хотела — добилась замужества, добилась статуса в обществе «миссис Малфой». Но когда она вспоминала, как губы Нотта впервые прикоснулись к её, когда вспоминала все его слова, внутри неё словно разгоралось пламя и даже то, что она когда-то испытывала при присутствии наследника Малфоев, меркло по сравнению с тем, какие чувства крепли в ней с каждым днём всё больше по отношению к Теодору. Какие слова требуется говорить мужу в такой ситуации? Она разлучила его с любимой, пусть и ненавистной ей самой, девушкой, а теперь заикается о том, что тоже к кому-то неравнодушна. Видимо, это правило бумеранга: разбив чужую любовь, она получила разбитую свою. Сделав так, что Малфой не имеет права пребывать рядом с Грейнджер, она сама лишила себя внезапно желаемого права быть рядом с Теодором. — Прости меня, — только и прошептала она. — Я не знаю, что теперь будет. Если бы я знала, что влюблюсь в Теодора… Мерлин, она это сказала? Влюблюсь? — Пожалуйста, помолчи, Астория, — ответил он. — Мне и так тошно, а тут ещё ты со своими разговорами. — Я действительно хочу искупить свою вину. На это ответа не последовало.

***

— Послушайте, идти всем нам вместе не стоит, — заключила Гермиона, глядя на друзей. Как-то незаметно для себя девушка вжилась в роль «главаря» их компании и теперь озвучивала выбранные решения. Быть может, это было к лучшему, но сама девушка не испытывала никаких удобств и вопросительных взглядов по этому поводу на себе не ощущала. — Да, это слишком рискованно и подозрительно. Допустим, что ты права. Но кто тогда пойдёт? — спросил Блейз. — Мы в прошлый раз с Панси уже ходили на дело. — Ладно, — согласилась Грейнджер. — Тогда давайте пойду я, Гарри и Валери. Все согласны? — Что понадобится делать? — тут же включилась в разговор Элтон, вынырнув из своих мыслей. В последнее время она крайне часто стала задумчива, даже более обычного. Но все мысли её сводились в итоге к поискам и тому, где сейчас Рон Уизли. Вот это ей совсем не нравилось. — Я лично буду разговаривать с Лавгудом и Гарри, думаю, тоже. От тебя потребуется занять оборонительную позицию где-нибудь у окна и, если кого-то увидишь, немедленно сообщать. — Хорошо, — она кивнула. — Когда выдвигаемся?

***

На улице уже стемнело, когда поблизости деревни Оттери-Сент-Кэчпоул раздался звук трансгрессии. И трое человек в одно мгновение вынырнули из темноты, оказавшись в свете Люмоса. Гарри держал палочку впереди, оглядываясь в местности. — Может, следует придумать новые имена? — Это бесполезно. Меня и Гарри он знает, а вот тебя нет. Но это не тот человек, которому нужно лгать, — ответила Гермиона. — Он на стороне Ордена. Гарри, мы могли бы зайти в «Нору»… — протянула шатенка. — Ни в коем случае, — слишком резко отрезал Поттер. — Это может быть опасно. — Тогда не будем, — вздохнув, девушка прошла за ним несколько шагов, а затем, усмехнувшись, указала на дом метрах в двадцати пяти от них. Ничем не приметный, не слишком-то и большой, но очень странный. На дорожке, ведущей к дому, растут причудливые растения. Гарри позволил себе чуть усмехнуться, увидев пучок редисок, из которых был сделан один из комплектов серёжек, которые носила Полумна в школе. Дом стоял на вершине холма и напоминал чёрный цилиндр или шахматную ладью, над ним висела самодельная луна. Возле покосившейся калитки прибиты три самодельные таблички с надписями: «Кс. Лавгуд, главный редактор журнала «Придира»», «Омела на ваш выбор» и «Не наступайте на сливыцеппелины!». — Ну теперь у меня точно нет сомнений, что могла быть ошибка. Это точно дом Полумны. Её стиль, — произнесла Гермиона и, взойдя на крыльцо по каким-то странно-желтоватым ступеням, усыпанными разноцветными точками (очевидно, для красоты), постучала в дверь, утыканную гвоздями то тут, то там. На одном из гвоздей был прикреплён в центре молоток в форме орла. Дверь практически тотчас открылась и перед ними возник мужчина лет сорока пяти. Его белые волосы неопрятно лежали на плечах, обрамляя исхудавшее и, даже какое-то испуганное лицо, сделавшееся несколько серым. Этот оттенок напомнил Гермионе о глазах Драко, но она упорно отогнала от себя эту мысль, а Гарри поймал себя на мысли о том, что Лавгуд очень изменился после свадьбы, несмотря на столь малое прошедшее время. Казалось, мужчина постарел лет на десять, хоть и продолжал пытаться выглядеть, как ни в чём не бывало. — Здравствуйте, мистер Лавгуд. Вы помните меня? Я-Гарри Поттер, — Гарри обошёл Гермиону, представ перед ним. Лавгуд ответил не сразу, но спустя мгновение уже усмехнулся. Правда, вышло это несколько испуганно. Как будто боялся, что за ними следят. — Здравствуйте, мистер Поттер. Конечно, я вас помню, мы познакомились ещё на свадьбе Билла Уизли. Вижу, на сей раз вы привели ко мне двух очаровательных спутниц? Здравствуйте, мисс Грейнджер, — Ксенофилиус кивнул Гермионе и получил такой же кивок в ответ. — А вы? — Миссис Элтон, — ответила Валери. — Можно просто Валери. — Приятно познакомится, я — Ксенофилиус Лавгуд, главный редактор журнала «Придира». — Да-да, мы в курсе, — кивнула Элтон. — Мистер Лавгуд, нам нужно с вами побеседовать сейчас. Это возможно? — Проходите, — мужчина отступил, пропустив троицу внутрь. Стараясь не обращать внимания на весьма странное оформление помещений, они прошли внутрь и оказались в прихожей. Ксенофилиус указал на коридор, который привёл их в гостиную. — Мистер Лавгуд, я хотел бы попросить вас, рассказать нам как можно лучше вот об этом знаке, — произнёс Гарри, указав на знак на книге. Ксенофилиус усмехнулся. И снова нервно. Гермиона покосилась на Валери, и та тут же заняла позицию у окна, предварительно потушив свет, чтобы лучше было видно то, что происходит в сумраке вечера. — Неужели вы тоже решили пуститься по свету в поисках бузинной палочки, чтобы одолеть Сами-Знаете-Кого? — Простите, вы сказали «бузинной палочки»? Что это за вещь? — осведомилась Грейнджер. Новые факты могли бы существенно пригодится в деле. — О, это самая могущественная палочка на свете. О ней рассказывается в «Трёх братьях», вы читали эту сказку? — Нет, — честно ответила Гермиона. — У вас книга Барда Бидля, в ней должно быть это произведение. Я мог бы, конечно, более подробно рассказать о нём, но будет лучше, если вы зачитаете его сами, Гермиона. К слову, прошу простить меня за мою невежливость: хотите попить? У меня есть чудный чай из сока мандрагоры, приготовленного Луной. — Спасибо, не стоит, — ответил Гарри, вспомнивший о кулинарных способностях мистера Лавгуда, поведавших ему Полумна как-то раз при встрече в Хогсмиде. — А где сама Луна? Разве сейчас не должны начаться каникулы? Мистер Лавгуд опешил от этого вопроса. И теперь Гермиона поняла, что здесь точно что-то не так. Она уже достала книгу, пеняя себя за то, что раньше не прочла эту сказку, и готовая уже читать. — Она решила поехать к моим знакомым в Канаду. — Мистер Лавгуд, пожалуй, я приму ваше угощение. — резко выдала Гермиона. — Замечательно! Сейчас всё будет готово, — Ксенофилиус пошёл в сторону прихожей, очевидно, где-то там была кухня. Гарри посмотрел на подругу как на умалишённую и не успел ничего сказать, как Грейнджер сама его опередила. — Тебе не кажется, что он какой-то странный? — С чего это ты взяла? По-моему, он слишком даже обычный. Ну, для отца Полумны. — Нет, я согласна, что и Полумна несколько странная, да и он тоже, всё-таки, её отец, гены и всё такое, но я должна была что-то такое подумать хотя бы потому, что чемодан Полумны стоит вон в том углу, — она указала на багаж. Действительно, Гарри узнал в нём чемодан когтевранки, который видел пару раз. В основном в начале пятого курса, когда они ехали в Хогвартс. Забыть такую вещь было весьма непросто, поскольку чемодан был весь усеян синими блёстками и вырезками различных диковинных и, даже, по мнению многих людей, несуществующих существ. — Ты права, — кивнул парень. — Но где тогда она? Лишь глазами она ответила ему, поскольку тотчас в гостиную вошёл мужчина с подносом в руках, на котором красовались две чашки с весьма пахнущим напитком. — Я выпью с вами за компанию, обычно мы пили это с Луной вместе, но сейчас она уехала, а я не люблю пить один. — Мистер Лавгуд, зачем вы лжёте? — спросил Гарри. Гермиона едва удержалась от того, чтобы возвести глаза к потолку. Нет, она знала, что её друг не будет ходить вокруг да около, но, чтобы вот так прямо! — О чём вы? — мужчина сделал вид, что совершенно ничего не понимает, но тут в разговор вновь вернулась Гермиона. — Не притворяйтесь, Ксенофилиус. Это же чемодан Полумны, я права? Потребовалось несколько минут на то, чтобы убедить мужчину в том, что он должен рассказать им правду. — Да вы ничем не сможете ей помочь! — возразил Ксенофилиус. — Ага, — Гермиона прищурилась. — Значит, вы всё-таки не отрицаете, что помощь ей нужна? Вы лишь сомневаетесь, сможем ли её оказать мы. — Мисс Грейнджер, я рассчитывал, что вы будете вести себя более прилично, будучи в моём доме и не будете лезть не в своё дело. — Полумна — наша подруга. И если она в опасности, мы просто обязаны её спасти. — ответил на сей раз Гарри. — Вы нам не доверяете? Эта реплика, похоже, окончательно заставила мужчину сдаться. И тогда он заговорил каким-то слишком приглушённым голосом, сломленным, что ли. И даже Гермионе, имевшей не самые слабые нервы, стало не по себе. — Они забрали её, — прохрипел мужчина. — Они угрожают… Требуют, чтобы я печатал необходимую им информацию… Я боюсь её потерять, после того, как лишился Пандоры… а ещё они с чего-то взяли, что нам известно о вашем местонахождении, мистер Поттер. И… Мисс Грейнджер, вас тоже ищут. — Я в курсе, — ответила Гермиона. — Когда это случилось? — Неделю назад. — Чтож, теперь всё понятно. Ваш вид, ваша нервозность… Вы переживаете за неё, мистер Лавгуд, и мы обещаем вам, что с Полумной всё будет в порядке. Вам сообщали, где её держат? — В этом нет необходимости спрашивать. В особняке Малфоев. Внутри душа ушла в пятки. Гермиона переглянулась с Гарри, и вновь, все мысли улетучились из головы, а в висках билась только одна мысль: «Рядом с ней Драко». Поможет ли он? Что будет дальше? Как им освободить когтевранку? На эти вопросы она не знала ответа, да и Гарри, видимо, подумал о том же, выразив, что он обязательно что-нибудь придумает и в ближайшее время Полумна окажется дома.

***

Драко шёл по коридору, прекрасно понимая, что сейчас случится. Точнее, он не хотел, чтобы это случилось. Потому что он осознавал, что не сможет поднять палочку и произнести два желанных Лордом слов в чей-либо адрес. Разве что в адрес самого Лорда. Потому что эта безносая сволочь испоганила ему жизнь. Всё, о чём он мечтал и чего желал, полетело в тартарары именно из-за возрождения этого чудовища. — Драко, я рад, что ты наконец-то почтил нас своим присутствием, — произнёс маг, взглянув своими красными глазами на подопечного. — Вот и тебе пришло время вновь проявить себя. Антонин, — обратился он к пожирателю, который тотчас вывел в центр зала какую-то белобрысую девчонку. Волосы её были спутаны, а наряд несколько запачкан. — Эта гостья пребывает у нас уже неделю и отказывается идти на контакт. Я решил совместить две полезные вещи: твоё развитие и её испытаемость. Серые глаза встретились с такими же серыми, только слишком спокойными для данной ситуации. Слишком сумасшедшими, упрямо смотрящими на мир, когда их владелица твердила разную чепуху. Эти глаза, которые однажды он увидел, очнувшись… — Теперь лучше? — спросила она. Драко только кивнул — Ты находишься в Выручай-комнате. Я не могла тебя принести в твою гостиную, потому что не знала пароль, а тебя спросить не могла, так как ты был просто не в состоянии говорить. Нужно было что-то делать, пока тебя не нашли учителя, и я принесла тебя сюда, посчитав, что это-самое безопасное место. Именно в этот момент он почувствовал благодарность к этой необыкновенной и, даже немного чокнутой, как большинство считало, девушке. Не зная, что сделать, он прошептал достаточно банальное слово: — Спасибо… Перед ним стояла Полумна Лавгуд. Такая спокойная, хрупкая… Такая обычная и странная в то же время. Как всегда. Эта девушка явно не от этого мира. Она витает в облаках, грезит мечтами, не совсем обычными, выглядит тоже так, что не найдёшь, наверно, больше такой нигде на свете… И несмотря на все окружающие её в Хогвартсе шепотки за спиной, несмотря на все оскорбления, на все презрительные жесты, которые, порою, высказывал и он сам, она готова была помочь каждому. Всегда. Безвозмездно. И каждый раз так глупо улыбалась от того, что кому-то смогла помочь. Его это бесило. Раньше. Сейчас же он не хотел разрушать мир когтевранки. Он сам прошёл через это разрушение, но такой человек, как она, должна остаться без потерь. Хотя он знал, что у Полумна, возможно, одна из самых сильных морально людей среди всех, кого он когда-либо встречал. «Как она попала сюда?» задался вопросом юноша. — Чего же ты ждёшь, сын? — осторожно поинтересовался Люциус. — Лорд подарил тебе эту жертву. Да только, оглянувшись, он заметил рядом всё тех же Пожирателей. А на смену Лорду появилась Беллатриса. — Давай, племянничек, — брезгливо прохрипела пожирательница, презрительно покосившись в сторону юной мисс Лавгуд. — Покажи нашей гостье наш быт. И лишь серые глаза продолжали всматриваться в спокойствие серых.

***

— …Третьего же брата искала Смерть много лет, да так и не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-невидимку и отдал её своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга, и своей охотой с нею пошёл, и как равные ушли они из этого мира». Гермиона закрыла книгу. С полминуты Ксенофилиус как будто не замечал, что она закончила чтение, потом встрепенулся, оторвал взгляд от окна и сказал: — Ну вот. — Простите? — переспросил Гарри. — Вот это и есть Дары Смерти, — ответил Ксенофилиус. Он выудил из кучи всякого хлама гусиное перо и вытянул обрывок пергамента, засунутый между книгами. — Бузинная палочка. — Ксенофилиус провёл на пергаменте вертикальную черту. — Воскрешающий камень. — Он изобразил поверх чёрточки круг. — Мантия-невидимка. — Он заключил черту и круг в треугольник. Получился тот самый знак, что не давал покоя Гермионе. — Всё вместе — Дары Смерти, — объяснил мистер Лавгуд. — Но в сказке даже нет таких слов — Дары Смерти! — воскликнула Гермиона. — Конечно, нет, — согласился Ксенофилиус с дико раздражающим самодовольством. — Это детская сказка, её рассказывают для забавы, а не для наставления. Но люди, понимающие знают, что легенда эта очень древняя и в ней идёт речь о трёх волшебных предметах, трёх Дарах, обладатель которых победит саму Смерть. Гермиона посмотрела на Гарри. — Мантия, — прошептала так, чтобы не услышал Лавгуд, склонившись едва ли к нему. — Гарри, у тебя есть мантия! — и, выпрямившись, добавила — Получается… — Гермиона запнулась, явно стараясь, чтобы её голос звучал не слишком скептически. — Вы верите, что эти волшебные предметы — эти Дары — существуют на самом деле? Ксенофилиус снова поднял брови: — Разумеется! — Но ведь это… — Гермиона уже с трудом держала себя в руках. — Мистер Лавгуд, как же вы можете верить в такую… — Мисс Грейнджер, я же говорил, что не все разделяют эти взгляды, — ответил Ксенофилиус. — Вы не верите, а я — верю. — Это не самое необычное из всего, во что верят Лавгуды, — шепнул Гарри. — Да ну, — ответила Гермиона язвительным тоном. Ксенофилиус, казалось, и снова этого не услышал. Он неожиданно встал и отправился обратно на кухню с подносом. — Ну что там? — Ничего подозрительного, — ответила Валери. — Всё спокойно и тихо, наверно, никто не хочет по… Мерлин, да это же этот Лавгуд! Гермиона и Гарри тут же оказались возле окна. И действительно: Ксенофилиус Лавгуд стоял во дворе. Сова выпорхнула из его рук и поднялась в небо. Нехорошее предчувствие затопило сердце каждого. — Так зачем вы выходили в сад, мистер Лавгуд? Отправить сову в Министерство? — Гермиона тут же вышла в прихожую, застав там возвратившегося мужчину. Гарри и Валери оказались там тут же. Ксенофилиус облизал губы. — Мою Полумну забрали, — прошептал он. — Из-за моих статей. Полумну забрали, и я не знаю, где она, что с ней сделали. Но, может быть, они её отпустят, если я… если я… — Сдадите им Гарри? — закончила за него Гермиона. На несколько секунд повисло молчание. Валери это не нравилось, и она дёрнула Гарри за руку, намекая на то, что пора уходить. И лишь когда во дворе раздались хлопки аппарации, троица ринулась к двери. — Нет! — Ксенофилиус стал прямо перед ними. — Я не позволю вам уйти! Жизнь моей дочери зависит от вас! Вы должны… Вы же говорили, что придумаете… Я облегчил вам задачу… Гермиона толкнула Гарри в коридоре по направлению к гостиной. Они ринулись туда, а за ними бросился и Ксенофилиус. — Диффиндо! — разбив стекло, Гермиона буквально вынырнула в ночную гущу и почувствовала, что следом за ней это сделала и Валери. — Уходите! — крикнул Гарри. — Нет, это опасно! Мы не оставим тебя! — ответила Элтон. — Ты вообще в своём уме, предлагать нам такое?! — возмутилась Гермиона и тотчас почувствовала жжение на затылке. Кто-то слишком буравил её затылок и, развернувшись, Гермиона увидела Сивого. — Наша лживая грязнокровка сегодня желает стать моим ужином? — оскалив страшные клыки, осведомился Пожиратель. — Остолбеней! — красная вспышка была легко отбита и превращена в сноп золотистых искр. — Я не лживая, урод! — ответила ему Гермиона. — Я-чистокровная! — А вот я это сейчас проверю… — он двинулся к ним. — И твою подружку пущу на сладость нашим… — Размечтался, Сивый! — злобно выкрикнул Гарри. — Инкарцеро! — Инсендио! — верёвки взвились огнём и полетели в сторону Гермионы. — Протего! — выкрикнула Валери, выставляя щит перед ней. — Петрификус Тоталус! Гарри наверху бился с двумя пожирателями, а в следующее мгновение Гермиона была вынуждена биться с Сивым одна, поскольку возникший из ниоткуда Антонин Долохов начал атаковать Валери. А увидев шатенку, глумливо выкрикнул: — Эй, грязнокровка-Грейнджер! Твой бывший дружок оказался ни на что не способным, так покажи же свой мастер-класс! И Гермиона разозлилась. Она стала метать в Сивого вспышки заклинаний одно за другим, совершенно не прерываясь, в то время как сам оборотень, казалось, только желал раззадорить её и совершенно не отбивался, ставя каждый раз щит. Внезапно кто-то воскликнул со стороны: «Конфринго!» и в следующую минуту дом взорвался. Пламя охватило второй этаж и послышался звук обрушившихся балок. — Импидимента! — воскликнул Сивый. И вот теперь уже Гермиона испытала на себе мощь его заклинания. Оно было слишком сильным и её откинуло назад. Больно ударившись спиной, так, что едва не вышибло дух, девушка поспешила встать: — Эверте Статум! — это заклинание было выкрикнуто уже практически в никуда, потому как дым захватил весь двор и практически ничего в нём не было видно. Только кое-где по-прежнему мелькали вспышки, а в ушах был писк от оглушения, который тут же сменился шумом битвы. Грейнджер не помнила, как забралась в горящий дом. По пути она пыталась найти Валери, но всё было бесполезно, женщины нигде не было. Сивый валялся у порога, без сознания, рядом с ним Долохов. Толкнув последнего в живот за всё хорошее, Гермиона буквально влетела на всех парах в дом. Здесь, в гостиной, где ещё недавно состоялся разговор, на коленях стоял Ксенофилиус, казалось, молясь и беззвучно рыдая, всхлипывая. Несмотря на ноющую боль в спине от удара, шатенка быстро одолела полуразрушенную лестницу, оказавшись на втором этаже. Здесь она нашла третьего пожирателя. Он лежал, а рядом с головой у него была лужа тёмно-алой крови. Возле окна, окружённый немало обвалившимися досками, был Гарри. Тоже без сознания. А дым заваливал всю комнату и Гермиона извивалась в приступе кашля. Бросившись к другу, шатенка подхватила его на ноги и, достав палочку, разрушила окно, подобно тому, как сделала это в гостиной. Свежий воздух едва проникал в помещение, но это было лучше, чем ничего. Опустив друга на подоконник, так, чтобы его лицо предстало хоть перед малым потоком свежего воздуха, Гермиона принялась приводить его в чувства. — Гарри! Кхе-кхе-кхе-кхпр, — кашель не давал покоя. — Очнись! Га… Кхе-кхе-кхар… Гарри! Гарри! Она била его ладонями по лицу, однако нужного эффекта не было достигнуто. Второй этаж практически уже обвалился и, понимая, что иного выхода нет, Гермиона взвалила на себя тело друга и потащила к выходу, пытаясь не спотыкаться на ходу об обвалившиеся и горевшие обломки. Наверное, она никогда не в силах будет забыть этот момент. И он навсегда останется в её памяти. То, как она тащила Гарри, а Лавгуд цеплялся за неё, шепча фразы о прощении, а она старалась его отпихнуть от себя, что, в последствии, ей удалось. Как оказавшись во дворе, она была едва не сбита с ног нашедшейся Валери, которая, как оказалось, всё это время сражалась с четвёртым пожирателем и, который, в последствии, сбежал. Они едва добрались до места, где возникли после трансгрессии. И спустя каких-то десять секунд успешно убрались оттуда. — Что с ним случилось?! — воскликнула Панси. Блейз подоспел и, перехватив Гарри, потащил к комнате. Миссис Уильям испуганно вскрикнула, посмотрев на парня. — Пожиратели, — с трудом прохрипела Гермиона. Теперь она смогла вдоволь откашляться, чтобы придти в себя. — Лавгуд оказался предателем. Панси побледнела. — Он же в каждом выпуске заставляет народ содействовать Гарри! — Там не всё так просто, — ответила Валери. — Его дочь похитили. Его можно понять. — Можно было бы, если б он сумел всё объяснить, а не представить нас этим мерзким приспешникам. Я едва отбилась от Сивого. Никогда не думала, что обыкновенное «Эверте Статум» имеет такую силу. — Это я его пришибла Петрификусом и Отключкой, когда расправилась с тем, что на меня напал. — Тогда понятно, — Гермиона усмехнулась. — Спасибо. — Да не за что, — ответила Валери. Из комнаты вышла миссис Уильям. — С вашим другом всё будет в порядке. Он дыма надышался и немного обжёг себе ногу. Пускай поспит, я дала ему настойку мази. Грейнджер воспылала небывалой благодарностью. Она хотела было обнять женщину, но Панси сделала это раньше неё. Впрочем, миссис Уильям спустя мгновение сама обняла Гермиону. — Вы — герои, — и она почувствовала, как её одежда буквально намокает от слёз. — Вы достойны победы. — Спасибо вам, миссис Уильям. — Что вы, мисс Грейнджер. Колдомедицина — моё призвание, — ответила старушка.