Восьмой грех

— Помогите! — фея огня кричала, звала на помощь, билась в дверь, как раненая птица. Бесполезно… В горле уже саднило от криков и постоянного дыхания через рот. Хотелось пить… Омерзительный запах резал нос, а вкупе со свои источником, вызывал сильную тошноту. Тяжелые кандалы с цепью больно оттягивали руки, голова раскалывалась после почти бессонной ночи и всех кошмаров, которые она принесла. «И все это только потому, что я пыталась найти обезболивающее?» Блум прижалась лбом к прохладному дереву, стараясь дышать не так часто. Мокрые от пота и слез рыжие пряди липли к лицу, но девушка не торопилась их убирать. За несколько часов, проведенных в этом адском склепе, ей начало казаться, что смрад и трупная слизь покрыли ее кожу, проникнув сквозь одежду. Словно гниение мертвецов медленно, но верно наползало на нее, грозя поглотить и превратить в один из разлагающихся трупов. За спиной раздался тихой шорох, от чего сердце феи замерло, а когда звук повторился, пустилось с места в галоп. Блум резко развернулась, шаря по горам тел безумным взглядом и тихо молясь про себя, чтобы эти покойники действительно были мертвыми. Источник шороха долго искать не пришлось: голова одного из трупов, почти полностью отделенная от тела, наконец, лишилась последних связующих волосков и кубарем покатилась прямо к ногам принцессы Домино. Полусгнившая плоть местами уже не скрывала кости черепа, челюсть перекосило, а чудом сохранившийся мутный глаз облепили черви. Блум все-таки вырвало. Девушка едва смогла устоять на ослабевших ногах, изо всех сил цепляясь скованными руками за обломок стены. Желудок продолжал болезненно сжиматься, даже когда полностью опустел, а в горле словно перекатывалось битое стекло. Она больше не могла вносить этого — боли, ужаса, смрада, сводящего с ума. Из последних сил, набрав полную грудь воздуха, фея огня произнесла заклинание и, приложив раскрытые ладони к двери, приготовилась прожечь ее насквозь. — А! Слишком поздно Блум поняла, что кандалы, надетые на нее Валтором, были волшебными. И, в отличие от браслетов, которые девушка носила ранее, эти оковы не сдерживали магию, а отражали ее, в полной мере возвращая «владельцу». На древесине не осталось и пятнышка, а вот кожа феи под браслетами мгновенно покрылась страшными ожогами. Из образовавшихся под раскалившимся металлом волдырей сочилась прозрачная жидкость и, смешиваясь с бурыми каплями крови, стекала по рукам теряющей сознание принцессы Домино. *** Холодно… Холодно и больно. И сыро. Хотелось вернуться в темноту, где не было ни чувств, ни времени, но холод не позволял, медленно вытаскивая сознание девушки из небытия. — М-м-м, — не открывая глаз, Блум попыталась приложить ладонь к гудящей голове, но руки словно были чужими и не слушались. А еще этот звон… Такой противный, лязгающий, как самая неприятная мелодия будильника. Или как цепи… «Цепи?» — голубые глаза распахнулись и тут же зажмурились — свет в ванной показался принцессе нестерпимо ярким. Все еще плохо соображая, девушка осмотрела себя, попутно пытаясь понять, как вообще добралась до ванной. Последнее, что помнила Блум — это жуткий склеп, неудачное заклинание и боль, которая, похоже, претендовала на роль ее постоянной спутницы. Она лежала в ванной. Точнее, сидела под душем на холодном мраморном полу, прижавшись спиной к стене и вытянув ноги. Некогда светло-голубая рубашка была перепачкана пылью, кровью, и противно липла к телу. Видневшаяся из-под кандалов кожа рук напоминала одну сплошную рану, которая начинала ныть от малейшего движения. Волосы слиплись — где-то от воды, где-то от засохшей рвотной массы — и, слово красные водоросли, облепили лицо. Будучи не в состоянии поднять обожженные руки, Блум просто передвинула их под ледяные струи. Холод принес хоть незначительное, но все же облегчение. — Очнулась? — фея едва не подпрыгнула от злобного шипения хозяина замка. Напротив нее, скрестив руки на обнаженной груди, стоял тот самый монстр, которого до смерти боялись русалки Андроса. Безжалостный зверь, напавший на беззащитных студенток Алфеи, а семнадцатью годами ранее — на Домино. — Тебе следовала сразу признаться в своих мазохистских наклонностях, принцесса. Я бы не тратил столько времени на любезности. — Я не… Крхм, — Блум прокашлялась. — Не понимаю… — Ах, не понимаешь?! — девушка готова была поклясться, что глаза Валтора на мгновение полыхнули темным огнем. Но прежде, чем она успела сказать хоть слово, демон подлетел к ней и, вцепившись в кандалы, одним рывком поставил на ноги. — А-а-а! — боль молнией пронеслась по рукам. — Пожалуйста, хватит! Клянусь, я больше никогда тебя не ослушаюсь. Пожалуйста! Мне больно! — Закрой рот! — маг практически выволок девушку из ванной и швырнул на кровать. Чудом не приложившись головой об изголовье, фея сжалась, пытаясь хоть немного согреться, а заодно спрятать вновь начавшие кровоточить руки. — Куда-то собралась? — дьявольски усмехнувшись, мужчина щелкнул пальцами. В то же мгновение кованая решетка над головой Блум ожила и стальные прутья плотно обвили ее запястья. Металлические лианы в изножье кровати проделали то же самое с щиколотками феи, растягивая ее на черном шелке, как на дыбе. Изнывающая от боли, Блум не могла даже кричать, лишь тихо постанывала, как никогда желая просто потерять сознание. А там, пусть делает с ней, что хочет… — Не смей закрывать глаза! — зарывшись рукой в мокрые пряди, Валтор встряхнул девушку. — Я хочу, чтобы ты видела, кто тебя трахает. Чтобы в твоей маленькой змеиной головке даже мыслей не возникало о ком-то другом! «Другом?» — Блум ошарашенно уставилась на демона. — «С чего он взял, что я вообще о ком-то думаю?» Фея уже собиралась озвучить свой вопрос, но маг был явно не в том настроении, чтобы слушать. Одним рывком избавив девушку от остатков мокрой рубашки и трусиков, Валтор резко вошел в нее, вызвав новую волну боли, на этот раз не только в руках. Абсолютно неготовое к его вторжению, лоно феи огня встретило мага лишь сухими стеночками, но мужчине было наплевать. Путь этот раз не доставит ему привычного удовольствия, но эта девка раз и навсегда поймет, что принадлежит ему и только ему! — Смотри на меня! — рычал демон, толкаясь в безмолвно рыдающую девушку. Закусив губу, Блум пыталась сдерживать комом стоявшие в горле всхлипы, боясь ими еще сильнее разозлить Валтора. Боль внизу живота постепенно сходила на нет — собственная смазка мага растекаясь внутри, делала секс менее «сухим». — Маленькая дрянь… Нгха! Раздвинь ноги шире… М! Да! — вздрогнув всем телом, мужчина ускорил ритм, буквально вбивая себя в беспомощную жертву. Блум уже было всё равно. Она смотрела перед собой невидящим взглядом, без единой мысли в голове и чувства в сердце. Даже не пискнула, когда Валтор, кончая, вцепился зубами в ее шею. — У тебя пятнадцать минут, чтобы одеться к ужину, — равнодушно бросил маг, поправляя свою одежду. По мановению его руки, кандалы с рук феи огня исчезли, а металлические прутья вновь стали безобидным украшением кровати. Когда дверь за хозяином замка захлопнулась, из-под кровати вылез до смерти напуганный птенец грифона и, легко запрыгнув на кровать, прижался к хозяйке. Почувствовав каплю столь желанного для нее тепла, Блум прижала к себе маленького Бри и, наконец, дала волю слезам. *** За высокими окнами столовой разыгралась настоящая буря. Она скручивалась ураганами и сверкала молниями и все равно была ничем в сравнение со штормом, что бушевал в душе сидящего во главе стола темного мага.