Восьмой грех

Еще один шаг — и изможденная Блум опустилась на каменный пол этого бесконечного коридора. Сколько она прошла, да и двигалась ли вообще, принцесса уже не была уверена — окружающая чернота и полное отсутствие звуков медленно размывали границу между реальностью и бредом. Только ноющие мышцы давали понять, что девушка еще в здравом уме. Странно, но она не чувствовала ни жажды, ни голода, словно провела в этой беспросветной темноте лишь пару минут, хотя была уверена, что прошли часы. Поджав колени, Блум опустила на них голову, устало прикрывая глаза. Так, по крайней мере, темнота казалась более естественной. Когда в ее жизни все пошло наперекосяк? Когда мисс Фарагонда успела превратиться из доброй и опекающей наставницы в холодную и расчетливую стерву? Давно ли Винкс стали такими безропотными исполнителями чужой воли, которые не видят дальше собственного носа? А паладины? То самое идеальное воплощение храбрости и добродетели, к которому так стремился Скай и остальные ученики Красного Фонтана, оказались лишь горсткой фанатиков, готовых пытать и убивать ради «высшей цели». — Мир сошел с ума, — пробормотала Блум, внезапно осознав, что слышит звук собственного голоса. Девушка резко вскинула голову, осматриваясь в странном, но уже не таком темном месте: вокруг была выжженная земля и обломки стен, но что-то во всем этом казалось ей безумно знакомым. Фея огня медленно поднялась на ноги, краем сознания понимая, что все еще чувствует спиной каменную стену своей темницы. Так это иллюзия? Или она все-таки сошла с ума, блуждая по бесконечному коридору? — Здравствуй, Блум, — девушка обернулась на тоненький голосок, не сразу заметив его обладательницу. — Фиби! — Рада, что ты меня помнишь, — пикси фобий улыбнулась своей самой счастливой улыбкой. — Обычно люди стараются забыть о встрече со мной. — Они просто не успевают узнать, какая ты милая, — принцесса Домино снова опустилась на землю. Она с первой встречи помнила, что эта скромная феечка боится летать. — Спасибо, — кажется, Фиби окончательно смутилась. — Локетт тоже хотела повидать тебя, но совет старших пикси запретил всем приближаться к храму Светлого Камня. — Но ты же здесь, — подметила принцесса. — Меня редко замечают, — феечка понурила голову, и Блум поспешила сменить тему. — Что это за место? — Это один из твоих страхов, — спокойно ответила пикси. — Алфея, разрушенная до основания. Не бойся, это только иллюзия, на самом деле мы все еще находимся в каменном мешке, в который тебя скинули паладины. — Так это место, — Блум провела рукой по стене, — что-то вроде колодца? — Очень широкого и зачарованного колодца. Здесь нет ни света, ни звуков, ни голода, и до противоположной стены не дотянуться, даже если лечь на пол и вытянуть руки над головой. — Тогда как мы можем разговаривать? — Магия пикси, — просто ответила Фиби. — Каким бы пугающим не было это место, оно создано при помощи светлой магии и поддается воздействию волшебной пыльцы. Внутри моей иллюзии мы можем видеть друг друга и говорить, но стража сверху не видит и не слышит нас. Они уверены, что ты блуждаешь в темноте колодца. — Мне казалась, я попала в какой-то бесконечный коридор, — пробормотала фея огня. — Потому что ты шла по кругу вдоль стены. Если бы ты бросалась из стороны в сторону, то каменный мешок показался бы тебе крохотной клеткой. — Но какой в этом смысл? Зачем сажать пленников в это… место? — Колодец медленно, но верно сводит с ума. Проведя в нем несколько дней, человек уже не понимает, способен ли видеть и слышать. А отсутствие голода и жажды размывают границы времени — пленник просто не осознает, сколько он провел в темноте. Потом приходят страхи, галлюцинации, безумие… — Ужас… Зачем паладинам вытворять такое с людьми? — Они верят, что наставить преступника на путь истинный можно лишь сломав его злую волю. Все пленники Светлого Камня проходили через каменный мешок. — Значит, Трикс тоже тут были, — Блум вспомнила, какими озлобленными стали ведьмы на службе у Даркара, после того, как сбежали из храма. Девушка невольно посочувствовала ведьмам — в отличие от принцессы Домино, они точно знали, что за ними никто не придет… — Когда Трикс в прошлом году явились в Поселение за кодексом, каменный мешок был одним из самых сильных страхов у каждой. — Ты можешь видеть человеческие страхи? — удивилась Блум. — Не только видеть, но и показывать, — пикси почти с гордостью обвела рукой окружающее их пространство. — И твоих с нашей последней встречи стало больше. Это Хранитель Темного Пламени так запугал тебя? — Да, — фея невольно вспомнила о страшном подвале, в котором Валтор запирал ее. И о том, что было после… Да, ночных кошмаров в ее подсознательной копилке прибавилось, но… — Но ты все равно ждешь, когда он придет за тобой? — робко спросила Фиби. — Я… Я должна вернуться. — Так это просто долг? Или твое желание? Фея огня растерянно посмотрела на свою маленькую собеседницу. Хотела ли она вернуться к темному магу? Не ради Домино, а ради самой себя? Перед мысленным взором мелькнул образ демона — красивого и опасного, жестокого и нежного одновременно. Как он улыбался, как смущал ее пошлыми шуточками, как вечерами увлекал ее разговорами о магии и далеких мирах, как обнимал ее, прижимая к своему сильному телу… Маг предложил ей остаться с ним. Ну, как предложил — скорее, поставил перед фактом, но Блум совершенно не возражала против такого решения. По крайней мере, Валтор никогда ей не лгал. — Он тебе нравится, да? — тихо спросила Фиби, видя мечтательный взгляд принцессы Домино. — Это так заметно? — улыбнулась фея. — Я не чувствую в тебе страха перед ним. Но ты боишься за него. — В Светлом Камне так много охраны, я не хочу, чтобы его снова ранили. «Пожалуйста, будь осторожен, Валтор». *** — Ривен, где она? — разъяренная Стелла влетела в огромный зал храма, служивший местом сбора фей и специалистов. — В безопасности, — ровно отозвался парень, продолжая тренироваться с бумерангом. — Муза нужна нам здесь, — заговорила Флора. — А мне она нужна живой! — рявкнул в ответ специалист. Разговоры в зале на секунду стихли, но присутствующие быстро вернулись к своим делам. Только Ривен продолжал сверлить взглядом четверых фей, которые требовали отдать его любимую девушку на растерзание колдуну. Да шли бы все к дьяволу! У каждой феи, у каждого специалиста здесь, были родители, братья, сестры, тогда как у Ривена была только Муза. Синеокая задира давно стала смыслом его существования, его миром, и будь он проклят, если позволит хоть одному волоску упасть с ее головы. — Она фея энчантикса и должна помочь нам победить Валтора, — тише, но жестче добавила Лейла. — Мы говорим об одном и том же Валторе? — уточнил Ривен. — О том, который в одиночку превратил Андрос в руины? О том, кто может явиться в Облачную башню и Алфею, как к себе домой, несмотря на самые сильные защитные чары? — Мы с ним справимся! — Без огня Дракона? С ним, если вы забыли, не справилась целая планета! И я не позволю Музе рисковать собой, пытаясь встать на пути этого колдуна. Пусть забирает Блум… — Да как ты можешь?! — Стелла готова была кинуться на Ривена и как следует расцарапать ему физиономию, но руки Брендона удержали ее на месте. — Он же убьет ее! — Хотел бы убить — вы бы не нашли ее живой. — Но… — Стелла, Ривен в чем-то прав, — заговорила Текна. — Это нелогично. — С каких это пор у нас злодеи логикой отличаются? — фыркнула блондинка. — И все же, — фея технологий извлекла коммуникатор, нажала кнопку, и в воздухе появилась проекция замка Валтора. — Когда мы смогли проникнуть в сад, происходящее там не выглядело, как готовящееся убийство. Скорее, как… свидание. Винкс переглянулись — что скрывать, все они видели одно и то же — свою подругу в объятьях темного мага. Заколдованная или нет, Блум целовалась с ним, причем так откровенно, что неизвестно, как далеко зашла бы эта парочка, не будь в замке незваных гостей. — Валтор наверняка ее чем-то опоил, — продолжала упорствовать принцесса Солярии. — А чего ради? — спросил Гелия. — Ну… не знаю. — На Блум было эксклюзивное платье, существующее в единственном экземпляре и купленное два дня назад, — Текна продолжала что-то набирать в своем устройстве. — То есть, у Валтора было предостаточно времени, чтобы убить ее и присвоить себе огонь Дракона. Но вместо этого они уединяются в довольно романтичном месте и мы застаем их в весьма… пикантной ситуации. — Блум сказала, что они помолвлены, — вспомнила Стелла. — Но это же бред! — Флора, что имела ввиду Блум, показывая тебе рубцы на левой руке? — Текна остановила воспроизведение на том самом моменте. — Я… Я не, — у феи природы задрожали руки. — Ей-то откуда знать? — вступилась за подругу Лейла. — Отметины появились на руке Блум еще до побега Валтора, и если бы Флора знала, она бы не стала скрывать такую важную… — Это печать Асмодея, — выдохнула девушка, не в силах совладать с собственной совестью. — И она появилась как раз в тот момент, когда колдун вырвался из Омеги. На несколько минут среди Винкс и специалистов повисла тишина. Флора тихо всхлипнула, так и не решаясь поднять глаза на своих друзей. — Так ты знала? — в голосе Стеллы было столько разочарования, что фея природы едва не разрыдалась. — Профессор Палладиум давал мне книгу по продвинутому курсу зельеварения, — заговорила Флора, тихо всхлипывая. Там было описание рубцов и рецепт масла, снимающего боль от них. Когда печать появилась на руке Блум, я рассказала обо всем мадам Фарагонде, но она попросила меня держать все в тайне. Она говорила, что найдет способ снять с Блум заклятье. — Я уже ничего не понимаю. Для чего эта печать? — Печать Асмодея — древний ритуал темной магии, соединяющий жизни двух нареченных, отмеченных связующим орнаментов на левой руке каждого, — быстро прочитала Текна. — Чем дальше партнеры будут друг от друга, тем сильнее печать будет напоминать о себе жгучей болью. Орнамент растет на руке нареченного, пока не добирается до сердца, и если обряд не будет совершен до этого срока, оба партнера погибнут. — Ужас! — Так Блум действительно с ним… — Чтоб этих паладинов, — к компании присоединился раздраженный Скай. — Мне запретили видеться с Блум до завершения операции. А что с вами такое? Парни и девушки только пожимали плечами и смущенно отводили глаза — никто не решался рассказать принцу Эраклиона о том, что его девушка была связана со своим похитителем и, кажется, не возражала против этой связи. Гелия, встав, притянул в объятья Флору, которая сдерживала слезы из последних сил. Она винила себя в случившемся, жалела о том, что не рассказала Блум о печати сразу, как только узнала. Может, тогда ничего этого не произошло бы… *** — Фиби, что происходит? — спросила Блум, видя, как занервничала пикси. — Чары колодца ослабли. Сюда кто-то спускается! — Прячься! Иллюзия с разрушенной Алфеей исчезла, и Блум снова оказалась в каменном мешке. Только теперь окружающая темнота была не такой беспросветной, а шорохи сверху принцесса слышала отчетливо. Широкоплечий силуэт Марэя девушка узнала сразу. Мужчина спрыгнул с веревочной лестницы в нескольких шагах от нее, и Блум вздрогнула от нехорошего предчувствия. — Расскажешь, где он? — прохрипел глава ордена. — Я не знаю, — честно ответила фея. — Ты не оставляешь мне выбора, девочка, — Марэй двинулся к принцессе, попутно вынимая ремень из брюк. — Мудрецы говорят, что для ритуала колдуну нужна девственница. — Но я… — Не волнуйся, дитя, я сделаю все быстро, — с этими словами паладин повалил Блум на каменный пол, придавливая собственным весом, шаря мозолистыми руками по телу и задирая длинную многослойную юбку. Девушка завизжала и попыталась ударить мужчину, но тот одной рукой перехватил ее запястья. Нет, так просто она не сдастся! Поняв, что стукнуть Марэя коленом в причинное место не получится, фея скрестила и крепко сжала ноги. Она продолжала кричать, надеясь привлечь внимание хоть кого-нибудь. Но ответом была лишь тишина и противные хрипы над ухом. Когда ее бедра коснулось что-то горячее и липкое, из голубых глаз брызнули слезы. Даже с Валтором подобный опыт был ужасным, а сейчас ее откровенно тошнило. — Этот чистоплюй не возьмет себе порченую девку, — Марэй провел скользким языком по щеке девушки, и в нос ударило его мерзкое дыхание. Толстые пальцы с силой вцепились в бедра феи, пытаясь разжать их. Или сломать… Блум взвизгнула, когда боль искрами рассыпалась по рукам — огонь словно пытался защитить Хранительницу, но отражался от волшебных браслетов. Прямо как тогда, в подвале замка… И тут в голове будто щелкнуло. Сделав глубокий вздох, принцесса Домино закричала, что было сил: — Ярость Дракона! — А-А-А! — кандалы, отражая магию, раскалились, обжигая руки девушки и удерживающие их пальцы Марэя. Паладин отскочил в сторону, дуя на обожженную конечность, а фея стрелой кинулась следом, прижимая еще горячий металл к лицу неудавшегося насильника. Колодец заполнили вопли и запах горелой плоти. Запястья самой Блум жгло огнем, но боль стоила того, чтобы не дать этому уроду надругаться над собой! — Сука! — верещал мужчина, катаясь по полу. — Я убью тебя! И, словно в ответ на его слова, пол в каменном мешке заходил ходуном, а стражники сверху закричали что-то о черном дожде. Усмехнувшись, Блум изогнула бровь. — Поспорим?