Спасти. Спастись

              Hans Zimmer 528491 Отчаяние больше не хотело его отпускать. Оно давило, мешая дышать, лишая последних остатков разума. Отчаяние и желание отомстить. Наброситься на Саурона и перегрызть ему глотку, наслаждаясь вкусом горячей черной крови на губах. А потом будь что будет. В Чертогах слишком много друзей и родных ожидают его, он вступит в их ряды без сожалений, но с радостью. Трандуил стиснул челюсти, глядя перед собой, пытаясь разглядеть чернильный камень стены его темницы. Но все было бесполезно: тьма отказывалась расступаться перед светлым эльфом. Оставалось только ждать, когда Темный Властелин снова решит про него вспомнить. Пленник вздохнул, прикрывая глаза и пытаясь вновь слиться с камнем и стать водой. Сколько дней прошло с момента последней встречи? Внутренние часы отказывались отсчитывать время в этой тьме. Но замок снова лязгнул, яркий свет опять заглянул сюда, будто с насмешкой напоминая, что где-то там, наверху, вовсю кипит жизнь. И смерть. Погода снаружи не менялась. Все та же сухая гроза, желтушные облака и редкие сполохи молний. Правда, ветер дул с запада, принеся с собой легкий, невесомый, почти за гранью осязания запах лопающихся почек. Трандуил прикрыл глаза, тихонько втягивая в себя запретный аромат, с удивлением понимая, что снова наступила весна. Он провел в темницах Барад Дура несколько лет, а казалось, что вечность… Хотя чему тут радоваться, совсем скоро он перестанет считать зимы и весны, равнодушно взирая на своих тюремщиков. Но сейчас от этого легкого запаха синда вдруг понял, как сильно он хочет жить. Вырваться отсюда и снова бродить в тени родных лесов, ложась в густую траву и любуясь бесчисленными звездами в бархатном небе, слушать песни юных дев на День Весеннего Равноденствия, скакать на своем крупном белом жеребце по полю, разя врагов… И умереть в бою, достойно, как воин, а не дохнуть в плену, как забитый орел в тесной клетке. Огонь снова побежал по венам, разгоняя ярость, наполняя желанием вырваться отсюда пусть даже ценой собственной жизни. На этот раз его привели в нижние покои, больше похожие на пыточную, в которой он уже не раз бывал. Хотя окна, непозволительная роскошь и прихоть Саурона, здесь тоже присутствовали в большом количестве. Да и нижними комнаты можно было назвать с натяжкой: они возвышались над землей на добрых двадцать пять ярдов. Крепкие кандалы свисали по периметру комнаты, в центре горел костер в огромном открытом светильнике, бросая причудливые тени на серые стены. Пол был сделан слегка под наклоном, а под светильником мрачным глазом смотрела зияющая пустота. Орки споро закрепили короля на цепях и наконец облегченно вздохнули. Они чувствовали волны слепящей ненависти, исходившие от высокого светловолосого эльфа, и всю дорогу до покоев были наготове, подталкивая, впрочем, друг друга поближе к Трандуилу. Незаметно поведя руками, синда убедился, что прикован прочно, хотя иначе ведь и быть не могло. Проглотив надежду вырваться и умереть, горьким комом прокатившуюся по горлу, он постарался сосредоточиться на камне, которого сейчас касались его босые ступни. Слиться, отрешиться от всего, что ждет его сегодня… Но камень здесь, в башне Саурона, давно умер, не отзываясь, не принимая, лишь угрюмо холодя кожу. Трандуил устало прикрыл глаза, постепенно входя в долгожданный транс, дыша в такт биению сердца, замедляя его ритм, заставляя биться медленнее и ровнее… Дверь громко хлопнула, вынуждая эльфа резко распахнуть глаза, заставляя себя смотреть прямо перед собой. Гортхаур сегодня был собран и молчалив. Отказавшись от привычных длинных мантий, драгоценностей и шикарных одежд, майа отдал предпочтение тонкой замшевой темно-синей рубашке, небрежно завязанной на груди, черным кожаным штанам и высоким сапогам. Густые рыжие волосы были собраны в тугую косу и перехвачены темным шнурком. Он стремительно пересек помещение, останавливаясь у противоположной стены, неподалеку от висящего пленника. Там стоял небольшой столик, не замеченный ранее Трандуилом, на котором уютно расположились разнообразные щипцы, штыри и ножи. Эльф прикрыл глаза, чувствуя, как по спине против воли заструился липкий ледяной пот. Воспоминания о пытках, которым он подвергся, когда его только доставили в крепость, были еще слишком свежи. Рот наполнился горькой слюной, и он осторожно сглотнул, надеясь, что Аннатар не заметит секундной слабости. Но майа было не до него. Он сосредоточено перебирал инструменты, подыскивая подходящие и откладывая их в сторону. Покончив с этим занятием, он плеснул себе вина в кубок, стоящий неподалеку, и непринужденно отхлебнул, поворачиваясь наконец к Трандуилу. Приподняв брови, будто был удивлен его увидеть, Саурон подошел ближе. — Я уж и забыл про тебя, — он снова пригубил вина, одобрительно причмокнув. — Висишь тихо-тихо, ты там как, дышать-то не разучился? — он усмехнулся, глядя в прозрачные голубые глаза. Затем проследил за его взглядом, который Трандуил против воли не мог отвести от столика с инструментами. — Нет, это сегодня не для тебя, — добродушно улыбнулся майа. — Хотя, может, и для тебя в какой-то мере… — он посмотрел на синда исподлобья. — Я тут придумал одно забавное представление, надеюсь, тебе понравится. Может, ты даже соблаговолишь со мной заговорить. Он резко развернулся на звук открываемой двери, мазнув кончиком мягких волос по лицу эльфа. Тот едва заметно поморщился, невольно обращая взгляд на входящих. И вздрогнул, дернувшись навстречу, не замечая насмешливого взгляда, с которым за ним наблюдал Темный Властелин. В камеру ввели двоих, по виду дева нолдо и воин синда. Измученные, обессиленные, они едва могли стоять на ногах, продолжая, однако, поддерживать друг друга. Стража бесшумно скрылась, оставляя их посредине камеры. — А вот и наши артисты! — радостно всплеснул руками Гортхаур, без усилия отрывая деву от эльфа и подводя ее к одним из кандалов на длинных тонких цепях. Легко защелкнув их на израненных запястьях, он проделал то же самое с воином. Дева не поднимала головы, слишком слабая, чтобы пытаться понять, что происходит и где она находится. Синда же нашел в себе силы обвести мутным взглядом пыточную, вспыхнув на миг при виде Трандуила, но тут же погасив искру надежды, разглядев, что тот находится в том же положении, что и они. Не в том же, поправил себя Трандуил. Больше полугода прошло с момента, когда его пытали последний раз, раны давно затянулись. И хоть одежда на нем висела рваными грязными лохмотьями, а мышцы от вынужденного сидения в темной тесной камере утратили былую гибкость, он чувствовал себя намного лучше, чем тот, кто висел сейчас напротив. — Понимаешь теперь, как я о тебе забочусь, — по-отечески беспокойно проговорил Гортхаур. — Конечно, мои темницы не сады Валинора, но и тут можно жить очень даже сносно. Если, конечно, ты пойдешь мне навстречу. — Не поддавайтесь на его уговоры, Ваше Высочество! — хрипло воскликнул воин. — Он все равно не исполнит своих обещаний! Помните — свет всегда сильнее! — Смотри-ка, у кого прорезался голос, — выгнул бровь Саурон. — А я уж думал, ты совсем потерял его, когда кричал, как кабан перед убоем, в прошлый раз. Хотя это уже не важно. Я же обещал сегодня нашему гостю представление, так что это даже к лучшему, — он доверительно повернулся к Трандуилу, — так даже драматичнее. Эльф вздрогнул при виде красного огня, вспыхнувшего в янтарной глубине сауроновых глаз. Тем временем тот уже подошел к столику и, взяв в руки тонкий узкий нож, направился к эльфийке. Та, казалось, давно впала в забытье, повиснув и согнувшись почти вдвое. — Дева, кажется, заснула, — нежно проворковал майа, — ну да не беда. Мы сейчас ее разбудим, — с этими словами он осторожно провел по выпирающему позвоночнику лезвием, распарывая ткань, кожу, обнажая белые кости. Эльфийка резко дернулась, судорожно выгибаясь, и мучительно застонала. Трандуил вздрогнул, беспомощно наблюдая, как она бьется в агонии под умелыми руками Темного Властелина. Саурон подходил к пыткам мастерски и с явным удовольствием. Он осторожно, не спеша, резал кожу на тонких запястьях, на щиколотках, вел острым лезвием вдоль ног и рук, не обращая внимания на дергавшуюся девушку, на ее крики, на кровь, что тонкой непрерывной струйкой текла по полу к центру, исчезая в черном провале. Воин мучительно вздрагивал после каждого ее крика, выкрикивая проклятия Аннатару. Но тот лишь улыбался широкой кошачьей улыбкой, изредка бросая взгляд через плечо на стиснувшего зубы Трандуила. Глаза эльфа расширились, почернев, когда он понял, что именно делал все это время Гортхаур — он свежевал эльфийку, как свежуют тушку кролика перед жаркой. Горящие красными углями глаза майа встретились с взглядом синда, и он довольно кивнул, прочитав догадку в расширенных от ужаса и отвращения зрачках. Быстрым движением он завел руки несчастной за спину и дернул их на себя, снимая их вместе с кожей. Душераздирающий крик пронесся по камере, заставляя зажмуриться, только бы не видеть, только бы не посмотреть, только бы не открыть глаза… Хлесткая пощечина заставила вздрогнуть и разжать сомкнутые веки. Лицо Саурона сейчас было близко как никогда, вертикальные кошачьи зрачки смотрели бесстрастно и холодно, пробирая до костей. — Я не разрешал тебе пропускать наш спектакль! — пухлые губы чуть приподнялись, обнажая белоснежные острые зубы. Кожа майа была вся покрыта мелкими веснушками — брызгами крови безымянной жертвы. Полубезумная улыбка осветила лицо. — К тому же это только первый акт! — он отложил бесполезный нож, в большой чаше с водой смыл кровь в рук и отпил вина, мечтательно прикрыв глаза. — Все-таки лучшее вино делали в Нуменоре, — Аннатар цокнул языком, — букет непередаваемый… Мне удалось вывезти несколько бочонков незадолго до… — он открыл глаза и подмигнул. Трандуил наконец решился посмотреть на то, что когда-то было прекрасной эльфийской девой. Бесформенный кусок мяса еще вяло покачивался, укрытый грязными белыми прядями. Лоскуты кожи свисали с конечностей, шелестя по полу. Саурон проследил за его взглядом, трогая носком сапога розовую плоть. — Отдам ее страже, они заслужили, — он повернулся к побелевшему воину, который яростно забился в оковах, пытаясь увернуться от приближающегося палача. — Нет, нет, НЕТ! — исступленные крики срывались с губ, глаза расширились с первобытном ужасе, рот уродливо искривился, и из уголка его потекла пена. Саурон брезгливо поморщился, отходя в сторону: штаны воина потемнели и горячая жидкость полилась на пол. — И этих воинов вы направляете против меня, — сморщив нос, проговорил Саурон. — Пригрози ему пытками, так он уже умом тронулся. Лучше бы дев на войну посылали, право слово, они и то выносливее, — повинуясь безмолвному приказу, в камере вновь появились стражники. Они сняли обоих эльфов и с хохотом и гиканьем потащили их за собой. Воин синда покорно позволил себя увести, беззвучно шепча что-то пересохшими губами. Трандуил и Саурон снова остались одни. Сердце в груди эльфа билось с неистовой силой. Он все еще не мог отойти от того, что только что увидел. — Все еще молчишь, — констатировал факт Гортхаур. — Может, к тебе применить эти прелестные игрушки? Ты их еще не пробовал, — с этими словами он подошел к столику, любовно оглаживая большие щипцы. Качнув головой, взял их в руки, взвешивая в ладони, и вернулся к Трандуилу, становясь к нему почти вплотную. Саурон стоял близко, его сухое горячее дыхание обжигало влажную, покрытую испариной кожу. Трандуил отчетливо слышал исходящий от него запах: запах крови и меди. Густой тяжелый запах меди. — Что же мне с тобой делать, король лесных эльфов, — промурлыкал Аннатар, опуская руку ниже, сжимая ладонь на его промежности, а второй касаясь ткани щипцами. Оказавшийся ледяным металл будто прожигал одежду, заставляя испуганно сжаться плоть, сократиться, пытаясь спрятаться поглубже. — Может, отрезать? — он снова слегка сжал пальцы, глубоко вбирая в себя воздух. — Да ты смердишь, как полк орков на волколаках! — майа отошел, скривив нос и отряхивая ладонь. — Пожалуй, следовало бы привести тебя в порядок, а то еще от вшей загнешься, — продолжая морщиться, Саурон подошел к двери, отдал какие-то распоряжения и покинул камеру, ни разу не обернувшись.

***

Он бесил его. Этот эльф бесил, как застрявшая в горле кость, которую чувствуешь, видишь, а достать не получается. Убить его стало бы самым простым решением, но Саурону нравилось думать о том, что очередной эльфийский король попал в его полное распоряжение. Они были разные, эти эльфийские Владыки. Но все как один несгибаемые и упертые, будто выточенные из самых прочных камней. Нет, убить было бы слишком очевидно и оттого скучно. Ему хотелось другого. Подчинения, полного и безоговорочного. Признания власти, покорности, верности. Ему хотелось, чтобы он заглядывал в его глаза, ожидая похвалы. Чтобы он ластился, как цепной пес, ожидая подачки или пинка. Чтобы боялся. О да, чтобы непременно боялся! И чтобы мечтал о смерти от его руки. Но для этого следовало найти слабое место. У всех оно есть, даже у него самого было когда-то. На него-то и поймал его Мелькор, создав самого верного из своих слуг. Да, Майрон мечтал повторить это, мечтал вырастить своего ученика и прислужника, верного до последней капли яркой эльфийской крови. Но пока получал лишь статую, молчаливую и неподвижную. Одинаково реагирующую как на свою боль, так и на боль других, не обращавшую внимания на холод, темноту, голод. Он должен был найти это слабое место, благо времени у него было предостаточно. Раздраженно вздохнув, майа подошел к окну, глядя на залитую багровым огнем долину. Гора извергалась, шипя и оползая обманчиво-медленной лавой. Воздух вокруг нее дрожал от нестерпимого жара. Новые войска маршировали по равнине, разбивая лагеря, обучаясь и тренируясь. Дальше, в глубине долины, у моря Нурнон, стояли войска харадрим с гигантскими элефантами, горные тролли и сотни свежих, готовых на все ради своего Властелина, орков. Сил хватало, а вот у союзников, что умирали за стеной, они убывали с каждым днем. Люди еще нарожают, они плодятся, как кролики. Но эльфы… Майрон зло усмехнулся. Он уничтожит весь их род, как и обещал. А те, что останутся, склонятся перед Его слугой!       Гортхаур повернулся к кровати, глазами выискивая рабыню. Серая, невзрачная, она давно уже наскучила Темному Властелину, и держал он ее при себе лишь по одной простой причине: его забавляло, как она сдавалась каждый раз его напору, а потом ненавидела себя, будто только что лишилась невинности. Эльфийка оказалась горячей, но не настолько, чтобы ее вечная борьба самой с собой не приелась. Стоило найти ей другое применение, например, отдать какому-нибудь командиру из людей. Пусть потом делает с ней что хочет. Лениво зевнув, Аннатар скинул тяжелый халат, алым всполохом мелькнувший в темноте. Эльфийка вздрогнула, неосознанно подтягивая к себе покрывало. Саурон хищно улыбнулся, одним движением скинув его на пол, открывая обнаженную фигурку. "Нет, от нее определенно пора избавляться", - промелькнуло в голове при взгляде на тонкие руки и выпирающие ключицы. Он легко оказался сверху, нависая над хрупким телом, закрывая ее огненными волосами, не сводя желтых глаз с обреченного лица. — Когда тебе надоест эта игра? — прошептал он, проводя пальцем с длинным ногтем миндалевидной формы по тонким подрагивающим губам. — Тебе же нравится, — палец скользнул в рот, оглаживая язык, и начал медленно входить и выходить наружу, обводя влажным кончиком контур губ. Девушка, лежавшая под ним недвижимо и зажмурившись, словно начала оживать, посасывая палец, задерживая его во рту подольше, легко задевая зубами. Палец выскользнул наружу, опускаясь вниз, к груди, но не дотрагиваясь, а скользя вниз, останавливаясь у приглашающе раскрытых бедер. Оглаживая их узкой ладонью, не касаясь замершей в податливом предвкушении влажной щели. — Тебе нравится, — промурлыкал майа, убирая руку и нависая над эльфийкой. Он вошел в нее резко, сразу на всю длину, не заботясь о том, чтобы подготовить. Болезненный крик сменился глубоким гортанным стоном, когда начал вбиваться в нее, заставляя комнату наполнится влажными пошлыми звуками. Девушка громко стонала, закинув руки за голову, сжимая простыню, подаваясь вперед. Он положил ее ноги себе на плечи, наклоняясь еще ниже, кусая подбородок и рыча. — Да… да… быстрее, — всхлипы перешли в бессвязные выкрики, но Саурон, услышав их, вдруг остановился, медленно почти полностью выходя из нее. — Как меня зовут? — шепнул он, глядя в полубезумные, почти за гранью, глаза эльфийки. — Ма-майрон, — сдавленно ответила она, умоляюще качнув бедра навстречу. — Каак? — он провел головкой по обжигающей сочащейся промежности, заставляя выгнуться. — Майрон! — крикнула девушка, вновь почувствовав его глубоко внутри. — Майрон… Майрон… Мой господин! …А-а-а! — она забилась в крепких руках, выкрикивая его имя. Снова и снова подтверждая его полную власть над ней.