Спасти. Спастись

                     Enigma Gravity of love Здесь так легко было впасть в отчаяние. Трандуилу казалось, что с каждым днем он становится все ближе к черте, переступив которую уже не сможет вернуться назад, в нормальный мир. Запертый в клетке над землей, в облаках, которые никогда не открывали небо, пряча его, как бесценное сокровище. Он чувствовал, что задыхается. Насколько легче было переносить свое заточение в безлюдных подземельях, нежели здесь, имея возможность наблюдать за всем, что творится в Мордоре. И мучиться, бесконечно мучиться от бессилия. Бессилие и ледяная ярость стали постоянными спутниками, доводя до исступления. Целыми днями он мог лишь смотреть в потолок, изредка подходя к окну, глядя на опостылевший пейзаж далеко внизу. Мысли, мысли, мысли наползали друг на друга, предположения, одни абсурднее других, разрывали виски пульсирующей болью. Где войско сейчас? Чем они заняты? Быть может, они прямо сейчас сворачивают лагерь и возвращаются домой, готовясь пуститься в последний путь? Или накапливают силы для решающей битвы? Или хоронят павших, разжигая высокие костры, не имея возможности проводить мертвых в последний путь, следуя обычаям? Чем бы ни были они заняты, жизнь была там. Кипела, плавилась, обрывалась — она была там. Трандуил тихо вздохнул и открыл глаза, глядя в привычно-серый потолок. Взгляд сместился вниз, скользнув по напряженно замершей в кресле фигурке. Тонкие невесомые поцелуи все еще порхали по лицу, хотя прошло несколько дней с того вечера, как Тэтхар дотронулась до него. Они отвлекали от мрачных мыслей, наполняя душу давно забытым теплом. По лицу словно скользнул легкий ветерок, коснувшись губ трепетными крылышками мотыльков. Дева вызывала смутное забытое чувство — желание защищать. Чувство, лишнее здесь, даже опасное. Но тем не менее приятное. Эльф в который раз посмотрел на девушку, привычно отмечая тонкие узкие запястья, замершие на бордовом шелке, маленькие ступни, как всегда босые, лежавшие на бархате кресла. Прямой профиль навевал на мысли о драгоценной камее, которой так любили украшать себя эллет при дворе отца. Едва ли он обратил бы внимание на Тэтхар там, в прошлой жизни. И дело было вовсе не в том, что он был падок на яркую красоту. Девы не коснулись пока его сердца, предпочитая ему более прямой путь к непостоянной, но горячей и отзывчивой плоти… Тэтхар же, несмотря на годы, проведенные в рабстве, выглядела невинной и светлой. Трандуил снова вздохнул, пытаясь унять не в меру разыгравшуюся фантазию. В последнее время тело так некстати напомнило о себе, заявляя о своих потребностях, приводя в замешательство. Тихий плеск воды, когда Тэтхар принимала ванну, распалял воображение, призывая взять ее, мокрую и блестящую, завернутую в плотную ткань, бросить на кровать… Когда она лежала рядом, не шевелясь, он вслушивался в ее дыхание, желая ловить его губами… Трандуил зажмурился, медленно выдыхая. В паху шевельнулось давно забытое чувство, пришлось сжать кулаки, пытаясь подумать о доме. Обычно мысли о зеленом лесе успокаивали, особенно когда эльф сидел в непроглядных подземельях, вслушиваясь в непрерывный плеск воды. Вот и сейчас он привычно погрузился в воспоминания, пытаясь уловить аромат земли и травы, пробивающейся весной к солнцу. Ощутить его лучи на лице, сощуриться от пробивающегося сквозь веки света. — Трандуил, — тихий голос прошелестел прямо над ухом, заставляя распахнуть глаза, погружаясь в застывшую в нескольких дюймах серую гладь. Тэтхар стояла на коленях перед кроватью, тревожно вглядываясь в бледное лицо. Серый свет, в другом мире знаменующий закат, опускался на комнату, и казалось, что лицо эльфа приобрело землистый оттенок. Темные тени залегли под глазами, волосы ровной волной лежали на подушке. Тэтхар держалась все эти дни, прошедшие после поцелуев, которыми она осмелилась одарить Трандуила. Держалась и смотрела на него, ставшего еще ближе и еще недоступнее, чем это было раньше. От его кожи исходил едва заметный аромат нежного цветка, распускавшего лиловые лепестки бархатными летними ночами. Теперь Тэтхар ощущала его везде, он забивал нос, дразня и вызывая желание вдыхать его. Вдыхать не переставая, зарывшись в ямочку меж ключиц, перебирая волосы, мягкие даже с виду. Желание давно превратилось в наваждение, в непреодолимую тягу, выворачивая разум наизнанку. Эльфийка представляла, как устроится у его длинных ног, прикусывая кожу на внутренней стороне бедер, лаская его, беря в рот так глубоко, насколько это вообще возможно, зарываясь носом в русые волосы в паху. И будет смотреть, не сводя глаз, как безмятежная синева станет черной, прячась за расширившимися от удовольствия зрачками… Сегодня она весь день провела в кресле, боясь лишний раз повернуться в его сторону. Боясь, что снова сделает что-то неправильное, что Трандуил опять оттолкнет ее, мягко, но решительно. И вот сейчас, решившись все же бросить в его сторону робкий взгляд, Тэтхар похолодела от страха: отсюда синда казался похож на мертвеца. Она невесомо спорхнула со своего кресла, в два шага преодолев расстояние до кровати и опускаясь на колени у ложа. — Трандуил, — тихо позвала она, с замиранием сердца глядя в неподвижное лицо, чувствуя, что, если он сейчас не откроет глаза, она ляжет рядом и больше не поднимется. Никогда. Потому что последняя ниточка, связывающая ее с этим миром и державшая здесь, оборвется. Она прикусила губу до крови, чувствуя, что слезы вот-вот брызнут из глаз. Зажмурившись и помотав головой, Тэтхар снова позвала Трандуила, громче и настойчивее. В комнате стало совсем темно, огонь в камине давно потух, никем не поддерживаемый. Синда вздрогнул и распахнул глаза, встречаясь с ней взглядом, вздрагивая от столь близкого соседства. — Я испугалась, — едва сдерживая слезы, теперь уже от облегчения, пробормотала Тэтхар, улыбаясь. — Я просто спал, — хриплым после сна голосом проговорил эльф, пытаясь незаметно отодвинуться от девушки. Запах ее тела кружил голову, путая мысли. Сосредоточиться на чем-либо другом кроме глубоких серых глаз, лихорадочно блуждающих по его лицу, не удавалось. — Уже поздно, пора ложиться, — собрав в кулак всю решительность, сказала Тэтхар, поднимаясь. Обойдя кровать по кругу, она небрежными движениями распускала шнуры, державшие тяжелую ткань балдахина. — Холодно, — пояснила эльфийка в ответ на недоуменный взгляд Трандуила, который напряженно следил за ней взглядом, пытаясь угадать, что она задумала. Кровать погрузилась во тьму, и лишь по тому, как она легко прогнулась под весом девушки, Трандуил понял, что та легла рядом. Тэтхар пошевелилась, слепо проведя рукой по покрывалу, найдя то, что искала: руку Трандуила, и переплетая их пальцы. Он вздрогнул, почувствовав ледяные прикосновения к горячей коже, но руку не убрал. Осмелев, эльфийка осторожно провела пальчиками по раскрытой ладони, обводя каждый холмик на ней, закручивая спирали, изредка соскальзывая на запястье. Тишина стала вязкой, наполнившись отяжелевшим дыханием двух замерших эльфов. — Мы не должны этого делать, — шепнул в темноту Трандуил, сглотнув тугой комок, оцарапавший сухое горло. — Законы и обычаи… — Это должно мешать нам здесь? — перебила Тэтхар. — Каждый день может стать для нас последним. Тебе еще есть за что держаться? Или, переступив один раз через свои принципы, ты неотвратимо изменишься, а? Эльфийка повернулась на бок, приподнимаясь на локте и пытаясь разглядеть в чернильной темноте бледное лицо синда. — Не говори, что никогда не переступал через законы, написанные чопорными советниками-эльдар, давно позабывшими, как кровь стучит в висках от желания, — она говорила тихо, вкрадчиво, сама не замечая, что в точности повторяет слова Саурона, звучавшие когда-то для нее. Рука давно оставила его широкую ладонь, переместившись на грудь, нырнув в вырез рубашки, чувствуя, как бешено колотится чужое сердце. — Чем плох огонь желания? Тем более если он разожжен в нас самим Эру Илуватаром? — голос обволакивал, кружевным туманом ложась на мысли, опутывая их. Тьма вокруг ожила и задышала, пульсируя в висках, эхом гуляя в голове. — Не противься ему, Трандуил, — невинные пальчики робко пробежались по восставшей плоти, удивляя свой искушенностью в ласках. — Позволь себе делать всё, что хочешь ты. Выпусти свои желания наружу, перестань сдерживаться… Жарко шепча, Тэтхар ловко ослабила шнуровку на штанах, погружая руку в жесткие волосы, легонько потягивая их на себя, исследуя, но не касаясь замершей плоти. Всё вокруг стало нереальным, будто происходило не с ними, не здесь, не сейчас. За пределами балдахина не существовало ничего: ни войны, ни Мордора, ни полчищ орков. Ни Саурона, снова забывшего о них на одному ему известный срок. Густая темнота отсекала всё, кроме похоти, разлившейся в воздухе. Похоть давно зажила своей жизнью, загоняя в закоулки подсознания мысли о правильном и неправильном, о честном и постыдном. Не встречая сопротивления, Тэтхар скользнула вниз, зашуршав тканью платья. Стоило её губам коснуться бархата нежной кожи, как малейшие толики сопротивления, еще пытавшегося взывать к разуму синда, исчезли. Остался влажный горячий рот, скользящий по окаменевшему желанию, руки, блуждающие по телу, то сжимающие ягодицы, то оглаживающие плоский живот. Трандуил приподнял бедра, следуя рукам Тэтхар, стягивающим штаны, и шире развел бедра, давая ей удобнее устроиться между ними. Ему казалось, что она была везде: снизу, по бокам, сверху. Когда она успела раздеться? Была ли она давно без одежды? Вопросы таяли, не успев родиться в непроницаемом мраке, хоронившем в себе всё казавшееся постыдным когда-то, столетия назад. Мрак лишил его зрения, обострив до предела остальные чувства, делая все происходящее особенно острым. Твердые соски царапнули кожу у пупка. Синда глухо застонал, толкнувшись меж двух холмиков, плотно обхвативших его. Девушка снова поймала его плоть губами, лаская кончиком языка, не выпуская из плена своей груди, крепко держа его. Хриплые выдохи сладкой музыкой отдавались в ушах, довольная улыбка скользила по невидимому лицу: он все-таки сдался ей. Сдался, и теперь она может делать с ним то, чего так давно хотело ее тело. Его рука зарылась в густые волосы, наматывая их, крепко сжимая и задавая свой ритм. Поначалу Тэтхар охотно следовала ему, сильнее обхватив у основания. Но когда хрипы сменились протяжными стонами сквозь зубы, резко отодвинулась, порхая по стволу языком, не обращая внимания на вздох разочарования. В этой темноте возможно было все. Можно было забыть о хрупкости девы, лежащей у его ног, да полно - девы ли? Тьма охотно рисовала образ лесной воительницы, попавшей в хитроумную ловушку и теперь вынужденной исполнять тайные желания охотника. Гибкая, стройная, она податливо потянулась вверх, повинуясь движениям рук, устраиваясь на нем, с тихим вздохом впуская в себя. Крепкие руки, давно лишившиеся мозолей от меча, мяли ягодицы, насаживая эльфийку на себя, ударяясь с размаху бедрами, кусая ищущие, вынырнувшие из темноты губы. Она выгнулась, затопив каскадом волос его колени, коротко вскрикивая, царапая его ноги. Искры окрасили тьму перед глазами в кроваво-красный, не принеся, впрочем, с собой света. Жар, исходящий от чужого тела, раскалил воздух. Тэтхар упала на его грудь, тоненько всхлипывая. Он провел рукой по спине, собирая влагу, выступившую на позвоночнике и собравшуюся в ямочке на пояснице. Странно, но сейчас Трандуил чувствовал, что все произошедшее только что было более чем естественно. Что рано или поздно это должно было случиться. Одного лишь он не понимал: почему они тянули так долго? К чему была эта неуместная скромность? Тьма вокруг довольно улыбнулась, не давая проникнуть сквозь тяжелый бархат даже малейшему ветерку, даже сполоху багрового зарева. Не позволяя развеять с трудом закрепившуюся власть. Тэтхар всё еще тяжело дышала, лежа на влажной груди, не желая соскальзывать вниз. Странно, но она не чувствовала своего триумфа. Сейчас, когда все, чего жаждало ее тело, наконец случилось, эльфийка вдруг с ясностью поняла, что не должна была делать этого с Трандуилом. Не так, не здесь, не сейчас. Ледяной холодок пробежал по позвоночнику, пронзая мозг острой стрелой понимания: цели Темного Властелина были ей не понятны, но то, что она находилась здесь именно для того, что сейчас произошло, не оставляло сомнений. Она тревожно зашевелилась, пытаясь отстраниться, но тьма не спешила отпускать своё. Мысли умерли, не успев оформиться в слова. Трандуил положил руку на ее затылок, притягивая к себе и наконец целуя. Крепко, по-настоящему, так, как никто ее никогда не целовал. С благодарностью.