Спасти. Спастись

              Hans Zimmer Dream withing a dream Ласковая тьма не спешила отступать, мягко укрывая черным покрывалом. За окном, видимо, рассвело и можно было разглядеть тонкие черты лица и матовую бледную кожу раскинувшихся на просторной кровати эльфов. Трандуил спал лежа на животе, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув так ровно, что она казалась идеальным продолжением тела. Светлые волосы накрыли лицо тонкой паутинкой и теперь слегка шевелились в такт мерному дыханию. Тэтхар задумчиво смотрела на мужчину, положив щеку на ладонь. Любуясь рельефом плеч, лаская взглядом спину, мечтая поцеловать ямочки на пояснице. Хотелось впустить наконец свет, много света. Чтобы он залил это тело, заставляя мерцать алебастровую кожу, заискрился в волосах, отразился в голубых глазах, сияя в них маленькими искорками… Мечты. Эльфийка тяжело вздохнула, возвращаясь в реальность. Не будет никакого солнца. И света тоже. Только темнота и опостылевший огонь: в камине, на стенах, за окнами. И Саурон. Тэтхар похолодела, вспомнив о майа. Как легко было забыть о нем в объятиях Трандуила. Эльф глубоко вздохнул и проснулся, распахивая глаза. Убрав волосы с лица, он повернулся на бок и мягко улыбнулся. У Тэтхар защемило сердце: он выглядел таким беззащитным сейчас, таким домашним. Почему за границами балдахина не уютная комната в лесном замке? Кажется, Трандуил подумал о том же, потому что улыбка погасла и он тяжело вздохнул, притягивая девушку к себе. Она уткнулась носом в его грудь, пытаясь сжаться и стать маленькой и незаметной. Мужчина обнял Тэтхар, прижавшись щекой к мягким волосам. Как некстати она появилась в его жизни, тонкая русоволосая ива. Что делать теперь? Как выбираться отсюда? Желание спастись еще никогда не было так велико, как сейчас, в эту минуту. Спастись, сбежать, и пусть Саурон продолжает сидеть в своей крепости. Трандуил зажмурился, крепче сомкнув руки. — Ну надо же, а я думал, поддаваться страсти слишком низко для чистого непорочного эльда, — насмешливый голос острым лезвием вспорол тишину. Небрежно откинув бархатную штору, Саурон смотрел на застывших эльфов. — Хотя я прекрасно тебя понимаю: она мастерица своего дела. А уж с каким упоением она ему предается… — Гортхаур мечтательно покачал головой. Он потянулся и по-хозяйски похлопал Тэтхар по ягодице. — Ты пользуйся, для дорогих гостей всегда самое лучшее. Саурон отошел, методично обходя кровать по кругу и завязывая шторы тяжелыми витыми шнурами. Трандуил молча следил за ним, не отводя взгляд, неосознанно стискивая Тэтхар сильнее. Открыв кровать, Саурон отошел в сторону, преувеличенно внимательно глядя на эльдар. — Ты же знаешь, как ей было хорошо со мной? — Гортхаур подмигнул, отошел к столику и, высоко подняв кувшин с тонким горлышком, принялся наливать вино в высокий бокал. Трандуил почувствовал, как вздрогнула эльфийка, пытаясь сильнее вжаться в него. Ободряюще сжав ее плечо, он потянулся за сбившимся покрывалом. — Да, она страстная женщина, — вино кровавой струей лилось в сосуд, разбрызгивая ароматные капли по столу. — Можешь сказать мне спасибо, — майа отставил кувшин и поднес к алым губам бокал, отпивая и сладко причмокивая, — я очень старался. Трандуил плавным движением накинул покрывало на эльфийку и пружинисто поднялся с кровати, подходя к Темному Властелину. — Не пытайся смутить меня, Гортхаур, — даже обнаженный, синда имел величественный и надменный вид. Он налил себе вина в стоявший рядом бокал и пригубил, салютуя Саурону. — Вино у тебя отменное, я не спорю. Но в девах ты толк едва ли знаешь. Она слишком проста для меня. Сердце заходилось в бешеном стуке, и Трандуил мечтал лишь об одном: чтобы майа не заметил его замешательства. Его страха. А он боялся. До дрожи в ногах, до ледяного озноба: что может прийти в этот изощренный разум, пойми Саурон, как много теперь значит Тэтхар для него? — Да ну? — черная бровь издевательски взметнулась вверх, рассыпая в прах все жалкие попытки схитрить. — Видимо, я был плохим учителем, если такой искушенный мужчина счел деву пресной. С этими словами рыжеволосый майа обогнул застывшего Трандуила и подошел к кровати, на которой, съежившись под покрывалом, пряталась Тэтхар. Одним резким движением Саурон потянул на себя мягкую ткань, обнажая замершую фигурку. — Ну что же ты, — мягкий укор сквозил в голосе Темного Властелина. Будто отец укорял любимую дочь, не желая, впрочем, ругать ее, как она того заслужила. — Прячешься от меня, будто я могу сделать тебе плохо. Трандуил замер, заставляя себя оставаться на месте, не реагировать на явную провокацию, которую начал Саурон. Пусть лучше думает, что Тэтхар действительно для него никто, чем убьет ее только для того, чтобы причинить боль эльфу. — Ты же помнишь, как нам было хорошо, — продолжал Саурон, склонившись над девушкой и оставляя влажный поцелуй на плече. Тэтхар дернулась, как от ожога, но промолчала, пряча лицо в подушке. — Не помнишь, — с грустью констатировал майа. — А я помню. Он запустил руку в густые волосы, заставляя развернуться к нему, встретиться взглядом с янтарными глазами. — Как ты выстанывала мое имя, — ласково прошептал он, наклоняясь ниже, почти касаясь пухлыми губами сжатых в тонкую линию губ. — Я же говорю — никакая, — скучающе протянул Трандуил, отпивая вино. — Есть что-нибудь поинтереснее? — Поинтереснее, говоришь? — Саурон сверкнул рубиновыми глазами. — Может, ты просто не умеешь обращаться с материалом? С этими словами майа резко дернул эльфийку на себя, раскрывая ее и смачно целуя затвердевший от смены температуры сосок. Больно укусив его, Саурон принялся нежно зализывать укус, легонько дуя на раскрасневшуюся плоть. Трандуил дернулся было, но заставил себя остаться на месте, готовый прийти на помощь Тэтхар в любой момент. Хотя так ли нужна была ей помощь? Девушка прикусила щеку, сдерживая участившееся дыхание. Опустив руку на бедро, майа нырнул вниз, к плотно сомкнутым ногам. Трандуил выдохнул сквозь зубы, не в силах более следить за происходящим. Бросив лукавый взгляд, Саурон сверкнул глазами. — Значит, все-таки никакая? — он скользнул во влажную глубину, вызывая невольный стон из уст Тэтхар. Она испуганно замолчала, отодвигаясь, но Гортхаур держал ее, будто насадил на крючок. — Ни-ка-ка-я, — с каждым слогом Саурон двигался внутри, вращая палец, задевая чувствительные точки. Эльфийка лежала тихо, сосредоточенно глядя в потолок. — Меня всегда удивляло, почему вы считаете плотское влечение низким и грязным, — подушечка большого пальца легла на возбужденный бугорок, слегка надавливая и сжимая его. Тэтхар всхлипнула, тут же испуганно замолчав: слишком громким и сладким получился звук. — Неужели единение фэа может быть приятней, чем единение тел? — Саурон сверкнул кровавым янтарем глаз, насмешливо глядя на застывшего у стола Трандуила. Происходящее казалось эльфу чьей-то подсмотренной тайком фантазией, возбуждающей своим бесстыдством. Девушка не противилась более, зажмурившись и широко разводя ноги, раскрываясь перед мужчинами, подаваясь бедрами вперед, прижимаясь к руке майа сильнее. Похоть, владевшая Трандуилом вчера, накрыла тяжелой волной, ударяя в виски запахом женского возбуждения, заполняя голову сладкими стонами, собираясь в паху тянущим желанием. Что руководило им сейчас: чужая воля или свои собственные, выпущенные наконец наружу желания? Едва ли он смог бы на это ответить, найдись желающие спросить. — Как долго ты собираешься делать вид, что тебя это не волнует? — Гортхаур приподнял бровь, красноречиво уставившись на восставшую плоть эльфа. — Отрицать, что ты не хочешь этого? Не хочешь войти в нее, ощутить ее - горячую, влажную, податливую… Тэтхар давно стонала в голос, выгибая спину, царапая скрюченными пальцами простыню, подгоняя терзавшую ее руку. Трандуил невольно сделал шаг, затем еще один, медленно подходя к кровати, не сводя глаз с разметавшейся на ней девушки. Больше не было никаких мыслей, только болезненное влечение. Саурон был здесь? Почему это должно волновать? Как может быть не правильно то, что происходит между мужчиной и женщиной? Почему ему с рождения внушались мысли о бесценности духовных отношений? Почему стыдливо отворачивались, краснели и еле слышно шептали о «недостойном поведении», укоризненно качая головами. Сколько раз он сам становился объектом всеобщего осуждения, искренне недоумевая, к чему жениться, если дева была согласна, чтобы он ее «обесчестил». К тому же у Трандуила не раз возникали сомнения в их «невинности». А майа понимает, что он чувствует сейчас, понимает, как никто другой. И не осуждает. Напротив, поддерживает, потому что это естественно. Разве может быть желание получать удовольствие и дарить его темным, недостойным? Или стоит ему поддаться и мир рухнет, погребая под своими обломками тысячелетия света? Губы пересохли, и он невольно облизнул их, опускаясь на колени рядом с Тэтхар, зачарованно наблюдая за исказившимся от удовольствия лицом. Пробегая почерневшими глазами по каждой морщинке, отмечая, как она прикусывает губу, над которой выступили крохотные бисеринки пота и теперь призывают слизнуть их. Что он и сделал, нагнувшись, всасывая в себя ее всю, заглушая стоны. — Да-а, — завибрировал голос над ухом, — не сопротивляйся, — майа поднялся, обходя кровать, наблюдая, как Трандуил занимает его место, устраиваясь между разведенных ног, одним движением погрузившись в девушку, закидывая голову назад. — Как можно не любить эти мгновения, — голос понимающе шептал за спиной, — когда мир сосредотачивается в одной точке, точке соприкосновения двух тел. Стоя на коленях, эльф крепко держал девушку за бедра, насаживая на себя мощными ритмичными движениями. Она давно кричала в голос, не открывая глаза, отдавшись действию и отодвинув от себя действительность на это время. Трандуил крепко стискивал зубы, хриплое дыхание со свистом вырывалось между ними, кончики серебряных волос прикрывали ямочки над напряженными ягодицами. — Ты любишь их, — Саурон подался вперед, обжигая дыханием сведенную судорогой скулу. — Ты ценишь удовольствия, знаешь в них толк… Положив руку на выгнувшуюся дугой спину, Трандуил оперся другой рукой о кровать, нависая над девушкой, наращивая темп. Она распахнула глаза, и на короткий миг в них мелькнуло удивление: вместо янтарных глаз на нее смотрело почерневшее грозовое небо. Коротко вскрикнув, Тэтхар замерла, хватая широко раскрытым ртом воздух. — Как и она, — голос кивнул на бившуюся в мелких судорогах девушку, — как и я. Как и ты… Трандуил коротко вскрикнул, вжимаясь в эльфийку, тяжело дыша. — Прими это, — Саурон отошел к столу, возвращаясь назад уже с полным бокалом. Тэтхар глубоко дышала, мутно глядя перед собой. Прикрыв девушку, синда снова стоял на коленях, дрожащей рукой убирая влажные волосы с лица. Машинально приняв бокал, он сделал глубокий глоток. — Ты такой же, — промурлыкал майа, — такой же, как мы. Прими это. С этими словами Гортхаур покинул комнату, довольно улыбаясь. Эльф продолжал сидеть на краю кровати, растерянно глядя на вино в руке, будто видел его в первый раз. Что только что произошло с ним? Как найти ту грань, что разделит его собственные желания от навеянных могущественным майа? Был он только что послушной марионеткой в его руках или же просто позволил себе окончательно избавиться от предрассудков? Как не сойти с ума, пытаясь понять это? — Ты не избавишься от этих мыслей, — хрипло проговорила Тэтхар, с сочувствием наблюдая за Трандуилом. — Не сразу, по крайней мере. Она тяжело вздохнула и села рядом, опустив руку ему на плечо и мягко разворачивая к себе. Положив ладонь на его щеку, заглянула в потерянные глаза, вновь приобретшие цвет ледяного зимнего неба. — Я могу дать тебе лишь один совет, основанный на собственном опыте, — Тэтхар невесело улыбнулась, наклонившись к полураскрытым губам. — Прими это, не сопротивляйся. Ты такой же, как мы.