Спасти. Спастись

                     Gustav Mahler. Quartet for strings and piano in a minor Паутина. Она оплела весь разум, лишив его ясности. Сумерки, расплывчатые и неверные, не дающие ответа ни на один вопрос… Липкая мгла, поглотившая сознание, забравшая само умение мыслить… И лишь безвольное, всегда покорное лицо Тэтхар перед глазами. Когда он стал жить этими эмоциями? Когда перестал обращать внимание на сменяющих друг друга за окном день и ночь? Кто сделал его животным, сравняв со скотом на пастбище, способным лишь есть и сношаться?! Он не может так жить! Не может, не должен! Вот только сейчас, еще немного, полежать, приласкать податливое тело - и вот-вот он встанет, начнет опять искать пути к спасению… Только немного передохнуть… Пути спасения… А нужны ли они? И кому нужны? Разве Майрон не хочет мира в Средиземье? Порядка в этом мире? У него же нет планов, подобно Мелькору, уничтожить все живое? Нет, в свои редкие посещения камеры эльфов он рассказывает о мечтах об мире, благоденствии и процветании… Разве не к этому стремятся эльдар, пошедшие войной на Саурона?! Так не лучше ли жить под началом майа?! К тому же Трандуилу не привыкать к такому служению: Мэлиан была лучшей правительницей из всех, кого он знал. Включая отца. О, отец! Про него тоже немало рассказал Майрон, открыв глаза неразумному эльфу. Кто мог повести в здравом уме целую армию на смерть?! Положить сотни эльда ради своей прихоти, ради своей славы… Как мог он, мудрый правитель, отправить на погибель свой народ?! Будь Трандуил на его месте, он не допустил бы такого! Он бы сам сложил оружие перед великим майа! Сжимая ладонь, Трандуил стоял у окна, глядя на выстраивающихся в ровные коробки воинов. Это его армия. Он будет ей командовать. Он присягнет Великому Темному Властелину на верность, обещая вечное расположение Эрин Гален… Его народ будет служить Аннатару, неся порядок и процветание. Эльфы поймут, что ошибались, он, Трандуил, сможет им объяснить, найдет нужные слова. Не будет больше войн, бессмысленных смертей. Пусть нолдо уходят за море, если им так захочется, они останутся, как остались тогда. Останутся, чтобы начать новую эпоху: эпоху правления Майрона! Холодное стекло охладило разгоряченную кожу, но прохлада не могла проникнуть в пылающий огнем разум. Напрасные старания, напрасные потери… Столько лет, проведенных в бесполезной борьбе. Огонь поглощал прошлую жизнь, раскаленными языками выжигая все то, что когда-то составляло саму сущность синда, оставляя после себя черный пепел. Майа обещал научить его некоторым неизвестным приемам. Рука жаждала снова ощутить тяжесть меча, тело мечтало покинуть опостылевшую камеру. Трандуил по старой привычке поднял глаза наверх, ожидая благословения. Больное желто-коричневое небо, подсвеченное изрыгающей пламя горой, безмолвно взирало на него. Философски пожав плечами, эльф собирался было отвести взгляд, когда облака внезапно разошлись и в прореху отчетливо и ясно подмигнула Элберет. Трандуил вздрогнул всем телом, чувствуя, как льется благословенный звездный свет, давно забытый и запрещенный здесь. Напоминая о том, что где-то недалеко есть иная жизнь, вселяя надежду на свободу, придавая сил, исцеляя истерзанную обожженную фэа… Эльф глубоко вздохнул, будто скидывая с себя темную липкую паутину, и поднял ясный взгляд на звезду. Ее ровное сияние окружали мелкие светила, доверчиво моргая вокруг, а бархатная синева казалась волшебной, неземной. Синда смотрел на нее, не в силах отвести взгляд, черпая силы, давно забытые, из этого света. Прикрыв глаза, Трандуил потянул воздух, будто неведомое волшебство, пробившееся сквозь толщу зачарованного полога Саурона, принесет и запахи, отличные от живших здесь, в огненной пустыне. Но воздух оставался недвижим, привычно наполняя камеру сухим запахом горелой земли и меди. Вздрогнув от забытого отвращения, снова вернув себе возможность различать тяжелый металлический аромат, Трандуил открыл глаза, пытаясь снова увидеть звезды, но небеса равнодушно взирали на эльфа, издевательски подмигивая багровыми сполохами. Отойдя от окна, синда опустился на пол, пряча лицо в коленях. Голова протестующе разрывалась, пульсирующая тьма стучалась в виски, стремясь занять отвоеванные светом позиции. Трандуил глухо застонал, сжимая виски в ладонях, дыша тяжело и глубоко. Только не так, только не возвращаться назад, бороться, держаться за жизнь, за свою сущность. Только не сдаваться. Боль становилась невыносимой, мгла огрызалась, цепляясь за сгустки нервов, пробирая до мозга костей. Он видел его, видел перед собой ясный голубой свет, он помнил его. Как он вообще мог забыть о существовании звезд? Впустить в себя искажение, позволить ему улечься внутри, захватить разум, подчинить волю? Еще несколько минут назад он был готов отречься от себя, преданно заглядывая в глаза Саурону. Возглавить его армию, сражаться с эльдар за хозяина Барад Дура? Ледяной пот, липкий и склизкий, выступил на теле, вызывая желание смыть его, смыть немедленно. Но Трандуил продолжал сидеть на полу, упираясь затылком в каменную стену, стискивая голову, вцепившись в волосы. Убить его. Он должен убить темного майа или умереть сам, положив конец этому существованию. Это решение, идеальное в своей простоте, накрыло ласковым покрывалом, удивляя своей логичностью. Почему оно не приходило раньше? Он много раз готов был умереть, здесь ли, на поле боя ли… Но никогда еще осознание близкой смерти не наполняло таким покоем. Кожу обожгла горячая струйка, вытекшая из носа. Осторожно стерев ее, Трандуил удивленно смотрел на алую каплю, испачкавшую пальцы. Тьма отступала, шипя и огрызаясь, оставляя измученную фэа опустошенной. Эльф попытался приподняться, но с удивлением отметил, что не может пошевелить ни одной мышцей. Борьба с самим собой отняла все силы, и так подточенные однообразием и неподвижностью. Он закрыл глаза, облегченно выдыхая, проваливаясь в глубокий сон без сновидений, но наполненный ярким сияющим светом.

***

Трандуил проснулся, ощущая непривычную легкость в теле. Впервые за несколько лет, проведенных в плену, эльф выспался и действительно набрался сил. Он чувствовал себя удивительно отдохнувшим и легко поднялся с гладкого мраморного пола, не чувствуя ни холода, ни усталости, что заставила его вчера заснуть сидя на камне у окна. Снаружи царила тишина и безмолвие: войска, стоявшие здесь еще вчера, бесследно исчезли, даже пепелища костров не были видны на мертвой земле. Сколько времени он провел в бессознательном состоянии? Тэтхар еще спала, и теперь, повернувшись к ней, Трандуил отчетливо видел тени, залегшие под глазами, обозначившие горькие складки у губ, и тонкие белые пряди, серебрившиеся в волосах. Эльфийка будто впала в анабиоз, перестав бороться, не отвечая на вопросы, не испытывая удивления. Все это время Трандуил не обращал на это внимания, но сейчас отчетливое понимание истоков ее состояния пронзило насквозь. Она уже почти переступила ее, ту грань, за которой заканчивалась жизнь. Он может попытаться спасти девушку, но лишь в одном случае: если она сама этого захочет. — Тэтхар, — присев рядом, синда взял в руку безвольную ладонь, мягко проводя по ней пальцами. Эльфийка слабо дернулась, открыв мутные серые глаза. Тень узнавания промелькнула в них, и слабая улыбка тронула тонкие растрескавшиеся губы. Знать бы, сколько времени провели они оба в этом состоянии! Дни, недели, месяцы? Кто может поведать им об этом? Прикрыв глаза, синда попытался дотянуться до сознания Тэтхар, возродив перед сомкнутыми веками сияние Элберет. Тоненькая паутинка, едва ощутимая, потянулась к девушке, пробиваясь сквозь переплетение серых нитей. Хрупкая искра мелькнула и тут же погасла под натиском серой мглы, но Трандуил усилил давление, заставляя искру вспыхнуть снова, разгораясь ровным несмелым светом. На большее сейчас синда был не способен: даже простая попытка установить связь через осанвэ отняла все силы, которыми еще несколько мгновений назад было наполнено его тело. Откинувшись на резную колонну, державшую тяжелый балдахин, Трандуил провел по лицу подрагивающей рукой. Несмотря на опустошенность, разливавшуюся по телу, он не мог скрыть торжествующую улыбку — он сможет ее спасти, сможет вытащить. Не сразу, постепенно, но синда был уверен в своих силах. Одно лишь вызывало досаду: он потерял так много времени! Еще в их первую встречу эльф должен был догадаться, что эльдиэ не смогла бы перенести годы рабства без следа для фэа. Но она искусно скрывала свою усталость, делая вид, что так же сильна, как и он. Каким слепцом он был! Как доверчиво пошел на поводу у Гортхаура, охотно заходя в расставленные силки. А теперь время потеряно. Много ли, мало ли: каждая минута отнимала у эльфийки возможность вернуться к обычной жизни. Или хотя бы возможность умереть по собственному желанию. А он-то восхищался ее желанием жить! С отчетливой ясностью Трандуил понимал, что именно на него, на это желание, и поймал девушку Саурон. И его. Его тоже. Желание жить — что может быть естественней для любого существа? Выжить, существовать, но дышать воздухом, пить воду, чувствовать тепло или холод. Он сам считал так недавно, лишь теперь осознав, как глупо было цепляться за телесную оболочку… Тихонько вздохнув, синда посмотрел на эльфийку. Она вновь провалилась в сон, но теперь он был спокоен, на лице блуждала улыбка — девушка видела какой-то приятный сон. Снова прикрыв глаза, Трандуил погрузился в себя, так глубоко, как только мог это сейчас сделать. Раздвигая остатки тьмы, пытаясь выжечь их, развеять. Но некоторые, особо густые темные пятна не желали сдаваться, сбегая вглубь, прячась в отдаленных уголках души, обещая вернуться… Когда эльф вновь открыл глаза, была глубокая ночь. Но сейчас огненные сполохи не приносили привычной усталости и злости. Еще никогда он не был так спокоен. Тихо поднявшись, Трандуил подошел к окну, но на этот раз взгляд его устремился не к горе, сегодня одетой в переливчатую изменчивую лаву. Он смотрел на север, туда, где должны были заканчиваться облака, где бескрайнее небо освещалось миллиардами звезд, осеняя благодатным светом армии. Они были там, стояли до последнего. Боролись, погибали, но не сдавались. И вскоре он присоединится к ним. Чего бы это ни стоило.

***

— Трандуил, — тихий голос вывел синда из задумчивости. Стремительно подойдя к кровати, Трандуил склонился над проснувшейся Тэтхар, убирая влажную прядь с лица. — Мне снился странный сон… — Отдыхай, — эльф улыбнулся, — тебе многое пришлось пережить. Но теперь, надеюсь, все позади. Скажи, ты чувствуешь Его? Тэтхар задумалась, пытаясь понять, что именно имеет в виду Трандуил, но вот лицо ее будто засветилось изнутри, заставляя девушку сиять ровным светом. — Нет, — она неверяще смотрела на мужчину, — я чувствую… себя… тебя… Но больше никого! Я столько лет не видела звезд, а сегодня они снились мне! Яркие, сияющие, родные… — Несколько дней, — поправил Трандуил. — Они снились тебе несколько дней, не одну ночь. Я сделал все, что мог, теперь дело за тобой: окончательно очистить фэа от накопившейся тьмы не удастся, но я уверен, что ты сделаешь все возможное для этого. Тут я тебе не помощник более. — Ты так говоришь, будто прощаешься, — нахмурилась Тэтхар, приподнимаясь на локте и испытующе глядя в голубые глаза. Трандуил невесело усмехнулся и отвернулся. — Каждый день здесь может быть для нас последним, помнишь? — она вздрогнула, стыдливо прикрыв глаза. Сейчас все произошедшее здесь с Трандуилом казалось искаженным и неправильным. — Я не знаю, как смогу стереть из памяти все, что здесь происходило, — еле слышно прошептала эльфийка. — Так ли уж все ты хочешь стереть? — радуясь смене темы, лукаво сверкнул глазами Трандуил. Тэтхар смутилась еще больше, заливаясь краской. Глубоко вздохнув, она тихо покачала головой. — Нет, есть то, что я не смогу забыть никогда, воспоминание, которое будет храниться в моей памяти до конца моих дней, и даже дольше, — твердо произнесла Тэтхар. — Но ты так и не ответил мне, к чему этот разговор про помощь. — Сегодня меня ждет Саурон, он прислал утром слугу, — Трандуил встал и прошелся по комнате, сцепив руки за спиной. — Он давно звал меня в фехтовальный зал, хвастался, что научит сражаться по-настоящему, а не размахивать мечом, — эльф покачал головой, останавливаясь. — Я убью его сегодня. Если смогу.