Тетрадка на спирали

      16 августа 1998 года.       Прошлой ночью я дрочил, думая о Дине и девушке, которую он трахал. Я встретил её несколько дней спустя, и она вовсе не красавица. Похоже, она та ещё сучка, любящая отвратительную розовую жвачку. Мне интересно, отчего она сучила: на мой взгляд, у неё был обалденный секс. Может быть, девушки всё воспринимают по-иному? Может, это им не особо и нравится? Мне интересно, каково это — иметь вагину. Знаю, что она становится влажной при возбуждении, поэтому девушкам, наверное, должно быть очень приятно. Конечно, иметь влагалище — не одно и то же, что иметь член.       20 августа 1998 года.       Больше эту девушку я не видел. Отец вернулся. Говорит, что мы должны выдвигаться на север. Я необычайно этому рад — наконец-то мы свалим из этого пекла. Дин вроде как не особо привязался к этой девушке и тоже был рад поездке. Надеюсь, что мы заскочим к Бобби по пути. Скучаю по Бобби. Но больше всего я скучаю по Рыжему.       21 августа 1998 года.       Мои молитвы были услышаны. Мы медленно, но верно двигаемся в сторону Су-Фолс. Даже несмотря на то что отец сказал: «охота непредсказуема, парни, ничего не могу обещать», — я практически на сто процентов уверен, что мы заедем к Бобби.       Дин сидел на переднем сидении рядом с отцом. Сказал, что только для того, чтобы помогать указывать дорогу по карте; но я знаю правду: он меня спалил. Он увидел, как я подслушивал его и девушку-с-жвачкой несколько дней назад, и сейчас думает, что я какой-то извращенец. В последние дни он только и разговаривает, что с отцом, делая вид, что меня нет рядом, всегда выбирает музыку, которую я терпеть не могу. Я, блядь, ненавижу каждую кассету из этого пыльного бардачка.       Нахуй Дина, и отца тоже нахуй. По крайней мере, я могу вытянуть свои ноги на заднем сидении и немного поспать.       Дину внезапно поплохело от мысли, что он переступил черту, прочитал то, что ему не следовало. Сэм был невероятно зол. Он злился на отца, это было понятно, но он злился и на Дина, отчего тому было больно, злился на мир только по одной, ведомой только ему причине. Читать записи было больно. Но Дин не мог остановиться, ему было очень интересно, что происходило в голове Сэма в то время. И он решил, что налаживание отношений со своим братом было намного важнее, чем небольшой укол вины. Поэтому Дин продолжил читать.       22 августа 1998 года.       Времяпрепровождение в машине — самое скучная вещь, до которой человечество когда-либо додумалось. По крайней мере, если бы я был за рулем, мне было бы на чём сосредоточиться. А так — только мили и мили дорог, и смена одного неудобного положения на другое. Дину это нравится, у него аж глаза горят, когда он всматривается в безликую дорогу, а мне просто муторно от того, насколько становится жарко, оттого, что в течение долгих часов мы не видим ни единой души в округе. Как бы я хотел осесть на одном месте, где бы я мог познакомиться с нормальными людьми. Либо вообще нигде, где кроме нас, сидящих в Импале, мы никого не знаем. Терпеть не могу, когда поочерёдно приходится общаться с кучей народа, а потом — абсолютно ни с кем. Это сводит меня с ума. Думаю, всё-таки есть смысл вести дневник.       23 августа 1998 года.       Иногда наша жизнь не так плоха, как кажется. Сегодня мы приехали к Бобби.       Не доезжая до Су-Фолс, после нашей последней остановки, Дин перебрался ко мне на заднее сидение. Мы подпевали всем песням с альбома Born To Run (должен сознаться, что они мне очень нравятся), отстукивая ритм нашими пальцами по сидению. Дин улыбался как полный придурок.       Спусти стекло, пусть ветер в волосах твоих гуляет,       Вся ночь — дорога, две полосы жизнь высвобождают.*       Мне всегда чётко слышатся именно эти две строчки, именно хриплым голосом Дина, а не Спрингстина. Знаете, иногда бывает не так уж и плохо. Импала — наш дом, и в нём Дин — только мой. Его глаза иногда бывают такими яркими, потому что охота заставляет его чувствовать себя свободным. Мы спустили стёкла, и ветер взъерошил его волосы, мы попросили отца сделать песню ещё громче, чтобы не слышать рёв мотора. Отец на повтор песню все ставил и ставил. Сейчас мы с Дином в нашей комнате в доме Бобби, а Рыжий расположился в моих ногах. Он стареет, но шерсть его по-прежнему великолепна.       24 августа 1998 года.       По ходу, я жутко влип. Шесть утра, а я уже проснулся. А причина? У Дина утренний стояк, и он как бы прижал его к моей заднице, к самой расщелине. Эрекции с нами случаются постоянно — ничего особенного. Но проблема в том, что у меня встал, когда я почувствовал, как Дин прижался ко мне. Такого раньше ещё не случалось. И я, если честно, не вполне осознавал, как нужно поступить. Это же не девчонки с их сиськами и поддельными стонами. Однажды я видел порно, в котором девушка в буквальном смысле всё имитировала, и мне это абсолютно не понравилось. Думаю, что это делает меня геем, но я не уверен точно. Ведь если от ощущения того, что кто-то трётся о вас своим членом и от этого у вас встает, скорее всего означает, что вы гей. Но это же Дин. Не знаю. Не могу больше спать, но и подрочить тоже не могу, и не могу выйти из комнаты. Дин заметит, что я не в кровати, сломя голову понесётся искать нечисть и проверять целостность всех соляных линий, и тогда мне станет вовсе не до дрочки в ванной. Блядский боже!       Дин не мог припомнить этот инцидент, но не это его беспокоило. Сэм — гей? Если и так, то почему он об этом не знал? Если Сэм до сих пор не разобрался в этом, то почему не рассказал? Или, тоненький голосок в голове Дина твердил, что проблема была в том, что Сэм не доверял ему. Одна мысль об этом заставляла Дина почему-то чувствовать себя виноватым, словно он каким-то образом не заслужил доверия Сэма.       Дин понимал, что с того момента, как он открыл дневник Сэма, прошло достаточно времени, и его младший братишка должен вот-вот вернуться. Молниеносно Дин запихнул тетрадку обратно в сумку и прошёл в гостиную, чтобы включить телевизор. Сэм пришёл мгновение спустя.       — Что принёс? — спросил Дин, не отводя взгляда от телевизора.       — Обещаешь, что не будешь меня ненавидеть?       — Я ничего не обещаю, принцесса, — фыркнул Дин.       — Я принёс собрание сочинений Джейн Остин.       — Ты действительно принцесса.       — Эй, — начал защищаться Сэм. — Ты же сам сказал, пусть будет девчачьей. Это — настолько девчачье чтиво, насколько я смог найти. К тому же здесь шесть романов, что значит, читать мы будем долго. И всего лишь доллар за всё.       — Не говорил я, что хочу девчачье, — проворчал Дин. — Но думаю, ты прав.       Он с благоговением забрал книги и не заметил, что за поясом своих джинсов Сэм прятал ещё одну книгу. ___________________________________________________________________________ * Спусти стекло, пусть ветер в волосах твоих гуляет, Вся ночь — дорога, две полосы жизнь высвобождают (Roll down the window and let the wind blow back your hair, Well, the night's busting open, these two lanes will take us anywhere) - слова из песни Брюса Спрингстина Thunder Road в моём вольном переводе.