Часть 4
16 апреля 2016 г., 00:39
29 августа 1998 года.
Я проштудировал всё, что можно: недаром же я сын своего отца. В местной библиотеке не было практически никакой литературы, связанной с братским инцестом, хотя несколько брошюр о жертвах инцеста нашлись. Естественно, это не про меня. Сто процентов. Я хочу Дина. Я хочу этого. Возможно, я всю жизнь хотел его, именно в этом самом смысле. Отсутствие информации по этому вопросу подтвердило мою теорию о том, что я абсолютно нормальный. Хотя я так и не думаю.
В дневнике отца ничего не было о существах, которые влияют на сны. Есть, конечно же, джинны, которые делают ваши сны практически реальными, и сирены, которые принимают формы человека, которого вы желаете, и заманивают в свои сети. Но я не смог найти таких существ, которые бы могли превращаться именно в то, что именно вы хотите. Да и в чем был бы смысл всего этого? Люди хотят получить то, что хотят, и если это всё время у них перед носом, они ведут себя безрассудно и по- сумасшедшему.
Как бы то ни было, я не могу перестать думать о Дине. Я лежу ночами без сна и постоянно чувствую его стояк под простынёй. У меня стоит до боли так, что хочется выть. Хочу дать ему всё, хочу стать тем, кем он хочет, чтобы я был. Хочу, чтобы он мной овладел. Хочу быть его.
Всё это невозможно, я никогда не смогу это получить. Хочу просто об этом всём забыть.
Дину было жарко и неудобно. Ему никогда до этого самого момента не было так некомфортно в своей собственной коже: сейчас же она сжимала его словно тисками. Дин думал, что мог бы запросто задохнуться от этого чувства. Но он продолжил читать.
2 сентября 1998 года.
Ну, у меня каким-то образом получается не думать об этом. Отец отправился на охоту, а Дин по ночам чёрт-те где ошивается. Не буду думать, где именно. Я нашёл бутылку бурбона, запрятанную в глубине серванта. Отец никогда не пытался хорошенько от нас прятать спиртное — он думает, что нам нет дела до алкоголя. Я выпил очень много бурбона. Первый глоток был просто отвратительный, но потом я вошёл во вкус и напился до потери сознания. Никаких снов. На следующий день я сказал Дину, что подхватил простуду, и он отпросился с работы, чтобы накормить меня куриным бульоном. Я говорил ему, что не надо, а он всё-таки настоял на своём.
Я думал, что нашёл решение своих проблем в бурбоне, но когда Дин кормил меня супом, пропасть, в которую я падал, разверзлась ещё шире.
Странно-то как. Я всегда любил Дина. Дин всегда был в моей жизни. Я приносил все свои поделки и научные проекты из школы, чтобы показать ему. Задание на научную выставку без него я бы не сделал. Я рассказал ему об Энджи Робертс. А он мне рассказал о маме. Люблю его, всегда любил его, до боли. Любовь к нему просочилась до самых моих костей, она заставляет всё моё тело дрожать. И это больно. Иногда я могу забывать обо всём, но только на секунду. Я могу отвлечься на что-то, но любовь и боль не исчезают. И никогда не исчезнут.
Как долго это ещё будет со мной твориться? Чувствую себя полным придурком.
3 сентября 1998 года.
Учёба начинается на этой неделе, а меня уже тошнит. Я встречусь с новыми людьми, все учителя будут расспрашивать о моей семье и о том, кем я хочу стать, когда закончу школу. Я не смогу приносить Дину обеды. Мы переехали на новое место, и я никогда больше не увижу мисс Сиборн. Я уже забыл, как называется городок, в котором мы сейчас живём, — где-то в Иллинойсе.
4 сентября 1998 года.
Ещё один сон, не похожий на предыдущий. Не думал, что такое может присниться. Я лежал в постели с Дином именно так, как лёг спать вечером. Во сне он шептал мне на ухо всякие словечки.
Сначала это были просто грязные слова, которые я мог вытерпеть. То есть, мне было так хорошо: это был самый сексуальный сон из всех, что у меня когда-либо были. Чёрт, это был самый сексуальный и необыкновенный опыт, настоящий или вымышленный, что у меня был. Но потом он начал шептать другие слова, особенные. Комплименты, но таким тёплым и серьёзным голосом. Он сказал, что любит меня. И я знал, просто знал, что он говорил вовсе не о братской любви. Но и это, конечно же, он тоже имел в виду. Когда я проснулся, на моих пижамных штанах уже расплывалось мокрое пятно. И я взял да расплакался.
Я спрятался в ванной, пока истерика не прошла. И мне было так херово. Сон был таким реальным. Словно на плечах своих я держал непомерную ношу, словно в моих венах бежала не кровь, а раскалённая лава. Но от этого никуда не деться, как и от света в моих глазах. Я люблю его. Я люблю его. И в конечном итоге из-за этого я отдалюсь от него.
А что хуже всего, так это то, что сны нереальны.
В этот самый момент Дин начал беззвучно плакать. Он молился, чтобы Сэм не вернулся домой так быстро, чтобы он смог продолжить читать дальше и разобраться в своих собственных чувствах. Сэм был таким грустным уже долгое время, а Дин даже не замечал. Это разрывало его сердце от боли.
4 сентября 1998 года.
Пишу это в школьном туалете. Прогулял алгебру. И что? Я прошёл этот материал ещё три штата назад.
Никогда не понимал, почему люди влюбляются. Любовь — это же хорошее чувство, да? Счастливое? От любви порхают бабочки в животе? Да нихера. Не стоит верить во всё, что слышите. Быть влюблённым — тот ещё отстой. Я не могу и трёх секунд просидеть на ровном месте. Мне всегда интересно, где пропадает Дин, что он делает, с кем он. Я всегда жду, чтобы он забрал меня из школы, или жду, пока он придёт домой. Чтобы я ни делал, хочу, чтобы Дин был рядом и помогал мне. А когда он рядом, я ничего не хочу делать.
Я просто жалок. Мы вместе уже пятнадцать лет, и я знаю, что должен был использовать свои мозги, руки и рот, чтобы выполнять простейшие задачи: практически всё время думать, касаться, говорить. А сейчас я не могу. Когда он на меня смотрит, я путаюсь в своих мыслях. Когда он находится рядом со мной, у меня всё валится из рук, чашки разбиваются на мелкие куски, домашняя работа оказывается скомканной бумагой, валяющейся на полу. Потому что я не могу ни на чём сосредоточиться. Когда он говорит со мной, спрашивает, как дела, или что я хочу на ужин, или затрагивает какую-то из сотни тем, что мы постоянно обсуждаем, в ответ я не могу выдавить из себя и слова.
Это ужасно. Ненавижу себя за то, насколько сильно я люблю его.
Дин себя тоже ненавидел. Казалось, что Сэм любил его так сильно, любил за двоих. И Дин, определённо, очень любил Сэма, любил за двоих.
![Lovehate me [18+]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_h93AoK7HlzSyXFcEJSVaqsEDCZ0NwJSY.webp)
