Пояс Толомея

— Добрый вечер, мисс Старлинг. Прошу, проходите, — доктор Лектер церемонно придержал дверь. — Присаживайтесь в кресло. Кларисса Старлинг, мельком оглядев просторный кабинет, плавно, с достоинством, прошла к указанному месту. Мужчина сел напротив, привычным движением расстегнув пуговицу коричневого пиджака в клетку, демонстрируя идеально сидящую жилетку. — Как прошел ваш день? Пациентка нарочито медленно подняла взгляд со своих колен, обтянутых поблескивающим капроном, на лицо психотерапевта, глубоко вздохнула и положила ногу на ногу точь-в-точь, как он. — Хорошо. А ваш? На губах доктора на долю секунды скользнула снисходительная улыбка. — А мой еще не прошел, мисс Старлинг. — Я чувствую упрек, — она интеллигентно улыбнулась. — В чем же? — В том, что я мешаю вашему дню пройти. Лектер моргнул. — Ни в коем случае. Но если мы попытаемся поговорить, возможно, мой день станет лучше. — Его убили, — после некоторой паузы на выдохе произнесла Кларисса. — Я видела обезображенное тело того, кого хорошо знала. Теперь, глядя на родных, прохожих, на вас… я четко вижу, что это может произойти с каждым. Через пару часов любой из нас может разлагаться в багровой луже с вырезанным языком. Вот вы, доктор Лектер, не боитесь такого исхода? Доктор Лектер повел руками: — Не боятся только недалекие люди. Бояться — это нормально. — Мне не кажется уместным произносить слово «нормально» в такой ситуации. Оно вообще имеет окрас посредственности и некоторого плебейства... Впрочем, прошу прощения, — виновато помотав головой, извинилась Кларисса. — Я мешаю вашей работе. Вы простите мне мою грубость? — Разумеется, мисс Старлинг. Разумеется…

***

двумя неделями ранее Хруст черепной коробки в этот раз раздался громче, чем следовало. Маленькие ручки в некогда абсолютно белых латексных перчатках, нынче окроплённых кровью, резко отдернулись от чужой головы. В левой руке был зажат распатор. Шуршание бахил по выцветшему линолеуму и оценивающий взгляд серо-голубых глаз. «Работа дилетанта», — таков был их вердикт. Но не рубить же кость топором, в самом деле… Даже если бы ему и нашлось место в бездонной дамской сумочке. Обреченно вздохнув, девушка упаковала инструмент, содрала с запотевших ладоней медицинские перчатки и убрала их в целлофановый пакет, сменив на кожаные. Затем сняла верхние бахилы, также испачкавшиеся в крови, и отправила вслед за перчатками. Последний раз бросив задумчивый взгляд на тело, она покинула кабинет тем же путем, что и вошла — через открытое окно кабинета, который располагался на первом этаже. И уже на улице она избавилась от вторых бахил, как только ступила с газона на асфальт. Спокойным шагом дойдя до парковки и кинув пакет с уликами на второе дно багажника своей машины, девушка распустила тугой пучок русых волос на макушке, аккуратно взбив их руками, и направилась к главному входу. Прохладный ветер не давал мыслям уйти слишком глубоко, а лезущие в глаза и рот локоны то и дело рассредотачивали внимание, прерывали мучавшие ее вопросы. «Все же — стоило оно того?», «правильно ли, что его?», «а совесть собирается подавать признаки жизни?..» Билл — охранник университета Джонса Хопкинса — буркнул ответное приветствие, не отрывая взгляда от телевизора. Все было как обычно: зеленая стрелочка, когда рука в перчатке приложила пропуск к турникету, коридор, только с половиной включенных ламп под вечер, поворот за угол, еще несколько метров и нужная дверь. Билл сладко потянулся и зевнул. Его желудок начинал выпевать трель, намекая на обильно смазанный майонезом сэндвич, лежавший в холодильнике, но подняться с насиженного теплого местечка было сложно. Наконец, ободряюще хлопнув себя по пивному брюшку и усмехнувшись мысли, что так и умереть с голоду недолго, Билл со скрипом поднялся и протянул руку к холодильнику. Нос уже чувствовал обволакивающий запах хлеба, а слюнные железы активно заработали, как раздался короткий женский вскрик из глубин полутемных коридоров. Вздрогнув, а затем оторопев на несколько мгновений, Билл неуклюже рванул на шум, одной рукой придерживая брюки за ремень. Помельтешив по коридорам, он таки обнаружил источник звука: в проеме кабинета № 103 к дверному косяку прижималась всмерть перепуганная студентка. Та самая студентка, что зашла в университет несколькими минутами ранее. Билл недоуменно заморгал, подтянул мешковатые штаны и заглянул в комнату. Краска мгновенно сошла с его лица, а руки, державшие ремень, сами собой безвольно повисли вдоль тела: за преподавательским столом сидел мужчина в венецианской маске, его желтоватая рубашка была покрыта багровыми пятнами, обе руки покоились на рабочем столе ладонями вверх, а между ними растекалась кровавая лужа, посреди которой лежал какой-то ошметок. — Нужно… — девушка бросила короткий взгляд на охранника. — Нужно вызвать полицию. — Д-да, — сипло произнес он и, неловко прикоснувшись к ремню, отдернул руки, а затем перебежками направился к стационарному телефону. Кларисса Старлинг проводила Билла сочувствующим взглядом. Как только он скрылся за углом, она меланхолично вздохнула и, еще раз цепко оглядев кабинет, неспешно пошла к выходу дожидаться приезда полицейских и, как она могла предположить, ФБР.