Пояс Толомея

— Что вы ощутили, когда увидели труп? — на втором сеансе доктор Лектер наконец-то решился задать этот вопрос. Будь его пациентом любой другой человек, но не мисс Старлинг, он бы повременил с такой прямотой еще несколько недель. Однако профессиональное чутье подсказывало, что здесь можно было не осторожничать. — Хм… — протянула Кларисса, медленно скользя глазами по книжным полкам за спиной психотерапевта. — Шок. Неверие. Ужас. — Именно в таком порядке? — Да. Доктор удовлетворенно кивнул. — Скажете, что это «нормально»? — усмехнулась краешком губ пациентка. — Не скажу. Вы вполне ясно дали понять, каково ваше отношение к этому слову. — Просто обучаясь на психолога, я пришла к выводу, что «нормальность» — это разновидность «ненормальности». Я не хотела ставить какие-либо рамки. — Все люди в некоторой степени нормальны и ненормальны одновременно. Проблемы начинаются тогда, когда одна из сторон сильно превалирует над другой. "Акцентуация...", - подумала Кларисса и слегка склонилась в кресле в сторону психотерапевта, проницательно заглянув ему в глаза. — А как отделить одно от другого, если психика — не коктейль Б-52 с четко выраженными слоями? Доктор Лектер ответил на требовательный взгляд и, также склонившись, еще сократил расстояние, разделяющее его и пациентку: — Взять пробу жидкости и провести анализ.

***

Джек Кроуфорд беззвучно выругался и прервал звонок, чуть не продавив экран телефона. Грэм не отвечал. Уже было начало одиннадцатого, и даже если бы глава отдела бихевиористики таки достучался до профайлера, тому понадобилось бы как минимум два часа, чтобы добраться из Вульф Трапа в балтиморский исследовательский университет. Оставлять тело до утра было нельзя, а судить о мотивах убийцы на основе лишь своего собственного мнения Джек не решался. Обведя недовольным взглядом кабинет, заполненный мельтешащими работниками ФБР, Кроуфорд приложил телефон к уху. — Слушаю? — раздался в трубке полный буддийского спокойствия голос. Иногда в разум Джека закрадывалась крамольная мысль, что доктор по утрам до завтрака закидывался транквилизаторами. — Доктор Лектер? Это Джек Кроуфорд. Простите, что так поздно. — Не извиняйтесь, Джек. Что-то случилось? — Я не могу дозвониться до Уилла. Он там у себя бродит по лесу с собаками или еще черт знает что, а нужен специалист, пока труп находится на месте преступления в нетронутом виде. Неудобно вас просить, но обстоятельства… — Вы как всегда очень скромны, Джек, — по голосу было слышно, что Лектер улыбается, — не относя себя к специалистам. — Рядом с вами и Уиллом я чувствую себя полным профаном. И, в любом случае, свежий взгляд никогда не повредит. — Где труп? — Университет Джонса Хопкинса, кампус Хомвуд. — Уже выезжаю. — Спасибо, доктор Лектер.

***

— …Существует по меньшей мере еще одна причина, объясняющая необходимость соблюдения принципа морально-позитивного эффекта исследования. Деятельность психолога еще не до конца понятна людям, особенно тем, кто имеет низкий уровень образования. Иногда ее путают с профессией психиатра или сравнивают с работой гипнотизера. Все это вызывает определенные опасения у людей, боящихся, что психолог будет манипулировать ими или раскроет их сокровенные тайны и начнет использовать эту информацию не по назначению. Поэтому соблюдение принципа морально-позитивного эффекта исследования важно для поддержания имиджа и авторитета профессии в целом. С этой же целью важно, чтобы посетитель каждый раз узнавал что-то новое во время работы с педагогом-психологом. Преподаватель говорила и говорила, ее резковатый, с нотками истерии голос разлетался по огромному лекторию, перекрывая облако скрипов, шорохов, перешептываний. Кларисса Старлинг сидела в центральном ряду, положив ногу на ногу. Ее правая рука покоилась под столом на колене, а левая неспешно, практически лениво, записывала в лекционной тетради основные тезисы. Почерк был аккуратным, ровным, и только при особо внимательном рассмотрении можно было заметить, что каждая строчка едва уловимо стремилась вверх. — Никогда не могла постичь искусство аккуратного письма. Сидевшая справа от Клариссы девушка с жиденькими каштановыми волосами и очень милой улыбкой благоговейно смотрела в тетрадь соседки. — Лара, ты мне это говоришь почти каждый раз, когда пропущенных тобою лекций накапливается больше трех. — И давно ты уловила закономерность, мисс Марпл? — в зеленых глазах появилась хитреца. — Вот только что, — убедительно склонив голову, ответила Кларисса. — Когда ты сказала это в триста тридцать третий раз за время нашего обучения здесь. — Не расточай яд понапрасну! — откинулась на стуле Лара. — Прибереги его для своего психотерапевта. Старлинг аккуратно поставила точку в конце записанного предложения. — В чем тогда смысл лечения? — Это вас нужно спросить, Симона де Бовуар! Вы всегда были квалифицированным специалистом по смыслам! Вот скажи, — Лара придвинулась ближе, — неужели тебя пробил такой шок, что ты решила обратиться за помощью? Ты, которая всегда во всем разбирается сама! — Я так плохо похожа на человека, пережившего шок? — произнося это, Кларисса неотрывно смотрела на лектора. — Ты похожа на человека, который скорее замкнется в себе, нежели пойдет к какому-то пафосному мужику, дабы поговорить о наболевшем, — Лара внезапно коснулась предплечья соседки. — А, может, Амур выстрелил в твое незащищенное, не успевшее отойти от шока сердце, когда этот психиатр появился на пороге универа? Такой мужественный, серьезный, готовый поддержать… Будто спустившийся с небес херувим! При прикосновении Старлинг бросила короткий взгляд на руку. Выслушав теорию однокурсницы, она повернула голову и улыбнулась, положив свою ладонь поверх чужой, не отрицая и не соглашаясь. «В таком случае, кто же тогда серафим? ..»