Пояс Толомея

Уилл Грэм снял очки и положил в карман куртки, в который раз забыв, что подкладка разошлась по шву, и они могут запутаться в длинных нитках. Это было уже второе убийство за месяц в университете Джонса Хопкинса, и его можно было бы расценивать как подарок следствию, но стерильная чистота мест преступлений все сводила на нет. — Так, все на выход! Шевелитесь, шевелитесь! — повелительный голос Джека Кроуворда мгновенно сдул криминалистов. Затем он обратился к профайлеру: — Позовешь, когда закончишь. Уилл едва заметно кивнул и, когда хлопнула дверь, медленно закрыл глаза. Ночь. Негромкий щелчок, а следом — поскрипывающе-шуршащий звук отъезжающего окна. Тяжелое дыхание: я силен, но тащить на себе труп заплывшего жиром уборщика — то еще удовольствие. Я перебрасываю его через подоконник, ставлю рядом небольшой проигрыватель и проникаю в помещение сам. Темно и тихо… Какое-то время я даю себе насладиться этой прекрасной картиной: чистая магнитно-маркерная доска, хранящая в своей памяти множество научных формулировок; пустой преподавательский стол — на нем что-то лежит? — наверняка кто-то из студентов забыл ручку; ряды парт, с каждым ярусом все больше теряющиеся во мраке. Своеобразный одеон двадцать первого века, так тривиально смотрящийся при свете дня, под луной отдает опустевшим после чумы храмом. Но время идет, и я должен довести свой урок до конца. Ведь ночью преподаются самые истинные уроки, особенно для тех, кто не боится ступить в неподдающееся зрачку темное пространство. Я возвращаюсь к телу и заволакиваю его в лекторий, предусмотрительно не забыв придержать ноги в тяжелых ботинках, которые могут создать ненужный шум. Так, хорошо… Куда же тебя положить, ягненок? На преподавательский стол? Очень символично, не спорю, но ты слишком отдавался при жизни чревоугодию, а сейчас настало время возвращать долг. То, что с тобой случилось — большая удача. Будь горд, что тебе посчастливилось посодействовать просвещению ближнего своего. Да и вдруг кто возжелает вернуть забытую ручку… Она должна остаться там, где ее будут искать. Мы же воспитанные люди, не правда ли? Я переношу тебя на первый ряд парт — ты будешь располагаться в партере, несмотря на скудную зарплату. Я бы тебе спел арию Яго, в которой — я уверен — ты бы при большой натуге уловил нечто родное, но спектакль не для тебя. Ты — и есть спектакль. Аккуратно отделяю заранее пропиленную макушку распатором и кладу рядом. Леди, вы пытались этим инструментом вскрыть череп? Помилуйте, хоть бы коловорот взяли. Хотя уверен, что вы до сих пор себе не простили подобную наивность. Но моя задача не пристыдить вас, а лишь показать — как надо. Остался последний штрих. Венецианская маска Вольто — довольно интересная идея вашего дебюта, но так как вы совсем неопытны — а отпираться вы не будете, слишком умны — мой намек будет прост и изящен. Я возвращаюсь к окну за проигрывателем и переношу его к телу. Признаться, я больше предпочитаю Томазо Альбинони*, но не уверен в ваших познаниях, а его Adagio совершенно не подходит для такого случая. Нажимаю кнопку «play» и ставлю на повтор. Светлая музыка нещадно контрастирует с обстановкой, и в этом есть своя прелесть. Уилл со всхлипом вынырнул из видения и провел ладонью по лицу, снимая с него остатки чужой личности, словно налипшую паутину. Самая тяжелая часть работы — вовсе не примерка шкуры убийцы, как думали многие, а попытка объяснить другим его действия, мотивы, чувства, в конце концов. Тем, кто не в состоянии сделать это сам. В такие моменты Грэм особенно остро ощущал, как им пользуются. — Джек! Кроуфорд мгновенно оказался в лектории, словно караулил у двери, подглядывая в замочную скважину. — Что ты видел, Уилл? Уилл рвано выдохнул, его губы дрожали. — Это урок. Он хотел показать ей, как надо. — Ей? — вскинул брови Джек. — Да. Мне сразу показалось, что предыдущая жертва — работа подростка или женщины. Но это — профессионал: умный, холодный, расчетливый. Скорее всего, с манией величия или, по крайней мере, с чувством сильного превосходства над другими. — Он знает второго убийцу лично? Вот, начинается. Вытягивание всех соков. Столько, сколько возможно, чтобы продвинуться в расследовании, пока не останется ссохшаяся беспомощная оболочка, которая уже не будет способна ни на что. — Возможно. Но он точно знал, что она это увидит вживую. Кроуфорд нахмурился и изобразил подобие мыслительного процесса. Он всегда так делал, когда уже получал основную информацию от других, и его задачей оставалось лишь направить подчиненных по готовому следу. — Нужно просмотреть список всех, кто был в это утро на занятиях в соседних классах и успел увидеть труп до того, как преподаватели закрыли к нему доступ. — Да, вот только их будет больше сотни, — раздраженно потер шею Грэм. — Ты сам сказал, что адресат — женщина. Значит, их будет вполовину меньше. — Джек, мы в психологическом университете, тут учатся будущие психологи и педагоги. Как думаешь, какой процент парней в любом потоке? Кроуфорд несколько ссутулился, но твердости в голосе не потерял. — Если понадобится, мы проверим каждую студентку этого города. И ты, Уилл, вместе с доктором Блум и доктором Лектером, нам поможешь.