Аномалия

Этой ночью выпал снег. Как же он сейчас кстати. От батареи идёт неимоверное тепло, что кажется, целую Африку засунули в трубы и она отдаёт тепло холодному Пекину. Руки так странно сплетены в замок, что сквозь темноту не разберёшь, где – чьи, дыхание еле слышно, но стук сердца перебивал, кажется, все звуки вокруг. Махровое одеяло, что еле закрывает два обледенелых тела, добавляет тепло через тонкую ткань, свисая практически на пол. Нежный поцелуй слетает с губ омеги и тот спускается вниз. Альфа осматривает оголенные ягодицы, что покачиваются из стороны в сторону, накаченные ноги, и это несомненно вызывает восхищение. — У тебя было много альф до меня? – тихо произнёс О. Лухан обернул вокруг бёдер белое полотенце и повернулся к Сехуну. — Ждёшь ответа "да"? – он усмехается и подходит ближе, — никогда не слышал о фаллоимитаторах? Я как в песне, ублажаю. себя. сам*— на каждом последнем слове он делал паузу и наблюдал за реакцией каменного лица Сехуна. — Оленёнку было одиноко? – альфа строит забавную гримасу и обнимает за шею старшего. — Нет. Альфы есть совершенно разные. Мне попадались подонки, но один человек запомнился мне навсегда. Кнут и пряник, я бы так его назвал. — И что же, первая любовь? — Первая ненависть к самому себе, можно сказать, — омега отстранился от Се и вздохнул. — Три часа ночи, идём спать, — легко, Лухан ухватил О за руку и утащил в спальню. *** — Придурок, ты решил окончательно игнорировать меня?! Я звоню с часа дня, ты уж точно не можешь спать в это время. Ну так... Что? – успокоил себя Ифань, – я скоро буду у тебя, так что собирайся, ладно? — парень нахмурил густые брови и ещё несколько секунд просидел без ответа. — Ты меня слышишь, Тао? — ответа снова не последовало, поэтому альфа тут же вскочил на ноги с мягкого кресла. — Если ты издеваешься, то это не смешно! Ты дома, ЦзыТао? — он пытался разобрать хоть малейший звук, но на фоне было лишь странное шуршание и тихие, еле слышимые вздохи. — Тао? — из уст омеги вылетел слишком громкий, и столь протяжный стон, что в ту же секунду сорвал голову альфе.. — Я... Не могу сказать тебе этих слов... — снова стоны, которые стали больше похожи на крики. — Не смей приезжать, Ву Ифань. Не сейчас, — увы, его просьбы никто не слышал. Добрую минуту назад, альфа уже умчался к омеге. В голове все перемешалось и лишь в ушах звучал стон Тао, будто Ву стал заядлым шизофреником. В лифт альфа залетает мгновенно, не обращая внимания на ошарашенных людей рядом. Он нервно расстёгивает молнию куртки и оттягивает тугой галстук на шее, что давил будто удавка. Залезает в карман штанов и вытаскивает ключи. Подлый поступок заиметь ключи истинной омеги, но они предназначены именно для этого случая. Но Ву не думал, что он наступит так скоро. Дрожащими руками он открывает дверь и залетает внутрь. В нос сразу ударят запах омеги. Он слишком странный, отдаленно напоминает вишню, но доминирующий запах – сирень. Осторожно, альфа зашёл в спальню, но то, что он увидел там, снесло крышу окончательно. Белые простыни и одеяла были до ужаса помяты, что не свойственно чистюле Тао, а тело самого омеги было завёрнуто в непонятные куски ткани, что раньше, видимо было простынью. В ту же секунду, по комнате разнесся громкий стон и выкрик имени. Альфа стянул ткань и опустился на постель. Омега нехотя открыл глаза и против воли потянул руки к шее парня. — Я... Пожалею об этом через несколько дней... Но сейчас, — Ифань впился в губы Тао и обхватил тонкую спину. Опускаясь ниже, на белоснежную шею, Ву заметил, как омега дёрнулся под жадными поцелуями альфы. — Это безумие... – выдавил из себя Хуан, содрогаясь под сильными руками Ифаня. Ву стянул с себя костюм и швырнул на пол дорогую ткань. Он хотел поехать с Тао на важное мероприятие, но его планы поменяла случайно взятая трубка. Чувствуя, как стояк пульсировал сквозь тонкую ткань боксеров, Хуан пытался отстраниться, но его попытки не увенчались успехом. Он не смог сдвинуться и на сантиметр. Омегу опускают на смятые простыни, а тот извивается и жмурится от желания, но Ифань не упускает возможности снять столь не нужную сейчас одежду, а, в частности, нижнее белье. Альфа раздвигает ноги заждавшегося парня и несколько секунд любуется, как смазка вытекает из растянутого кольца мышц. — Нет, Ифань!... Нет! — но его слова еле слышны в задыхающемся стоне, когда властный альфа протягивает пальцы и вставляет, резко и грубо. Будто заставляет понять, что дороги назад уже нет. Тао хватает воздух, словно рыба выброшенная на берег. Извивается под пальцами и жаждет чего-то большего. Ву подтягивает Хуана за лодыжки, кладёт ляжками себе на бёдра. — Пре... зерватив! Умоляю! Надень его! — парень жмурит глаза и хныча, хватается маленькой ладошкой за запястье альфы, но тот потянулся за поцелуем и вошёл в беспомощную омегу полностью, выбивая из него громкий вздох. Выгибается в спине, царапает ноготками кожу Ифаня, а тот, тихо рыча куда-то в шею, не спешно двигается. Поглаживая худую спину, перебирая пальцы по позвонкам, альфа вызывал сбитые стоны, смешивая удовольствие и боль. Губы парня исследуют каждый участок кожи Тао, он гладит его, закрывая глаза и наслаждаясь. Ловким движением он переворачивает его и ставит на колени. Движения Ву стали быстрыми и резкими, он сжимал талию омеги, с силой двигая на себя. Он словно потерялся во времени, в изгибах тела, стонах. Уставший Тао ложится на живот, замечая это, Ифань переворачивает его на спину, и осматривает заплаканное лицо. Омега начинает стонать, когда альфа касается его плоти, и берет в ладонь. Чувствуя разрядку, Ву впивается в губы Хуана и изливается внутрь, отчего, Тао распахивает глаза. Парень разрывает поцелуй и ложится рядом. Омега чувствует легкое удовлетворение, но тут же его накрывает новый поток слез. *** Утро зимнего дня могло быть и лучше, если бы светловолосый парень не нёсся по лестничным пролетам какого-то странного жилого квартала. В его голове пролетели мысли: если бы он свернул себе шею, поскользнувшись в таком сомнительном месте, было бы куда лучше, нежели просто бежать от произошедших действий этой ночью. Он выскочил на улицу, чуть не запнувшись о неполноценную ступеньку внизу, чертовы строители плохо рассчитали ступени, – выругался он про себя. Холодный воздух окутал легкие и обжег красноватую кожу. Сердце пульсировало где-то в висках, словно басы в клубе, глуша мысли. Нужно бежать отсюда. Немедленно. На небо наползли свинцовые, тяжелые тучи, пропитанные водой, что казалось не свойственным для конца декабря. Как только захлопнулась дверь в квартиру Лухана, Сехун перестал понимать, зачем он вообще сбежал. Это не понятное чувство, словно паразит, закралось в его сознание и навело невообразимый хаос, так же, оно наносит большой урон сознанию редактора. Что же дальше? Столько лет безответной любви? Или... Уже не совсем любви? Почему чувство угнетения наполнило молодое сердце, и заставило выпустить чувства наружу? Парень сорвался с места, и не оглядываясь, набирал скорость. В окне виднелся силуэт смоляных волос, и глаза, наполненные то ли интересом, то ли разочарованием. Альфа хватал ртом воздух, обжигая легкие и кожу щек, пытаясь сдержать яростный крик. Зеваки и офисные клерки плелись по утренним улицам и с опаской оглядывались на безрассудного парня. Когда сил не осталось совсем, он остановился, хватаясь за колени и тяжело дыша. Через несколько кварталов Сехун набрел на знакомый двор, и через пару минут был уже в тёплой квартирке. Потирая руки между собой, он пытался отогреть замёрзшие пальцы. Время, когда потребность составляет лишь горячая кружка чая, интересная книга в твёрдом переплёте, и тёплый плед, настало. Альфа располагается на кровати и сжимает пальцами пульсирующие виски, переваривая мысли о прошлой ночи. Восемь утра. Время, когда город неторопливо оживает, время, когда мысли приходят в порядок. Нужно отправляться на работу, его снова ждут кучи неотредактированных текстов и какое-то успокоение. Писатель появится в офисе не скоро, а Лухан точно не найдёт его, даже будучи невообразимым гением. Все же, он не телепат. Тёплое пальто согревает этим утром сильнее, чем горячая кружка чая. Сехун плетётся по улице и проклинает этот день. Слишком плохое начало. Альфа поднимается на нужный этаж и заходит в кабинет. Ничего не изменилось. Все тот же запах типографской краски в воздухе, светлые жалюзи на окнах и пустая кружка на столе. Он садится за стол и выдыхает, пытаясь привести мысли в порядок. Закрывает глаза. В сознании, то и дело, всплывают воспоминания из прошлой ночи: запах, стоны, прикосновения. Горящие глаза омеги. Его превосходное тело. Мысли не дают покоя, и словно в фильме, начинают всплывать быстрее, будто он набрел на минное поле. В кабинет врывается подчинённый О, и Сехун наконец распахивает глаза. — Не желаете кофе? – безмятежно и осторожно спрашивает парень. — Нет, пока я тебя сам не вызову, не входи, – приказал редактор. Мужчина поклонился и вышел. Альфа выдохнул и включил компьютер, перед глазами появилась новая глава из книги Хуана. Нужно ему позвонить. О набирает знакомый номер и ждёт ответа. Один гудок, два, три. Обычно он берет трубку сразу. "Неужели... Он снова с ним?" — подумал про себя альфа.