Аномалия

Кое-как, Лухан, доносит пьяное тело до своей маленькой квартирки на окраине города. На лестничных пролетах красуются мертвые листья, миксуясь с окурками сигарет и пустыми банками пива. Нищий студент — подобающее жильё. Открыв дверь, он затаскивает Сехуна, и кладёт на пол от боли в пояснице. Сам худощавый, но как показалось Лухану, он весит больше сотни. — Ты в курсе, что от тебя несёт? Господи, на твоих щеках, что, трехдневная щетина? — вразумительного ответа не последовало, парень лишь буркнул что-то невнятное и закрыл тяжёлые веки. Лухан стянул с себя обувь и попытался похлопать по щекам пьяницу. В ответ лишь непонятные звуки отрицания. В результате этого, Лу, затащил того в ванную. Стянув джинсы и поло, а после на пол полетело нижнее белье, но по правде, их сам стянул Сехун. — Ты... — альфа попытался возразить, но сам же плюхнулся в тёплую ванную. — Ты серьёзно думаешь, что я залезу в ванную? — Ты уже там, идиот, — Хань присел на пол, рядом с ванной, мало ли этот пьяница окажется ещё и утопленником. — Слышишь, гений... Скажи, почему мне так больно думать о нем? — альфа ушёл под воду по шею и прикрыл глаза. — Спустись вниз на землю. Он не твоего поля ягода, или как там говорится. Ты просто.. — Сехун вздохнул, тем самым перебил парня. — Я понимаю. Посмотри, что я сейчас делаю, — он рассмеялся, но в этом прочитывалась некая печаль, — в черт знает какой квартире нахожусь. Что он сейчас делает... Даже этого не знаю, — разозлившись, олень, встал на ноги. — Ты – идиот. До сих пор не понял? — Лу прямо в джинсах залез в ванную полную воды, садясь на бёдра альфы. — Твоя пьяная голова, видимо, не может чувствовать иначе? — Хань впился в губы Сехуна. Секунда, и приятный запах заполняет пространство. Что за черт? Его губы слишком мягкие, или же тёплая вода размягчила их? Вкус? Нет, совсем нет. — Ты – тупой идиот. Совсем пьян? Твой писатель не может сравниться со мной, так ведь? — видимо у омег вошло в моду пользоваться одеколоном, что отбывает их собственный запах напрочь. Коснувшись губ повторно, Сехун не смог уже что-то поставить против. Слишком приятно. Слишком близко. Положив большие ладони на ягодицы омеги, парень сжал их сквозь джинсы. Внизу живота начало возникать желание, словно завязываясь в узел, слишком приятное и тягучие чувство, заметил О. *** Омега спал слишком не спокойно. Такое состояние не свойственно человеку, с железным иммунитетом, но все же. Всю ночь Тао бросало в жар, отчего тот покрывался каплями пота на лбу, но проснуться ему мешал столь интересный, но не менее беспокойный сон. Какая-то окраина города, можно сказать провинция. Место похоже на дом, где Хуан провёл своё детство и подростковый период. Он стоит перед зеркалом в полный рост, прищурившись, можно сказать, на вид ему лет 17, не больше. Волосы странным образом взъерошены, а белая футболка вся в порезах и красных пятнах. Он не чувствует боли или неприятных ощущений. Несколько минут он рассматривает свой вид. С улицы доносится детский плач. Что это? Тао срывается с места и вылетает во двор. Рядом с цветущим персиком сидит паренек, ему не больше десяти, это точно. На глаза падает челка, отчего сложно рассмотреть лицо. Омега попытался окликнуть его, но все тщетно, тот либо его не слышит, либо упорно делает вид. Цзытао узнает Сехуна в пареньке. Почему он? Ребёнок плачет, вытирая крохотными ладонями слезы. Что происходит? Почему? Хуан подходит ближе, но маленький О срывается с места и бежит к реке. Остановившись на секунду, чтобы перевести дух от бега, омега замечает, как ребёнок срывается в овраг, и Тао не может ничего сделать. Он кричит, пытается сдвинутся с места. Вокруг него возникают голоса. Обманщик. Лжец. Как ты мог так поступить? Я тебе верил. Слова вылетают с разных сторон, поражая слуховой орган парня, тот хватается за голову, начиная стонать во все горло. Хуан просыпается. *** Хватая за волосы, парень впивается в губы Лухана, падая вместе с ним на холодный пол. Вода впиталась в джинсы и они стали заметно тяжелее, тем самым стало намного труднее их стянуть с омеги. Какой же Сехун дурак. Алкоголь вещь все же ужасная. На шее Лу возникают засосы разных размеров и цветов. Стягивая футболку, О рычит от удовольствия. Слишком странное чувство, обладать истинной омегой. Проводя языком по накаченному животу, альфе все же удаётся расправиться с тяжёлыми джинсами и оголить молочного цвета кожу. Поцелуями он покрывает низ живота и облизывает стоящий орган, от чего омега вздрагивает и резко выдыхает. — Гений, как тебе? Уже не считаешь меня таким дураком? — Заткнись... А-ах, — выдыхает Хань. Приятно, слишком приятно. Сехун нежно касается пальцами кольца мышц, проникает внутрь. — Большой опыт? Уже растянут, — альфа не может понять, откуда такие слова берутся в его голове. Он совершенно не такой. Сехун входит резко и полностью, заставляя омегу выгнуться в спине словно кошка. О рычит и начинает вбивать парня в напольную плитку. Непристойные звуки заполняют коридор и температура повышается до рекордных отметок. *** Омега распахивает глаза и резко стонет. Нет, только не сегодня. Он хватается за поясницу и закатывает глаза. Шесть месяцев этого не было, и вот обязательно сегодня. Течка самый ужасный период, который Тао мог придумать. Если есть дорога в ад, то Хуан представлял её именно так. Еле дойдя до водопроводного крана, он сделал глоток воды. Чертово похмелье. По ногам начала растекаться смазка, и Тао уронил стакан на пол, что в ту же секунду разлетелся на мелкие куски. Дыхание участилось и парень кинулся в ванную. Эта чертовщина происходила с ним крайне редко, но доставляла огромные проблемы. Парень залетает в комнату и обливает голову холодной водой, на несколько минут приводя себя в чувства. Краем глаза он увидел на кухне время, около часа дня. Прекрасно. Такой же проблемой, как стихийное бедствие являлся Ву Ифань, что скоро надоедливо будет звонить омеге. Сейчас единственное желание в голове Цзытао, это оставаться в этой ванне, обливаясь ледяной водой, но по своей омежской природе, он хотел до одури трахаться. Но разум пока-что побеждал. Дело времени. Прошло около часа. Лёжа на холодном кафеле, Хуан обругивал само понятие "омега". Природа наградила его высоким ростом, накаченным телом и взрывным характером, но с половой принадлежностью природа явно ошиблась. Тао дышал глубоко, будто задыхаясь от желания, но в то же время сдержанно. Контроль, сейчас самое главное. Чувство, что разрасталось с каждой секундой от поясницы прямиком к кольцу мышц, доставляло невообразимую боль. Все тело ломило, а по ногам растекалась жидкость. Внутри все органы сводило, кололо и тянуло, а стоящий член требовал разрядки уже несколько часов. Ифань, Ифань, Ифань. Эта наглая сволочь никак не выходила из головы, а тем более его запах. Нужно перебраться на кровать и зарыться в одеяло. На полу холодно и чувствовать себя таким беспомощным Тао не любил, поэтому нашёл силы переместиться в спальню. Телефон трезвонил несколько раз. Хуан даже бровью не повёл. Очевидно, что это был Ифань, Сехун больше к нему не подступится, играть с двумя альфами слишком опасно, в итоге все равно кто-то проиграет. В комнате разносились стоны, а омега в бреду растягивал себя, выгибаясь в спине от желания. Телефон все названивал и названивал, наконец, Тао дотянулся до него, но нажав не на ту кнопку, он ответил на звонок. *** Переворачиваясь, парни меняются ролями. Уже Лухан елозил на смуглых бёдрах Сехуна, и стонал с каждым толчком все громче. Омега коснулся губ альфы, а тот зарычал в поцелуй. Восхитительные чувства. Губы Ханя распухли и покраснели от жёсткого поцелуя, но О был даже рад, ему идёт этот цвет. — Я даже... Сейчас не могу понять, о чем ты думаешь, — в спешке произнёс Лу, а после почувствовал, как горячая жидкость разлилась по внутренностям, и вытекая, спускалась каплями по молочным бёдрам. Сехун застонал и прикрыл глаза. Обессиленно, омега упал на широкую грудь, переводя дыхание.