Котёнок

      Гермиона готовилась покинуть больничное крыло. Джинни принесла ей вещи, чтобы она смогла переодеться, закрывшись ширмой. Она задержалась на два дня, получая домашнюю работу через мадам Помфри, которая все время ворчала о том, что Гермиона не должна выполнять столько заданий, пока не выпишется. Все ее уроки были сделаны, и она была рада снова вернуться в классы. За исключением зелий. Конечно, она хотела снова увидеть Сев… профессора Снейпа, но в то же время эта мысль немного пугала ее. Она не была уверена, как он отреагирует на ее возвращение. Как отреагирует она… Она написала все эссе в меру своих способностей. Мадам Помфри сказала, что Снейп принес их, пока Гермиона спала. Девушка пожалела, что не проснулась в тот момент. Она хотела поблагодарить его за то, что он заботился о ней, но не упоминая о подробностях. Просто сделать вид, как будто ничего не произошло. Может, тогда он смог бы простить ее. И может быть, тогда она смогла бы забыть о том, как трепещет ее сердце каждый раз, когда она думает о нем. Он снился ей по ночам. Его улыбки, смех его глаз, когда он с любовью смотрел на нее. Раньше он смотрел на нее с любовью. Он больше не будет смотреть на нее так. Теперь его глаза всегда будут холодными, когда он будет смотреть на нее. Она была не более, чем студентка. Недостойная его внимания. Сейчас он, наверное, ненавидит ее. Слезы защипали ей глаза, и она перевела взгляд на свое запястье с воротником на нем. По крайней мере, у нее осталось хоть что-то на память о нем. Что-то, что напоминало бы о настоящем Северусе, которого он скрывал от мира. Она смогла выявить его истинную сущность. Когда она осталась с ним, она поняла, что больше всего на свете он хотел иметь друга. Она стала этим другом, и он доверился ей. А она предала это доверие. Она пнула кровать. Что же ей теперь делать? Очевидно, он сейчас запер свое сердце на замок. Учитывая ее предательство, как он собирался принять ее во второй раз? Слеза скатилась по ее щеке. — Гермиона, ты скоро? — позвала Джинни по ту сторону занавески. — Почти все, — ответила Гермиона. Она чувствовала нетерпение Джинни поскорее пойти на обед. Она подумала о том, что сказала ей мадам Помфри перед выпиской. — В течение некоторого времени вы можете ощущать себя котенком, мисс Грейнджер. В вас, возможно, еще будут проявляться некоторые кошачьи инстинкты, но со временем они исчезнут. Я не знаю, как долго это продлится, но время от времени вы будете замечать, что действуете как кошка. Но вы просто принимайте зелье и ни о чем не беспокойтесь. Гермионе было интересно, почему она до сих пор чувствовала эмоции других людей, как тогда, когда она была котенком. Особенно ее удивляло, почему у нее проявлялся рефлекс лизать себе руку и потирать ею лицо, как у умывающейся кошки. Слава богу, вокруг никого не было. Теперь она знала, почему вела себя как кошка, но это все равно немного нервировало ее. Она накинула на себя мантию и сунула руку под подушку. Она достала оттуда мантию Северуса, в которой была котенком, положила ее в сумку и вышла из-за занавеса. — Ты голодная? У нас еще есть время, чтобы позавтракать перед тем, как идти на занятия, — сказала ей Джинни. — Спасибо, но я уже ела сегодня, — ответила Гермиона, улыбнувшись подруге. — А я голодна, так что, если ты все-таки передумаешь, присоединяйся ко мне, в остальном увидимся позже, — ответила Джинни. — Я, пожалуй, пойду в библиотеку, — сказала Гермиона. — Гарри сказал, что ты изменилась, но, как видно, ненамного, — ответила Джинни, улыбаясь. — Первым делом из больницы в библиотеку. Что ж, увидимся. — Пока, — сказала Гермиона. Джинни пошла в сторону Большого зала. Гермиона направилась в библиотеку, не в настроении читать книги, но она хотя бы будет в покое и сможет подумать… чего ей все равно не хотелось делать. Найдя свободный стол, она села и уставилась в никуда, ожидая начала первого за долгое время урока зелий. Гермиона вошла в подземный кабинет, избегая любого зрительного контакта с Северусом и села рядом с Поттером и Уизли, послав друзьям легкую улыбку. Северус посмотрел на нее краем глаза. При взгляде на нее, его чувства снова пришли в смятение. С одной стороны, он был рад ее видеть. Он не знал, почему. Она уже не была его котенком. Может быть, именно ее присутствие напомнило ему котенка. Потом он снова почувствовал обиду на нее. Там она была совершенно счастлива, сидя со своими маленькими друзьями и даже не подозревая, какие потрясения она вызвала в нем. Даже не разделяя его чувства утраты. Он вздохнул про себя и встал из-за стола, чтобы обратиться к классу. — Сегодня мы будем варить Зелье правды. Кто из вас сообщит мне принцип действия этого зелья? Он оглядел класс и его взгляд упал на Гермиону. Ее рука не была поднята. Сама она уперлась взглядом в стол перед собой. — Неужели никто? — сказал он, презрительно усмехнувшись. Значит, мисс Грейнджер избегала любого контакта с ним. В чем заключалась ее проблема? Почему раньше она защищала его перед своими лучшими друзьями, а теперь вела себя так, будто он был хуже, чем отбросы общества, не достойные абсолютно никакого внимания? Повисла тишина, и он начал бросать язвительные замечания, направленные в основном на гриффиндорцев. До тех пор, пока Гермиона не решилась робко поднять руку. Он удивленно приподнял бровь. — Мисс Грейнджер, — сказал он, стараясь придать своему голосу как можно больше раздражения. — Зелье правды, также как и Сыворотка правды, заставляет пьющего говорить только правду, но разница между двумя этими зельями заключается в том, что выпивший Зелье правды отвечает на вопросы, которые задает в уме сам себе. Если выпивший зелье отказывается что-то признавать, зелье все равно убедит его в истине. Даже если человек запутался в каком-то вопросе, Зелье правды поможет ему найти правильный ответ, — сказала она, все еще не глядя на него, как будто читая ответ со своего рабочего стола. — Верно, — равнодушно ответил он, не испытывая обычного раздражения по отношению к ней. Это смутило его. — Ингредиенты на доске. У вас есть пятнадцать минут, чтобы приготовить зелье. Приступайте. Едва список ингредиентов появился на доске, как студенты тут же ринулись к шкафу, где хранились материалы для зелий. Гермиона не хотела привлекать к себе внимание Северуса. Она не хотела слышать неприязнь в его голосе, когда он говорил с ней. Однако, к своему удивлению, она не почувствовала исходящей от него неприязни. Только замешательство. Может, ему просто необходимо принять немного того зелья, что им предстоит сварить сегодня? Слегка улыбаясь, она разместила ингредиенты на столе и начала работу. Она закончила зелье как раз тогда, когда Снейп объявил, что время вышло. Она наполнила зельем флакон, когда пришло время испытывать его на себе. Снейп ходил между рядами, проверяя работу и рассказывая студентам, какие из них они могли пить спокойно, а какие лучше не тестировать, дабы не отравиться. — Лонгботтом, это ужасно! — рявкнул он на испуганного мальчика. — Вы не можете даже получить правильный цвет! Сядьте к Грейнджер и сравните ее зелье со своим. — Но… профессор, вы даже не проверили мое зелье, — сказала Гермиона, глядя на него. Он посмотрел на нее, и их взгляды встретились. Он помолчал и блики, что поначалу виднелись в его глазах, почти исчезли. Гермиона почувствовала, что от него исходят странные эмоции. То, что она чувствовала, когда он смотрел на нее в ее кошачьей форме. Выражение его лица быстро сменилось на неприязнь, и он усмехнулся, заглянув в ее котел. — Как всегда идеально, мисс-всезнайка Грейнджер, — сказал он, решительно избегая взгляда с ней. Она почувствовала его отчаяние и гнев, когда он отошел, но, похоже, они были направлены не на нее. Она набрала еще один флакон зелья для Невилла, и оба начали ждать приказа Снейпа пить Зелье правды. Когда это произошло, Гермиона мигом осушила свой флакон. Ее охватило ощущение, что в голове у нее совершенно пусто. — А теперь подумайте над вопросом, — сказал он им. Гермиона попыталась что-то придумать, но все ее мысли, казалось, забились в уголок ее сознания. Она потянулась к нему и вытащила первый попавшийся вопрос. «Почему я защищала профессора Снейпа в больничном крыле?» — подумала она. Понимание пришло к ней, когда ответ покинул ее сжатые мысли и проник в опустошенный разум. «Я люблю его». Ее словно ударило током. «Люблю?» — была ее следующая мысль. Ответ на риторический вопрос пришел мгновенно. «Я люблю его за доброту и благородство. Мне нравилось, как он смотрел на меня, когда мы были одни. Мне нравилось, каким нежным он был со мной и как он делился со мной своей истинной сущностью и столькими личными вещами». «Значит, я люблю его…» — ее растерянность сменилась радостью. «Я люблю его!» — она почему-то почувствовала облегчение. Как если бы она перегородила поток этих эмоций и наконец позволила ему открыться. Ей хотелось кричать об этом. Она любила его! Радость быстро сменилась грустью. «Но я никогда не смогу рассчитывать на ответные чувства, ведь так?» «Он уже проявлял их раньше». «Но это было, когда я была котенком. Он не любит меня настоящую. Как я могу заставить его полюбить меня?» «Я могу принять его». «Принять его?» «Как я делала, будучи котенком. Я должна доказать ему, что он для меня что-то значит. Действия говорят громче, чем слова». «Но как я могу достучаться до него, если он закрылся от меня? Со мной-котенком он был открыт для меня, потому что я была просто котенком, которых он любил. Он не любил меня. Он будет менее открыт для меня». «С другой стороны, он еще не полностью замкнулся в себе. Я видела его взгляд, когда он посмотрел мне в глаза. Надо приблизиться к нему, пока еще есть шанс». «Но что это было за чувство в его глазах? Что это было?» «Любовь». Северус думал, что это было почти комично — видеть все эти различные выражения на лицах своих студентов, когда они разговаривали сами с собой в своем сознании. Глаза их были устремлены куда-то вдаль, сосредоточенные на чем-то. Он смотрел на разных учеников, пока его взгляд не упал на Грейнджер. Эмоции на ее лице менялись молниеносно. От растерянности до радости, от беды и печали до решимости. Он задавался вопросом, какие мысли посещали ее в этот момент; его интересовало, думала ли она о нем после того, как их взгляды встретились. Он не мог поверить, что позволил эмоциям взять над собой верх. Он посмотрел в ее глаза и увидел котенка, которого любил столь короткое время. Вспомнил радость, которую он испытывал, глядя в эти бездонные карие глаза. Затем он взял себя в руки. У него не должно быть никаких чувств к Гермионе. Сейчас она была его студенткой, а не котенком. Тогда почему он все еще чувствует, что любит ее?