После Победы

- Добрый день. Приветствие казалось издевательством, однако им не являлось – я и в самом деле, после стольких сомнений и попыток бегства от своей судьбы, был рад возможности увидеться с родными и близкими мне людьми. Вот только мне, судя по вытянувшимся, траурным лицам, были не рады, встречая хмуро и настороженно. Очевидно, что если не все здесь присутствующие, то большая часть желала мне оставаться там, где я до этого пропадал, сбежав с родины как истинный патриот, не попрощавшись ни с кем. Мною не желают жертвовать во славу доброго дедушки? С мрачным удовлетворением усмехнувшись собственным мыслям, я подошёл к матери и обнял её, мысленно прося прощения за все свои грехи перед ней: за годы отсутствия дома; за нежелание следовать идеалам Света, в которых я разочаровался ещё в сопливом детстве; за тайный брак с наследником рода Малфоев и просто отверженным здесь человеком; за тихую и пока почти бескровную революцию, в которой я оказался случайно замешан; и, конечно же, за её разочарование во мне, что её непременно постигнет, когда всё откроется. Причём очень скоро. А пока она крепко обняла меня, позволяя увидеть в своих тёплых карих глазах боль и непролитые слёзы. - Ронни… Ох, Ронни, почему ты не приехал в прошлый раз? Почему? Нам очень важна твоя поддержка! А мне в её упрёках чудилось другое: зачем ты приехал сейчас? Или я всё принимаю желаемое за действительное? - Прости мама. Отец, - выпустив из объятий родительницу, я подошёл к Артуру Уизли, единственному во всём мире человеку, которого я смогу назвать отцом, пожимая его ещё слабую от пережитого руку, крепко обхватывая за пояс и утыкаясь носом в плечо. Как щенок. – Прости. Я и в самом деле в тот раз не мог приехать. Где Джин? - В Португалии. На чемпионате мира по квиддичу, - с некоторым замешательством проговорила мама, а у меня отлегло от сердца: Драко оказался прав – не было никакого изнасилования, просто ловушка. И слава Силам! Не хватало ещё, чтобы в этой погоне за мной и странном, необъяснимом, почти фанатичном желании одного маразматика вернуть меня на родину любыми средствами, сестрёнка и в самом деле пострадала! Ей и без того в жизни пришлось несладко. Надеюсь только, что, если я сумею вывернуться и останусь в живых после посещения Англии, мой любимый белый и пушистый Хорёк сумеет меня простить за неуёмное грифиндорство. Покосившись на хмурых братьев, я усмехнулся про себя, сравнив их со стражей. Не сбежать. Да и не хочется никуда сбегать – откровенно говоря, задрало сидеть в чужой стране и ждать непонятно чего, когда я могу хоть как-то повлиять на ход событий. А то, что могу, я почему-то стопроцентно уверен, иначе не стали бы выдумываться всевозможные поводы для моего возвращения. Родители, Билл, Джордж и Перси… Так странно и больно, что наша некогда дружная семья оказалась расколота по политическим разногласиям! - Слава Силам! Где он? В Норе? В Мунго? В Хогварсе? Нам и в самом деле нужно поговорить. Никто не стал задавать изначально глупый вопрос: кто ОН? Всё и без того предельно ясно, а притворщиками Уизли никогда не были – двуличность не для бравых грифиндорцев, а мы все, как один, выходцы сего славного факультета. - В Мунго. Но может всё-таки выпьешь чаю на дорожку? Я твой любимый пирог с почками испекла, - проговорила мама, отчаянно пряча глаза. Рука отца, лежащая на моём плече, дрогнула и с силой сжалась, словно он боролся сам с собой, не желая меня никуда отпускать. В груди стало тепло и радостно от осознания, что меня здесь по-настоящему любят и не хотят отдавать Дамблдору, ставшему в моём воображении подобием сказочного монстра. Не смотря на то, что мы все прекрасно знали, что посещения светлой палаты госпиталя святого Мунго мне не миновать, и, если понадобится, меня отволокут туда силой все верные сторонники Великого мага, родителей стало жалко. Отрицательно покачав головой на это предложение, я попробовал изобразить улыбку. Не уверен, что получилась именно улыбка, а не кривой оскал. - Может быть потом? Когда вернусь после посещения Дамблдора. Джордж меня проводит. Верно, брат? - Конечно, - согласился он, прекрасно понимая, что я хочу поговорить с ним без лишних свидетелей и сбегать не намерен. Из Норы мы вышли в каком-то похоронном молчании, соответствующему нашему довольно паскудному настроению, но едва ступили на тропинку, ведущую в деревню, как оставшийся в живых близнец глухо буркнул: - Спрашивай. - Откуда тебе известно про Джин? - Подслушал, когда она маме плакалась. Ты молодец, Рон, тогда правильно поступил – я за Джинни тех козлов убил бы, а не только покалечил. Как тебе выдержки хватило? - Не знаю. Почему-то хотелось, чтобы они жили такие. - Молодец, - повторил он, заглядывая мне в глаза. – А вообще мудак. Я рассмеялся. Вышло горько. - Возможно. Только я его люблю. В самом деле люблю. А этот старый козёл реально заигрался в божество, даже сдохнуть спокойно не может – обязательно надо цепляться за жизнь оставшимися зубами, пытаясь обмануть Смерть. - Ты любишь Малфоя! Мир сошёл с ума! Предать семью и идеалы Света ради этой бледной моли! Не ожидал от тебя такого. - Какого, Джордж? Я тоже не ожидал, что наша старушка Англия с приходом к власти Дамблдора превратится в такой клоповник. Булстроуд-то хоть жива? - А что ей, корове, сделается? Письмо, как ты уже догадался, писал и отправлял я, а не эта. Не понимаю, что Джинни в ней нашла. Скажи, ты ведь знал, что отсюда уже не уйдёшь? – я кивнул, соглашаясь. На сей раз у меня даже вышло нормально улыбнуться, глядя на муки совести брата. – Тогда какого хрена?! - Нам с добрейшим и в самом деле надо побеседовать. Сколько меня сопровождают доблестных стражей порядка? - Ты сильно изменился, брат. Малфой явно не очень хорошо на тебя влияет. За что ты его так ненавидишь? - Может быть, за манипуляции всеми нами? Не веришь? И правильно делаешь. Больше всего я ненавижу директора Дамблдора за то, что он мой отец. Аппарируем? Джордж хмуро посмотрел на меня что-то решая про себя, потом кивнул, взял меня за руку и молча аппарировали в холл госпиталя. Проводив меня на третий этаж к вип-палате министра, он неловко похлопал по плечу, пряча, как недавно мама, виноватые и злые глаза, и удалился. Сбегаешь, брат? Как бы ты не сердился на меня за всё хорошее, а всё равно чисто по-родственному малыша Ронни жалко? Мы ведь не первый день знакомы, и вполне могу представить, как тебе паршиво.