После Победы

Дамблдор выглядел хреново. Так же хреново он выглядел только в момент собственной смерти, если верить воспоминаниям Гарри, но мне всё равно не было его жалко ни капли, что он несомненно прочитал по моей физиономии. Эмоции я за все прожитые годы прятать так и не научился, хотя с таким добрейшим папочкой-манипулятором, читающим людей, словно раскрытую книгу, способность прятать то, что чувствуешь, была не просто необходимой – жизненно важной. Увы, но мне, как и большинству моих товарищей по факультету, этого было не дано. - Добрый день, директор. Или лучше сказать министр? В лучистых голубых глазах лёгким облачком промелькнула растерянность, но так быстро исчезла, что я не мог сказать точно, что мне не показалось. Однако, некое злорадство, подпитываемое давней неприязнью, у меня на душе осталось, заставляя чуть заметно улыбнуться. Я ничуть не лучше его, если собираюсь вывалить свои бесконечные претензии умирающему старику. Ну и пусть! Между нами никогда не стояло знака равенства, и вряд ли кто-то додумается его поставить. - Рон, мальчик мой, - начал было заводить свою извечную песню, поднадоевшую мне ещё в юношестве, старый пердун, что стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения и я откровенно по-хамски прервал его на полуслове. - Не ваш. И никогда им не был, даже если вам и мнилось что это так. Знаете, Дамблдор, как я вас ненавижу? Яростно. Вначале вы заигрались во всемогущего светлого бога, а теперь играете в бога бессмертного. Я ненавижу вас с самого детства за ваши почти ничем не прикрытые манипуляции мною во благо всеобщего блага, которое никогда не наступит, потому что понятия о благе у всех разные. Вы думаете мне приятно было быть вашей марионеткой и почти чувствовать верёвочки за которые вы дёргаете, управляя? Спешу разубедить. Почти сломанная вашими заботами судьба Гарри, лишённого детства, испытания на прочность из года в год, поиски грёбаных крестражей… Мы были детьми, а не воинами, дракл вас задери! Я никогда не доверил бы вам собственного ребёнка, да и Гарри с Герми, я думаю, тоже. Это надо же было до такого додуматься – воскреснуть через младенца! До такого даже Волдеморт, уж на что он был гад, не додумался. Гениально, мать вашу! Пожалуй, лучшее, что вы можете сделать нам всем в подарок – это благополучно сдохнуть. Мёртвых все склонны или идеализировать, или демонизировать, и мёртвого вас я бы простил за всё, живого же не смогу простить никогда. А теперь скажите прямо, открыто и честно чего вам от меня надо. Прямо, открыто и честно, папочка. Он несколько раз молча открывал и закрывал рот, словно рыба вытащенная из воды, потом откинулся на подушки и понимающе усмехнулся. - Где я впервые ошибся? - В случае со мной? Когда впервые признались в своём отцовстве. Не понимаю, как мама могла согласиться родить от вас, а отец допустить такое? Вы – самый ничтожный из победителей! Вырастить собственными руками и попустительством монстра, чтобы потом его уничтожали другие, рискуя собственными и чужими жизнями, разумом и душами. Мы тогда были детьми, единорог вас забодай! Детьми, а не воинами! Где вообще были взрослые, когда нам требовалась поддержка хотя бы советом? Где были вы, великий и светлый победитель Гриндевальда, любитель раскладывать яйца по разным корзинам?! Клянусь, что если у меня будут дети, то от меня они о вас не узнают никогда, ибо ничего хорошего им я рассказать просто не смогу! Больше всего моё поведение походило на банальную истерику, но стыдно за собственную несдержанность не было ни капли. Дамблдор прищурил глаза, пытливо глядя на меня, а затем спросил. - Ты отказываешься от меня и от благ рода? - От каких благ, папочка? – насмешливо фыркнул я. – От рода Уизли благ совсем немного, а принадлежу я, хвала силам, именно роду Уизли, не относясь к вашему никаким боком. Так чего вы от меня хотите? - Кем бы ты себя не считал – ты мой сын, а у меня слишком много важных незаконченных дел. Ты можешь дать мне время, Рональд. Совсем немного времени. Я откровенно издевательски расхохотался на его слова, ожидая этого, правда не так напрямую. Истерика? Имею право! Он воистину Мастер манипуляций, очень тонко чувствующий человеческую натуру, а играть можно по-разному, что он в очередной раз мне доказывал. Но до чего же крестражи хотят жить! Что от покойного ныне Волдеморта, что от Дамблдора веет просто животным ужасом перед возможной смертью и ради одного лишнего дня они готовы усеять Англию трупами. Взять хотя бы тех же самых слизеринцев, служащих подпиткой для поддержания жизни в теле дряхлого старика. Чем он лучше Волдеморта, использующего для тех же, как я подозреваю, целей маглов и магию смерти? Интересно, а мои родные знали? Вспомнилось виновато отводящая глаза мама, не желающий меня отпускать сюда отец, неловкость и злость Джорджа, провожающего меня… Этого более чем достаточно, чтобы ответ оказался положительным. Не смотря на то, что я с самого начала, с момента получения того грёбанного письма, подозревал что-то подобное – боль и обиду никто не отменял. Донор магии! И всё-таки странно почему все же я? Кое-как взяв себя в руки и успокоившись, я кивнул, хмыкая. - За дверью, я полагаю, уже ждёт колдомедик, готовый провести переливание магии? И группа авроров, если я вздумаю упираться? Странно, но меня в данной, почти безвыходной ситуации, не отставляла уверенность, что всё пока идёт как надо. Вдвойне дико было то, что я вполне отдавал себе отсчёт, что могу помереть от магического истощения, но недавняя истерика словно унесла с собой всё дурное, оставляя после себя какой-то несвойственный мне фатализм и радостное предвкушение от его скорого разочарования. Он нахмурился, пытаясь причины моему неестественному настроению, однако, страх моего отказа быть донором – добровольно отданная магическая энергия ценится куда выше, что знал даже такой не любитель забивать голову ненужной информацией, как я – сделали своё дело, и мой разлюбезный биологический родитель отступил, позвонив слабой рукой в серебряный колокольчик. Дверь почти тут же распахнулась, впуская в палату пожилого пухленького колдомедика, испуганно шарахнувшегося в сторону при виде меня. Кто-то так сильно не уверен в благополучном исходе подобной жертвенности? Я широко оскалился бедному, побледневшему, как полотно, доктору, и отключился от подготовки к ритуалу, отойдя к окну и погрузившись с головой в мечты. У всех моих мечтаний была смуглая, загоревшая под щедрым французским солнцем, кожа, почти белые волосы и зло прищуренные серые глаза. Он сильно сердит на меня за это глупое решение ехать в Англию, в гостеприимно расставленную ловушку, и если мне суждено выжить сегодня, я приеду во Францию, бухнусь ему в ноги и постараюсь вымолить прощение, ибо без него я жить уже не смогу. - Мистер Уизли, - вернул меня в реальность колдомедик, дотронувшись до моей руки. – Вы уверены? Последствия… - Я знаю про последствия. Но выбор – очень странная штука, доктор. Давайте начинать. Удивительно беззащитный, почти детский взгляд пожилого человека врезался в память навсегда. Странностей вокруг удивительно много. Зачем Дамблдор позвал для проведения ритуала именно его, хотя только слепой не заметит насколько он «рад» подобной чести? Почему наш Великий Светлый отказался от проверки совместимости наших магий? Настолько уверен, что я его идеальный донор? Что, в конце концов, он мог пообещать моим родным, чтобы они привели меня под ручку в Мунго, по сути, на убой? Уж родители-то должны были это понимать! И понимали…. Я послушно выпил зелье, посмотрел, как директор выпивает свою отраву, улёгся рядом с ним на кушетку притащенную откуда-то суровым аврором и прикрыл глаза, вслушиваясь в монотонно-тягучие заклинания врача. Спокойствие обняло меня своими серыми крыльями, как родного. Уже потом, теряя свою магию, ручейком убегающую к моему родителю, я наконец-то понял, откуда взялись эти ненормальные предвкушение, спокойствие и фатализм. Мерлин, Мордред и Моргана!! Как я мог забыть? Я же тёмный - Директор, а вы знаете, что я тёмный? – крайне любезно осведомился у него я, скосив глаза. Он дёрнулся, как от удара, не ожидая услышать ничего подобного, но быстро вернул себе спокойствие. - Ты шутишь, мой мальчик. Я знаю, что в тебе течёт светлая сила. Я сам проверял. Стало смешно и легко, словно все опасности были уже благополучно преодолены, а впереди меня ждёт только свет и радость. И Драко. - Хрен вам, папочка, огородный! Я тёмный. Год назад, в моё полное магическое совершеннолетие, с которым вы сами, если помните, меня поздравляли, умер последний лорд Прюэтт, и магия выбрала меня Хранителем силы рода. Сам войти в род и стать лордом я не могу, но мой сын унаследует род, как ближайший потомок по магии. Так что я тёмный, хотя до этого моя сила была нейтральной. - Не может быть! - Может, - почти мурлыкнул я. – И вы это сами прекрасно знаете. Шестой неродной сын Артура Уизли, принятый в чужой род, в то время, как вы магически отказались от меня. Вам не кажется вполне естественным, что после такого, магия Прюэттов, родного по крови со стороны мамы рода, приняла меня под своё крылышко? Приятного воскрешения Великий Светлый. Вот тогда-то Дамблдор задёргался всерьёз и отчаянно, а я расхохотался, словно сумасшедший, не смотря на стремительно тающие силы, шум в ушах и общую слабость. Я хохотал до слёз, до колик в животе, хохотал и никак не мог остановиться. Последнее, что я помню – яростные зелёные глаза лучшего друга, склонившегося надо мной буквально за секунду до того, как меня поглотила тьма.