После Победы

Очнулся Рон через полторы недели с того проклятого дня, как отдав Дамблдору слишком много магической силы, ушёл в кому. Это были бесконечные, изматывающие для меня полторы недели. Я устал от госпиталя святого Мунго; от вездесущего Поттера, развившего поистине бурную деятельность по исправлению ситуации в стране; от собственного участия в его компании по борьбе за кресло министра, выборы которого должны были состояться через какую-то вшивую неделю. Но хуже всего была неопределённость в судьбе одного упрямого идиота, привыкшего всё делать по-своему. Вопрос выживет он или нет, по-прежнему стоял ребром, как и в первый день моего спешного возвращения на родину, что выматывало просто до безразличия и равнодушия ко всему. Хотя нет, равнодушия во мне как раз не было – я злился, отчаянно и как-то беспомощно злился на судьбу, за появление в моей жизни рыжего грифиндурка, склонного к глупостям и суициду; на самого Рона за его идиотскую поездку в Англию; на его родных, предавших сына и брата; на самого себя, за то, что не могу его бросить здесь и послать ко всем чертям, причём не только из-за магического брака; на Поттера, за то, что не успел раньше, чем ситуация стала критичной; а ещё на Грейнджер, за то, что втянула меня в политику не смотря на моё отчаянное сопротивление и нежелание лезть в этот гадюшник здесь и сейчас. Ну почему, почему в нашем случае всё не может быть проще? Почему року непременно надо испытывать меня на прочность, отобрав у меня всех и всё, кем и чем я дорожил в жизни, связав с этим вредным Лаской, с которым было непросто, хотя бы в силу нашего общего прошлого, а теперь грозясь отобрать у меня ещё и его? За какие грехи?! Ведь, если я потеряю ещё и Рона – я просто-напросто сломаюсь. И это даже не больно, как мне мнилось ещё совсем недавно – никак. А я отчаянно не хочу возвращаться в то состояние небытия и вечной тьмы. Кем же ты для меня стал? *** - Драко, - с каким-то болезненным надрывом прохрипел мой родной ублюдок, едва придя в себя. И я, несмотря на то, что ещё недавно принял решение игнорировать Рона, если он всё-таки соизволит очнуться, подскочил со стула у окна, где читал книгу и подошёл к его постели. Голубые глаза смотрели на меня пытливо, с виной и страхом. Правильно, муж мой, меня надо бояться, ибо я сейчас за себя не в ответе и вполне могу проклясть. И плевать, что после буду маяться магическим откатом! - Что ещё скажешь? - Прости меня. И тут меня прорвало: - Сволочь! Скотина эгоистичная! Ты хоть знаешь, ЧТО мне пришлось пережить за это время, когда ни один врач не давал оптимистических прогнозов, что ты вообще очнёшься?! Если бы Поттер опоздал, пришёл хоть на мгновение позже – ты бы уже сдох, ибо был всего в шаге от смерти, и мне пришлось бы хоронить ещё и мужа! Эгоист хренов! Ненавижу! Он счастливо улыбнулся моей вспышке и проговорил: - Я тебя тоже люблю, Хорёк ты мой солнечный. - А в глаз? - А поцеловать? Во всех сказках поцелуй Истинной пары обладает поистине животворящей силой. Не хочешь проверить насколько правдивы источники древней мудрости? Этот гад ещё и издевается! Я злобно скрипнув зубами, отвернулся к окну. - Иди ты знаешь куда! - Если ты меня простишь, то с удовольствием пойду. Хочу тебя. Щекам неожиданно стало горячо и от воспоминаний, чем именно мы занимались почти всё его свободное время во Франции, проснулось подзабытое за эти полторы недели плотское желание, поднимаясь откуда-то изнутри и накатывая тяжёлой душной волной страсти, на что я разозлился ещё сильнее. Как он может так прямо говорить о сексе, когда ещё совсем недавно чуть было ласты не склеил?! - Рон! - Драко. Я не совсем тупой и всё понимаю. Понимаю, что вполне могу остаться сквибом после потери колоссального объёма энергии, но и ты меня тоже пойми: Дамблдору почему-то был нужен я и ради моего возвращения в Англию он не остановился бы не перед чем. Мои родные – далеко не единственные, кто поддерживал Великого Светлого, а значит, прояви я упрямство, могли реально пострадать дорогие мне люди. Дамблдор же ещё долго мог протянуть на магическом вампиризме, потому что, как ни крути, а волшебник мой папочка реально сильный. Я должен был сделать, то, что сделал и избавить нас от одной большой проблемы. - Ты циник. С чего ты вообще взял, что старик мёртв? – ехидно спросил я, почти наслаждаясь ужасом в его глазах, когда меня чувствительно пнула моя не до конца сдохшая совесть, которой я всегда считал у меня нет. Сев на постель, я обнял ноги мужа, шепнув. – Прости. - Он мёртв? - Мертвее не бывает. Твой Поттер всё проверил и перепроверил, и на этот раз сюрпризов быть не должно. Вот уж воистину герой на белом драконе: налетел, всех спас, всё проконтролировал, меня на родину притащил, в свою команду записал, бучу в Министерстве поднял, что теперь там без его ведома даже вдохнуть боятся, и улетел к своим принцессам. Рон с ощутимым облегчением рассмеялся, запуская пальцы в мои волосы и поглаживая массирующими движениями, отчего я расслабился, ловя себя на мысли, что хочу счастливо мурлыкать от его немудрящей ласки. Блин горелый! Кажется, я привык к нему настолько, что начал влюбляться, а возможно уже влюбился, вот только непонятно когда и во что, ведь он никогда не был ангелом, да и до моего идеала откровенно не дотягивал. Я мечтал об утончённой голубоглазой блондинке-ангеле, которая вольётся в мой род и будет его достойным украшением, а вместо этого получил от судьбы рыжего, наглого, не считающегося с моим мнением, супруга-грифиндурка, с суицидальными наклонностями. Странный подарок. Но я слишком счастлив рядом с ним, и мне очень плохо без него, чтобы называть это простым совпадением. - Гарри и есть герой. Это особый склад мышления... - …Грифиндорский. Там у вас все через одного герои и идиоты без чувства самосохранения. Естественно, что Поттер – первый среди лучших. Ты мне нужен, Рон. Признание обожгло, ибо я до него ещё никому такого не говорил, но вместо самодовольного оскала, как я боялся, он лишь кивнул. - Ты мне тоже, Драко, очень сильно нужен. И тут дверь открылась, впуская в палату припозднившихся врачей, оттеснивших меня от Рона. Пока колдомедики совещались у постели больного, изредка помахивая палочками и решая какими зельями его можно напичкать, чтобы хоть немного выровнять шалящий магический фон, я сидел на стуле у окна, прислушиваясь к их консилиуму пытался решить какие перемены ждут меня теперь, когда Дамблдор помер. Поттер пообещал вернуть мне право на владение Малфой-мэнором, а так же разморозить счета, к которым гоблины министерских не подпустили даже на пушечный выстрел. Остальная недвижимость, можно считать, канула в лету, но меня это почти не расстраивало – главное Мэнор, законсервировавшийся со смертью отца, вернётся в род и я наконец-то смогу вступить в наследование, проведя необходимый обряд в ритуальном зале и став главой рода. Всё это хорошо, где-то даже замечательно и похоже на сказку, но меня сильно напрягало, как может воспринять подобные новости мой рыжий супруг, уж очень хорошо я знал о его болезненной гордости, сам не раз в школе проходясь по этой мозоли. А если взять в расчёт шансы на то, что он останется сквибом неприлично высоки – мне стоит морально подготовиться к тому, что он попробует сбежать от меня, особенно если он меня и в самом деле любит, как твердит уже давно. Поступок истинного грифиндорца! Бля! Я не могу его потерять сейчас, едва осознав, что он мне и в самом деле нужен, причём уже не просто как привязка к жизни, а как человек, муж. В конце концов, я его уже чуть не потерял и больше не хочу, пусть даже это происшествие и помогло мне принять его и свою судьбу. Это было больно – осознавать, что ещё немного и всё, конец. Если бы не Джордж, вначале приведший его сюда, в Мунго к Дамблдору, а потом каким-то чудом, не иначе, сумевший докричаться до Поттера, бывшего на другом конце планеты, всё закончилось бы гораздо более трагично. Но благодарить выжившего близнеца я всё равно не буду – перебьётся он без моего «спасибо». Зато теперь у «нас» есть шанс. Главное – убедить в этом Рона, но с этим я, думаю, справлюсь. Горящий решимостью виноватый взгляд голубых глаз заставил мою уверенность пошатнуться, а меня самого обозлиться до зубовного скрежета. Он снова всё решает за нас обоих! Не позволю! Когда, наконец, чёртовы медики, которые могли быть и потактичнее и не орать при пациенте, что он почти стопроцентно сквиб, убрались из палаты, я подлетел к этому грифиндурку и от души залепил ему пощёчины, на что он даже не удивился, очевидно, ожидая от меня чего-то подобного. - Идиот! Слабак! Сволочь! Третий удар не достиг цели – он поймал меня за руку и с неожиданной, для бывшего коматозника, силой потянул на себя. Я неловко упал на него, выбивая из груди воздух, и позволил себя обнять. - Драко, ты же знаешь, что поступить по-другому будет чистой воды эгоизмом. И если я и в самом деле остался сквибом… О, Мерлин! - Ты выберешься из этой выгребной ямы, куда угодил благодаря собственной глупости, - жёстко заявил я, как никогда остро чувствуя, что его жалеть нельзя. Так я только потеряю своё право на счастье, ибо он уйдёт, не глядя на наш магический брак. С него станется. – Маглы живут.