Предубеждения - не гордость

В тот день они вернулись поздно вечером. В дороге Белль всё улыбалась, ей было легко и радостно - так, что хотелось плясать, а «чудовище» всё хмурилось, будто что-то обдумывало. Замок больше не казался Белль заточением, она вошла в него как вошла бы домой, в душе что-то расцветало. Предчувствие, что случилось что-то очень хорошее. Она остановилась, войдя в гостиную, и повернулась к хозяину замка. Здесь их пути в покои расходились. Маг был сильно погружён в свои мысли: вешая лук на спинку стула, он даже не заметил выжидательного взгляда, которым сверлила его красавица. - Господин Румпельштильцхен. - А? Да? – Очнулся тот от своих раздумий. Принцесса сложила руки перед собой и, как настоящая горничная, услужливым тоном спросила: - Я вам сегодня больше не требуюсь? На удивление пошлая мысль пробежала где-то на задворках тёмного разума, быстро-быстро, как таракан при свете свечи. Тёмный даже не сразу понял, что это было. - Нет. Нет, на сегодня всё. Белль отвесила книксен и хотела было уходить. - Постой. – Казалось, что-то очень тревожит мага. Сомнения? – У меня есть кое-что для тебя. Идём. Белль повиновалась, любопытство выглядывало из уголков её глаз напуганной лисичкой. Они поднимались по винтовой лестнице, очевидно, в одну из башен. Принцесса её не помнила, ей казалось, что она убирала уже во всех комнатах замка, но этой будто и не было вовсе, до сего дня. До сего момента. Уже на пороге Белль ощутила этот запах, зрачки её расширились, чернокнижник усмехнулся через плечо: - Только прошу без восторгов, дорогуша. Всего лишь ещё одна комната для уборки. И он отворил дверь. Девушке показалось, что она даже слышит шорох приветствующих её страниц. Будто во сне, перешагнула она порог удивительной комнаты, до отказа набитой книгами, дыхание спёрло, и слёзы навернулись на широко распахнутые глаза. Просто волшебство какое-то - свитки пергаментов, фолианты в дорогих тяжёлых обложках, разных возрастов и языков. Казалось, здесь собрались книжки со всего света. Белль закружилась, не контролируя свою радость. - Просто чудеса! Это же за всю жизнь не прочитать! - Я же сказал, без восторгов, – Румпель старался не показывать, как рад такой реакции. Он сам бы закружил красавицу в объятьях, весело смеясь, но это всё шальные мысли, и он отмахнул их как комаров. - Надеюсь, убираешь ты быстрее, чем читаешь. Возле окна стояла дорогая, роскошная софа - синего шёлка, со спинкой и подушками, то ли для красоты, то ли для удобства наваленными на неё. Привлекла Белль не софа, а столик для книг рядом с ней, одна уже на нём лежала. На глаза снова навернулись слёзы, она любовно погладила корешок книги, взяла её в руки, осмотрела как мать дитя, пролистала. Без сомнений, это та самая книга, её книга, что она оставила в замке отца. Точнее та, которую забрал Гастон, оправдывая это тем, что женщине не положено читать. Очень интересная книга, теперь она сможет её дочитать и узнать, чем же всё закончилось. Красавица повернулась к Тёмному, прижимая книгу к губам. Он стоял в растерянности, гоняя свои странные мысли, осаждающие всё сильнее и сильнее. - Это всё специально для меня… Верно? - Учти, если увижу хотя бы одну пылинку на книжных полках… - Взгляд его из деланно-надменного становился испуганно-сердитым, по мере того, как красавица подходила к нему всё ближе. – Что ты улыбаешься? Я серьёзно. Он уже еле сдерживал страх, Белль видела это, и хотелось смеяться. Чудовище боялось её, хрупкой и нежной девушки с книжкой, улыбающейся своей проницательности и подходящей на расстояние, где он был абсолютно беззащитен. Вздрогнул, когда она взяла его за руку. - Ты не такой, каким хочешь казаться. И я рада.