Предубеждения - не гордость

Приятная, тёплая ванна помогла Белль расслабиться, Румпельштильцхен сидел рядом и болтал опущенными кончиками пальцев в воде. Он ждал, когда её расслабленное тело насладится вдоволь горячей водой, чтобы помочь с волосами и спиной, когда потребуется. Смотрел на принцессу почему-то украдкой, всё больше на свои пальцы. Казалось, что вся эта ситуация его смущает. В голове крутилась сорванная сделка и несостоявшаяся встреча с Реджиной. Сделку, скрепя сердце, он мог отпустить, но вот Реджина вряд ли будет в восторге, если он к ней явится с таким большим запозданием. Хотя мысль о том, что королева нервничает в ожидании своего незаменимого помощника и учителя, в то время как он, собственно, проводит время за легкомысленным созерцанием Белль в ванне, не могла не радовать. Главное, чтобы сама не заявилась. В своём замке не хотелось бы её видеть. Он посмотрел на очертания фигурки в воде, изукрашенной прожилками преломляющегося света. Не хотелось бы, чтобы эта ведьма узнала про его юное, очень уязвимое, сокровище. Девушка вытащила из воды ножку и положила её на край ванны. Маг покосился сначала на конечность, вынырнувшую возле его лица, потом на лицо красавицы. Глаза её были закрыты, на лице блаженная улыбка. «Хитрый маневр или невинный жест?» - спросил он себя, глядя на белую кожу в капельках, как в росе. Иногда ему казалось, что в своей «невинности» Белль была хитрее него, мастера сделок, раз в десять. То «случайно» запутает шнурки на платье, то «нечаянно» забудет полотенце, то совершенно без задней мысли обнимет сзади, когда он прядёт, да так, чтобы обязательно плечом он мог почувствовать её упругие грудки. А может, он себя сам накручивал? Её хитростью оправдывая свою одержимость? Ведь с тех пор, как она открыла доступ к телу, маг словно с цепи сорвался. Он утопал в своих фантазиях и желаниях ещё сильнее, чем до того, как познал близость со своей принцессой. Его могла привлечь любая мелочь. Заводило абсолютно всё: взгляды, жесты, одежда, нагота, утром, вечером, посреди ночи случайное касание, голос во время чтения… Золотой палец с чёрным, почти под корешок спиленным ногтем, провёл дорожку от одной капельки к другой, девушка засмеялась: - Щекотно! Он сам улыбнулся. И правда. Она выглядела так невинно, несмотря на свою страстность в моменты интимные. Это скорее он, старый чёрт, выдумывает себе соблазны там, где юность проявляет обыкновенную беззаботность. Звери в грудной клетке лишь слегка рычали друг на друга. Надо умерить свои аппетиты. В последнее время Белль стало труднее получать удовольствие, как это было по началу. Оно понятно, её голод утолился, девочка и так проявляла чудеса чувственной выносливости. Рука погладила щиколотку, скользнула по колену, нырнула под воду, держа курс по внутренней стороне бедра. Белль глаз не открыла, но улыбка пропала. «Умерить. Свои. Аппетиты» Румпель тяжело вздохнул и поймал под водой её руку: - Я схожу пока кое-что сделаю, а то, чувствую, не смогу оставить тебя в покое. Он улыбнулся одним уголком рта и указал пальцем вниз. Белль очень быстро оценила аргумент и кивнула, покрываясь краской. Ей льстило такое неуёмное желание, но в последнее время, и правда, хотелось, чтобы Румпель почаще себя сдерживал. Маг выскользнул из ванны красавицы и встал возле её туалетного столика. Немного подумав, вытащил одну розу из букета и вышел с ней на крыльцо. Он положил её на ступеньки и, ещё немного поколебавшись, сделал жест рукой, от которого роза снова стала высоким статным брюнетом, и тут же отскочил, потому что расколдованный явно имел достаточно сил для нападения. Шпага просвистела в миллиметре от грудной клетки. - Потише, мальчишка! – Маг сделал ещё один резкий жест рукой, и тело нападающего застыло, как в игре "море волнуется раз". – Неужели ты думаешь, меня так просто ранить? – Гастон свирепо сопел, не имея возможности пошевелиться. Румпельштильцхен внимательно осмотрел шпагу и заметил на ней едва видный фиолетовый налёт. – Это что? Чернила кальмара? – Удивился он. – Нет, серьёзно, ты думал меня этим одолеть? При всём моём уважении, - паясничал маг, приложив руки к груди, - Я думал, Белль преувеличивала, рассказывая о твоей недалёкости, Дастон. - Гастон, – процедил сквозь зубы пленный. - Да какая разница, - отмахнулся маг, - в любом случае, этой штуковиной ты можешь меня обезвредить на время, ну а дальше что? М? Представь, как я разозлюсь, когда смогу пошевелить хоть пальцем? – Гастон сопел, по его глазам было видно, что он очень напряжённо, но всё-таки думает. – Давай-ка без фокусов, я отпущу тебя, а ты, будучи хорошим мальчиком, забудешь сюда дорогу. И ещё. – Румпель вытряхнул из рукава небольшое, в золотой оправе, зеркальце и показал Гастону. – Передашь это королю Моррису, вместе с приветами от меня и Белль. Пауза длилась долго. Чернокнижник уже чуть не передумал превратить тугодума обратно, как тот, всё же, заговорил. - Согласен. Румпельштильцхен рассмеялся и, обезвредив лёгким заклинанием шпагу, снял оцепенение с принца. Когда тот оправился, протянул ему зеркальце. - Держи. Скажи королю, что это ему для связи с дочерью. Подарок. За её безупречную работу. Но о том, что видел в спальне, – маг оскалился совсем недобро, даже храбрецу стало не по себе, – Никому. Ни слова. Она служанка и не более того. Понял? Гастон кивнул и взял зеркальце. - Вот и славно! – Обрадованно сложил ладошки маг. И уже хотел отправить принца восвояси, как тот прищурился и спросил: - И всё же, ты мог сразу убить меня вчера. Почему не убил? Румпельштильцхен на секунду потерял свою насмешливую маску, но тут же нацепил обратно. Однако, зачем-то честно и прямо ответил на вопрос: - Я дал ей слово. И принц растворился облаком фиолетового дыма.