Уж ослаб мой сердечный поршень

2012 год       Мы с ребятами выпиваем — стаканчик за стаканчиком. Я хорошо понимаю, что завтра утром мне будет как никогда херово, но ничего не могу с собой поделать. По-моему, алкоголь и сигареты — это единственный способ расслабиться, когда ты часами находишься в напряженном состоянии. У меня опять извечные проблемы с личной жизнью, поэтому я решил на время послать все серьезные отношения далеко и надолго. Пусть старший Уолст радует родителей детишками, семьей и прочей лабудой с больших экранов, а это пока не для меня. Карьера идет в гору, мне так нравится то, что я делаю. Да, это не 3DG, но хоть что-то свое и родное. Меня иногда раздирает на части, когда я одновременно хочу помочь группе Брэда, но при этом не забыть о MDD. Я видел, как становятся с колен юные мальчишки, как они собирают сначала клубы, а потом целые стадионы. Когда-то я не верил в то, что смогу так же. Голова немного начинает кружиться от количества выпитого, но я решаю сказать себе стоп как раз в тот самый момент, когда мне звонит брат.       — Че надо? — огрызаюсь я лукаво, понимая, что Брэд просто так никогда не позвонит, тем более мы виделись пару дней назад, — завтра? Куда?       Я ставлю стаканчик на стол, хмурюсь, всматриваюсь в своих пьяных друзей. Надо было напиться до потери сознания, чтобы не отвечать на мобильный. Мой любимый и родной братец звал меня завтра к ним в студию, чтобы что-то обсудить. Неужели нельзя поболтать по телефону?       — Я тебя ненавижу! — буркнул я, не в силах сопротивляться влиянию Уолста-старшего, который, по сути, давно уже жил отдельно, но я как-то внутренне слушался его всегда. Он же старший.       Утром башка раскалывалась, но я нашел в себе силы встать. С бутылкой воды под мышкой, с кепкой, натянутой на голову так, что глаз не видно — я отправился в студию, оставив друзей досыпать. Я же не изверг, как Брэд, чтоб его там собака за задницу покусала. Меня встретил Нил, с каким-то уж очень странным выражением лица, будто бы съел что-то невкусное, да еще и не один раз.       — Что случилось? С утра носки найти не смог одинаковые? У тебя же для этих дел жена есть, — я припал к горлышку бутылки, отпивая воды. Ага, Мэтт_я_шутник_стэндапер_Уолст к Вашим услугам!       Сандерсон, кажется, специально сделал вид, что не слышит моей остроумной шуточки. Ну ладно, я понимаю, что иногда лишний на этом празднике жизни. Вижу же, что ударник, Адам и Брэд лучшие друзья, особенно Нил и Гонтье. Два сапога пара — думаю я, когда те что-то живо обсуждают в сторонке. Я невольный зритель и свидетель всего, что творится в группе Three Days Grace. По-моему, никто не знает о них столько, сколько я. Да, фанатею, хоть сам уже долгое время пою песни, завлекая все больше и больше поклонников.       — Ты что обиделся? — спрашиваю я, когда догоняю Нила, вставая у него на пути, — да ладно. Я же… это… ну.       Ага, вот с объяснением у меня всегда было туго. Друг смотрит на меня внимательно, в его глазах заметно волнение и усталость, будто он пару дней точно не спал. Странно, очень странно.       — Все хорошо, — отвечает Сандерсон, улыбаясь как-то натянуто. Я это вижу! Меня то обманывать не нужно, — правда. Просто немного устал.       Я бы хотел расспросить его подробнее, но выражение лица канадца говорит одно: не трогайте меня. Как-то неловко пожимая плечами, я киваю, уходя в сторону. Мне не нравится, что Брэд позвал меня сюда, а сам где-то запропастился. Нил что-то настраивает у себя в проводках и аппаратуре, а я сажусь на диванчик, думая о том, что мне тут как никогда грустно и скучно. Адама нет, но я не решаюсь спросить у ударника о том, куда подевался их фронтмен. Сам не заметил, как уснул…       — Ты мне объяснишь, что за дерьмо ты опять вытворяешь? — раздается сквозь сон голос Нила.       — Иди на хер! Это моя жизнь! Захочу, вообще уеду или приму…       «Что за хрень?» — думаю я, но не решаюсь открыть глаза.       Голос Адама звучит глухо, будто он выпил. Все мы знаем, что фронтмен завязал с вредными привычками после того, как какое-то время пробыл в специальной клинике для наркозависимых. Он мне часто говорил о том, что именно так у него получалось черпать вдохновение, да и расслабляет. Я не пробовал тяжелые наркотики, только какое-то время курил травку, но мы с ребятами называем это баловством. Кто не пробовал забить косяк в юности? Сейчас из вредных привычек у меня только сигареты и алкоголь.       Дверь хлопнула, Сандерсон что-то зло кинул перед тем, как уйти. Я открыл один глаз, понимая, что уже давно в комнате один на один с Адамом. Он изменился — это видно, но я не хотел лезть к нему в душу, тем более что-то выяснять, хоть мне и хотелось. Мне не безразличны эти ребята, они мои друзья. Именно они научили меня играть на гитаре, а потом я добрался и до ударной установки, прочих инструментов. Я многим обязан Адаму, Нилу и Брэду, даже Барри.       — А… проснулся, — говорит Гонтье, закуривая при мне, — что ты тут вообще забыл?       «Сам задаюсь этим вопросом. Чертов Брэд!»       Меня насторожил тон Адама.       — Ты же не куришь, — сказал я, уводя тему разговора в другое русло, — куда ушел Нил?       Канадец выпускает дым медленно, я только сейчас замечаю, что его зрачки расширены. В голову сразу бьет картинка из прошлого, когда я совсем случайно увидел, как Гонтье после концерта в гримерке вынюхивает белую дорожку кокаина, бурча мне о том, что это все ерунда. Кому он врал? Себе?       — Нил. Нил… смешное имя, — продолжает Адам, — у тебя тоже смешное имя, Мэтти.       По спине ползут мурашки, когда он говорит это его «Мэтти», будто мне снова двенадцать. Мне не нравится, что с ним что-то не так, но я все же решаюсь спросить прямо:       — Ты снова за старое взялся? Ада… — бурчу я, но тут же в ответ мне выплевывают злое:       — Ты мне никто, чтобы учить! Выкормыш Брэда!       У меня что-то гулко упало в груди от этих обидных и резких слов. Я всегда хотел быть для друзей брата другом, а не обузой.       — Адам, ты не понимаешь, что несешь! — я встаю с дивана быстро и стремительно, даже на секунду темнеет в глазах.       — Не лезь в мою жизнь и мою группу! Сам не понимаешь что ли? Ты всех тут з-а-е-б-а-л.       Я сжимаю губы, смотрю на Гонтье прямо и серьезно. Понимаю, что это все из-за наркотиков (надеюсь, что это какая-нибудь курительная смесь, а не что-то из 2005 года) и сигарет.       — Что ты несешь? — снова задаю я старый вопрос, но тут же получаю еще порцию приятных слов в свой адрес.       — Ты никогда не соберешь такую группу, как мы. А что я делаю, тебя не касается! Это моя группа, — буквально кричит Гонтье, подходя ко мне ближе.       Злость и обида овладевают мной за пару секунд. Я хватаю Адама за ворот, встряхивая. Да, Мэтти вырос, теперь я выше своего брата, да и куда крепче бывшего наркомана и алкоголика.       — Заткнись! Твоя группа? Тогда скажи мне, что за хуйню ты снова творишь? — зло спрашиваю я, но тут же получаю кулаком в челюсть, выпуская из рук своего друга. От сильного удара меня немного пошатывает, боль отдается в голову. Кажется, что Гонтье вложил в этот удар всю свою ярость и ненависть. И почему он так ведет себя? Сглатываю ком в горле, сжимая кулаки.       — Получил? Даже сейчас всем будет плевать на тебя.       Я нахожу в себе силы, чтобы двинуть Адаму по лицу, да больнее. Меня задевали эти странные слова… я не знал, что сейчас правит канадцем. С размаху въезжаю кулаком в скулу, потом бью в живот, шипя зло:       — Перестань! Они тоже мои друзья. И ты. Нам не безразлично то, что происходит с тобой, идиот конченный! Пойми это уже наконец!       Прижимаю вокалиста спиной к стене за плечи, смотря в его глаза. Чувствую привкус крови во рту.       — Если ты снова взялся за старое — я тебе руки вырву, чтобы ты не смог покупать очередную дозу! — говорю я твердо и уверенно, сжимая пальцами плечи музыканта. — Если тебе насрать на себя, то подумай о группе!       — Иди в жопу! — отвечает Адам и пытается высвободиться, толкая меня в грудь. Я отхожу в сторону, а Гонтье уходит прочь, хлопнув дверью. В голове неразбериха. Челюсть болит еще сильнее, а внутри что-то рушится, когда я снова и снова прокручиваю мысленно слова друга.