О чем не знал Толкиен. Остаться.

      - Леди Кеирина! Ну, сколько можно объяснять – нам нужно пообщаться в узком кругу, так сказать за закрытыми дверями. Обсудить военный союз Гондора и Мустангрима, вопросы торговли, заселение людьми бывших эльфийских царств. Сама понимаешь: Чернолесье – это ключ к торговле с севером. Лориэн пока закрыт от любого зла остаточной магией, а вот в Ривенделл срочно нужно направить надежных людей. Иначе ситуация может стать непредсказуемой…       Когда он так рассказывает, я смотрю на него с восторгом: лицо благородно-одухотворенное, глаза горят, голос такой, что и не захочешь – поверишь. Истинный король! Вот люблю я его все-таки. Но не признаюсь. Он ведь не признается, а мне первой как-то … стремно. Вот, кстати, полузабытое уже словечко. Еще годик – другой, и тоже буду не говорить, а декламировать.       Ладно, не стану мешать политической беседе. Хотя с друзьями хотелось поболтать. Якобы на мой день рождения приехали высокие гости: Теодред с кузеном Эомером, Гимли, Боромир – все парадные до невозможности, со свитами. Боромир теперь новый правитель Чернолесья (название «Лихолесье» официально признано не политкорректным и не рекомендовано к употреблению). Гномы, правда, возражают, упирая на какие-то долговые обязательства короля Трандуила перед народом Одинокой горы, но им всякий раз советуют в вежливой форме направлять все претензии в Валинор. А здесь – «кто первый встал – того и тапки».       Почему «якобы на мой день рождения»? Ну, формально повод именно такой. А на самом деле, парни вручили мне подарки (что-то для меня, что-то для кладовки) и всей толпой, как кони к овсу, ломанулись в рабочий кабинет Арагорна. Фарамир тоже появился – меня поздравить, с братцем пообщаться, начальству доложиться. Меня туда, значит, не пускают, но ведь я и по косвенным уликам кое о чем могу догадаться. Ага, под командованием Крошки промаршировал отряд прислуги с закусками. Теперь подошли основные силы: пять, нет шесть бочонков темного гондорского пива. И наконец, резерв Верховного Главнокомандующего – две корзины с чем-то подозрительно побрякивающим, застенчиво прикрытые салфетками. Прислуга удалилась, замок на двери щелкнул. Ну-ну! А палантир - то у меня в комнате. Пойду, поучаствую в этом секретном политическом совете на правах тайного наблюдателя. Но осторожно. Поскольку последним и уже без свиты, без парадного костюма и без всякого «якобы», а лично к Арагорну по делу в замок прискакал Гальбарад.       Знакомство наше с командиром Следопытов началось с того, что он пытался прибить меня заодно с моей Грр, приняв за оркских шпионок. И хотя с тех пор много изменилось, дружбы с Гальбарадом так и не получилось. Уж больно профессионально он поглядывает на меня во время наших редких и коротких встреч. Сразу хочется надеть кольчугу, ото всего отпереться и позвонить адвокату.       Теперь-то я знаю, что все шуточки моего мужа на тему «Следопытам бесплатно не наливают, надо чем-то зарабатывать» - это не более, чем шуточки. На самом деле люди в серых плащах – служба внешней разведки Гондора. Только это большая государственная тайна. И деньги они получают из казны. Уж на что – на что, а на пиво должно хватить, даже если в нем купаться. Но сами понимаете, жалование им идет не за красивые глаза, ребята серьезные, и ссориться с ними – дураков нет. Поэтому с Гальбарадом я раскланялась со всей любезностью и показала пальчиком куда идти. Он был, похоже, недоволен тем, что с глазу на глаз с королем Гондора побеседовать не получится, но решил не нарушать гармонию политического единения и присоединился к прочим участникам собрания. А я заспешила в свою комнату.       Ох, и длинные в замке коридоры! Найти бы какого-нибудь волшебника, пусть поможет освоить телепортацию. А что? Радагаст до сих пор где-то в Чернолесье партизанит, уже пару ультиматумов правительству Боромира выдвинул. Насчет законов об охоте и рубки леса. Пара безымянных Синих по непроверенным слухам где-то на юго-востоке. Хорошо бы изловить и к чему-нибудь полезному пристроить. А то добродятся в одиночестве до расстройства личности, как наш Гэндальф.       Кстати, мое испорченное фикбуком воображение порой тревожила мысль: как правильнее было переводить с английского blue: синий или голубой. Хотя конечно, синий цвет плащей практичнее – меньше пачкается. Но ведь двое их. Подозрительно! За этими бесполезными размышлениями я добралась своих апартаментов. Без всякой телепортации.       Знаете, как тяжело было объяснить местному столяру, что кроме сундука, лавки и кровати бывают другие предметы мебели. И это не трон! Это шкаф. В результате все равно сундук получился. Большой, высокий, с крышкой сбоку, с полочками внутри. Но сундук. В нем можно было спрятать что угодно. Даже спящего боевого мумака в полном вооружении. Почему спящего? А он когда не спит – топает громко. По звуку найдут.       Под фланелевыми ночными рубашками (я этот кошмар на себя не надену, но подобает их иметь не менее двух дюжин), так вот под фланелевыми рубашками было очень удобно прятать палантир. Прислуга туда не лазает – я не пользуюсь, там все чистое. Арагорн не полезет – он в некоторых отношениях застенчивый.       И вот я осторожно, чтобы не потревожить безупречно сложенную стопку, просунула руку в самый дальний угол и вытащила мою вторую прелесть. Первая – это Арагорн, если кто не догадался! Скучновато все-таки без привычного человеку двадцать первого века потока информации. Палантир меня выручает. Так, сейчас посмотрим, как они там решают вопросы военного и экономического сотрудничества.       Быстро у них дело делается – первый бочонок уже пустой в углу стоит, муж мой из второго затычку выковыривает. Прислушиваюсь к разговорам. Ага, Боромир всем желающим и нежелающим слушать, рассказывает о том, как тяжела жизнь отца семейства. Арагорн жалуется, как тяжела жизнь бездетного мужа молодой легкомысленной жены. Все прочие охотно сочувствуют обоим. Это кто, я легкомысленная? Обидно было! Запомню. А пока дальше слушать буду, как делается большая политика.       Н-да, подарочек тети Гали к свадьбе Эовин запоздал. Хорошо, что народ здесь ханжеством не мается. Если мама и папа (особенно папа) всем довольны, то никто не считает на пальцах, сколько времени прошло от законного бракосочетания до появления наследника. Или, как в семействе моего бывшего жениха, наследницы.       Я очень хотела навестить Эовин, но мужу некогда, а одну он меня не пускает. И со свитой не пускает. Аргумент, как в беседе с дядей Джоном: «Никуда без меня не поедешь». Прочие аргументы цитированию не подлежат. Чтоб окружающие не завидовали. Поглазела на тихие семейные радости через палантир. Младенец как младенец. Любомирой назвали. Эовин с дочкой носится, как Грр со своим Хати. Выражение лица столь же утомленно-умиротворенное. Меня поразила эта перемена в деве-воительнице.       Я свой амулет вплела в браслетик - фенечку, чтоб «нечаянно» не потерялся, завязала фенечку пятикратным узлом, так, что зубами не развяжешь, и ношу даже в ванну. Особенно в ванну! Я же уже говорила, что муж у меня – затейник.       Эти политики договорились до полного взаимопонимания и легкой несвязности в речах. Мне надоело подсматривать, я ушла спать. Перед сном сочинила пару анекдотов про Короля Гондора. Я их постоянно сочиняю и рассказываю Азогу. Наиболее удачные байки его парни «пускают в народ». Ну, вот, например:       Король Гондора и Черный Властелин ради безопасности всего Средиземья договорились о взаимном разоружении. Все магические мечи были переплавлены в драконьем огне на плуги. Через неделю звонок по палантиру в Минас-Тирит:       - Алло, Арик, у меня осталось еще семь магических мечей. Так что Гондор теперь моя колония.       Король Гондора задумался, затылок чешет. Вдруг в кабинет забегает начальник королевской гвардии:       - Ваше Королевское Величество, беда! В южном Гондоре в маленькой крепости один стражник с перепою забыл сдать на переплавку весь магический арсенал: сорок волшебных мечей и два противодраконьих самострела. Что делать?       Король Гондора:       - Ну, во-первых, не стражник, а начальник гарнизона. А во-вторых, пока Гондор пьет, он непобедим.       Жанр пользуется успехом, популярность правителя растет. PR-технологии одинаковы во все времена.