О чем не знал Толкиен. Остаться.

       - Да сколько же можно, - вздохнула я, прокалывая с утра очередную дырочку на ремне, чтобы штаны не свалились по дороге. Как не подкармливали меня маги – я худела и худела, давно растеряв все запасы жирка, накопленные на шестиразовом питании в Минас-Тирите. Почему шестиразовом? Ну, как же! Завтрак – второй завтрак - обед – полдник – ужин – отнять печеньки у мужа и съесть самой. И еще раз вздохнула, вспомнив Арагорна. Без него было так же плохо, как без одного глаза. Вроде бы и видишь, но все не на месте.       Продолжая вздыхать, я пошла умываться к роднику. Веселый такой родничок с чистым белым песком. Стоило мне протянуть руки к воде, как Кольцо соскользнуло с похудевшего пальца, булькнуло и ушло в песчаное дно. Кошкой я кинулась за ним и успела немеющими в ледяной воде пальцами нащупать тонкий ободок. Отползла в сторону, чувствуя, как потряхивает все тело. Поняла, что губы непроизвольно шипят: «Моя Прелес-с-с-ть!» Может, в самом деле, не стоит это Кольцо на пальце носить? Вредно для психического здоровья? Да и потерять мне его нельзя. Как там Саламандра вещала? «Устойчивое существование таких феноменов возможно только при условии постоянного контакта с артефактом». Феномен жить хочет – желательно долго и счастливо. Присела на траву – ноги все еще дрожали – и начала из ремешков плести веревочку покрепче. Ага, себе на шею. Нет, не вешаться. Кольцо повешу и носить буду.       При виде меня бледной и все еще расстроенной, братья захлопотали как две наседки. Расспросили о причинах, утешили, похвалили за проворство при ловле колец и ловкость в плетении веревочек. Сунули в руки тарелку с тушеной крольчатиной и кружку со своим фирменным отваром. Отвар я выхлебала с жадностью. Даже странно: раньше не пила и желания не было, а тут пристрастилась. Впрочем, говорят, с возрастом вкусы меняются. Взрослею, наверное. Или уже старею… От этой мысли я опять загрустила и печально посмотрела на мясо в тарелке.        - Кей, хватит гипнотизировать свой завтрак, - ворчливо сказал Лохматый, - съешь уже его.       Я помотала головой. Не хочу, аж мутит от вида еды, хотя понимаю, что приготовлено вкусно и поесть надо. Зажмурилась… и отставила тарелку.        - Не могу,- честно объяснила я. Братья переглянулись, и Отличник полез в свой мешок за неприкосновенным запасом орехов:        - Попробуй хотя бы это погрызть…       Сладость я прожевала, запила еще одной кружкой отвара. Мою порцию мяса братья быстро поделили со словами:       - Чтобы добро не пропало.       Едва мы успели пройти от места ночевки пару сотен шагов, как неприятная находка нас остановила. Рядом с норой в речном берегу лежала крольчиха с крошечными крольчатами. Все семейство было мертво, но еще не тронуто ни тленом, ни падальщиками. Ветер ерошил шерстку зверьков. От этого зрелища меня почему-то замутило совсем сильно. Прежде не замечала за собой особой брезгливости. Даже после сражения, когда приходилось убивать, я спокойно ужинала и засыпала. А сейчас в глазах потемнело, и рот наполнился горечью.       - Кей, быстро назад! – голос Лохматого был непривычно жестким. Я впервые видела его лицо без улыбки.       Отличник осторожно потянул меня за плечо, заставляя отойти и одновременно отвернуться. Я успела заметить, что сам Лохматый сделал шаг вперед, внимательно рассматривая кроликов, но не прикасаясь к ним. Потом сказал без обычной шутливости:        - Надо немедленно переправляться через реку.        - Болезнь? – я вытянула шею, пытаясь разглядеть неизвестно что через плечо Отличника. Тот мягко, но непреклонно удерживал меня от необдуманных действий.        – Да, - ответил Лохматый, - к востоку от этой реки на степных зверьков порой нападает мор. Он опасен и для людей. Если поесть мясо или прикоснуться к шкуре, то через два – три дня появляется сильный жар, черные опухоли под мышками… умирают все заболевшие. Так что, может и хорошо, что ты сегодня завтракать не стала.       - А как же вы? – жалобно вякнула я.       - А мы – маги. Человеческие болезни нам не опасны, - мягко пояснил Отличник.       - У нас и других проблем хватает, - хохотнул Лохматый уже с привычной бесшабашностью, - ясно?       Чего ж тут не ясного. Чума им, значит, не страшна, а вот для меня это – приговор. Я старательно гнала от себя мысль о том, что и вчера и позавчера на ужин была та же крольчатина.       Мы подальше обошли жуткую находку и торопливо двинулись вдоль реки. Братья пытались делать вид, что мы тут гуляем с удовольствием, но можно было заметить, что они ищут хоть какую-нибудь возможность переправиться на западный берег. Я шла с трудом. Голова кружилась все сильнее, я начала спотыкаться. Братья перестали делать вид, что все как обычно, и уже тащили меня, цепко ухватив под локти. Впереди, к нашей общей радости показалась небольшая рощица. Ого, хоть что-то кроме чахлой ивы, можно попробовать плот собрать. Хотя мне, по-моему, уже без разницы. Не все ли равно, на каком берегу меня закапывать? Об этом я братьям и сообщила, когда они сгрузили меня под первой березкой. Глаза у меня не открывались, голова кружилась все сильнее.        - Не, это сейчас совсем ни к чему… - чья-то рука прижалась к моей многострадальной голове, - ага, жар…        - А если… - отозвался второй.        - Не… разве только ацелос…        Я отреагировала на знакомое слово:        - У меня есть ацелос… настойка.        - Так что ж ты тут помираешь, как… неумная, - радостно возмутился Лохматый, - быстро взяла и выпила!       Я трясущимися руками вытащила из сумки заветную фляжечку.       - Сколько?        - Все! – заявил Лохматый, контролируя процесс отвинчивания крышечки. Видимо, чтобы не разлила ценное средство. Ого, тут грамм двести… пятьдесят будет… тройной перегонки… я от такой дозы без всякой чумы загнусь. Попыталась объяснить это лекарю - энтузиасту.        - Примерно треть, - проявил снисхождение к моей слабости Отличник и вытащил кружку. Лично отмерил порцию, в другую кружку налил воды. Я приняла лекарство, запила водой и выпала из реальности.        Очнулась оттого, что солнце светило прямо в глаза. За полдень. Голова болела. Нельзя мне алкоголь, организм не переносит. Даже с медицинскими целями. Я попробовала сесть, и боль отозвалась на другом полюсе моего тела. Характерная такая, тянущая. Я помахала рукой братьям, которые уже возились по колено в воде, заканчивая собирать плот (когда только успели!) и поплелась за ближайшие кустики. Ага, здравствуй «тетя»! Хорошо, что у меня, запасливой, есть в сумке что-то ненужное, с хорошей впитывающей способностью. Привела себя в порядок и бодрой козочкой поскакала на берег. Головокружение и слабость как рукой сняло, хотя в затылке еще потрескивало. Кстати, а почему вообще я так скверно себя чувствовала? Обычно у меня «визиты тети» протекают не особо заметно даже для меня, тем более для окружающих. Братья обрадовались моему бодрому виду, а вот я виду плота удивилась. Это плавсредство явно было маловато для трех персон. О чем я немедленно и заявила.        - Мы что, будем играть в козу, волка и капусту? – спросила я.       - Ух, ты, - живо заинтересовался Лохматый, - научишь, расскажешь, может, даже покажешь? Да ты затейница, Кей!        - Ага, - сурово пробурчал Отличник, - а потом его величество тебя лично, с разными затеями прибьет, да еще и некроманта найдет… чтоб повторить процесс убиения для полного своего удовольствия.        - Да где ж его теперь найдешь, того некроманта, - отозвался Лохматый и братцы расхохотались, радуюсь какой-то своей семейной шуточке.       Я похлопала на них глазами. А мне тут после какого слова смеяться? Пояснила для непонятливых:        - Вообще-то это задачка детская логическая, про то, как с помощью одной очень маленькой лодки переправить через реку волка, козла и капусту, так, чтобы никто никого не съел. Только я сама не помню, как она решается.        - Ну, раз ты вспомнила, что такое логика, значит, помирать передумала, - сделал верный вывод Лохматый.        - Ага, - отозвалась я, - все в норме.        - Хорошо, - кивнул головой Лохматый, - с одной стороны и тебя вроде как жалко, с другой - не хотелось бы перетащить эту заразу на другой берег.        - Это кто зараза? Я, что ли?       - Да еще какая, - отозвался Лохматый, привычно уворачиваясь от моей карающей руки.       - Не беспокойся, - злорадно заявила я, - для мужчин это не заразно, даже для тех, которые не маги.       - Беременная, что ли? – вытаращил глаза с преувеличенным ужасом Лохматый.       - Тьфу на тебя, - несколько смутилась я, - совсем наоборот.        - Кей, нам только нужно, чтобы плот выдержал тебя, да еще наши вещи, - поспешно сменил тему застенчиво-румяный Отличник, - мы переплывем сами.       Я поежилась. Конечно, с каждым днем становилось все теплее, но удовольствия купание не принесет. Антибиотиков тут нет, так что воспаление легких не лучше чумы. Ладно, надеюсь, парни знают, что делают.       Вещи, особенно посохи, тщательно привязали к плотику, меня усадили строго посередине. Я почувствовала себя слишком крупной вишенкой на очень маленьком тортике. Потом возникла непонятная заминка. Братья смотрели на меня, а я на них. Наконец Отличник вздохнул и сказал:       - Кей, может быть ты будешь смотреть во-он туда, - он указал то ли на противоположный берег, то ли на небо, - а еще лучше закроешь глаза.       - Да я не боюсь текущей воды, - заверила я.        - Да я тоже, - ласково отозвался Лохматый. – вот только не знаю, что хуже – мокрые штаны… или быть затейливо прибитым после того, как ты расскажешь любимому мужу всякие подробности переправы через реку.        - А-а-а, - дошло до меня. Разбаловалась я, привыкла относиться к братцам, как… к братцам. А они мне на самом деле не родственники. Отвернулась, натянула до самого подбородка на лицо капюшон для вящего соблюдения приличий. Поинтересовалась:       - Так нормально?       - Сойдет, - отозвался Лохматый, - хорошо бы сверху мешок поплотнее и веревкой обвязать.        - Тьфу на тебя еще три раза, - надменно ответила я и тут плот сдвинулся с места, закачался на волне.       Потом я, конечно, подсматривала за происходящим, так в полглазика. Извечная потребность – все держать под контролем. Резкий ветер и течение сносили плот заметно, но братья, то ли за счет физических способностей, то ли магических дотолкали наше плавсредство до западного берега.       - Уже можно смотреть? – поинтересовалась я, спустя достаточное для одевания, с моей точки зрения, время.       - Нужно, - отозвался Отличник, - и заряди арбалет, Кей.       - Что-то случилось? – спросила я, послушно доставая обойму стрелок и натягивая тетиву.       - Мы в землях Глухомани, - отозвался Отличник.       - Глухоманье спросит – успей ответить! – с пафосом заявил Лохматый, явно кого-то цитируя.       Ответить Лохматому я не успела. Из-за перегиба берега появился варг.       - Стой! – мысленно крикнула ему я.       - Еда пришла! – отозвалось в голове.       Мда, переговоры не удались, и я выпустила в упор всю обойму стрелок. Зверь рухнул, почти уткнувшись мордой в плот. Одна из стрелок удачно попала в горло, вторая торчала из глазницы. Хорошо, что меня уже не мутит. И хорошо, что маги успели, наконец, отвязать от плота свои посохи. На берег выскочили еще два варга. Один небольшой, видимо подросток, второй… это была варжица и я только что застрелила ЕЕ варга.       Зверюга снесла стоящего у нее на пути Лохматого и бросилась ко мне. Маг, как-то немыслимо извернувшись, сумел схватить варжицу за заднюю лапу и рванул на себя. Только это меня и спасло. Клыки пропахали мою левую руку, но не сомкнулись на ней. Падая, я успела увидеть, как с вершины посоха мага слетела синяя искра и ударила в бок варжицы. Запахло паленой шерстью, волчица взвизгнула и скрючилась на песке.       На чистом адреналине я попыталась вскочить, нога подвернулась, я рухнула и взвыла не хуже волка. Но мое участие уже не требовалось. Отличник вытащил нож из горла мелкого варга, вытер лезвие. Лохматый подхватил мой арбалет, зарядил последнюю обойму стрелок. Эх, маловато я их взяла. Это было последняя связная мысль, потому, что Отличник сдернул с моей шеи косынку и, закрутив ткань жгутом, перетянул руку выше локтя. Это оказалось больнее зубов варжицы.       - Терпи, - прошипел он сквозь зубы, - а то кровью истечешь.       Терплю, куда ж я денусь. Только прилягу на песочек, сидеть не получается. Сквозь туман боли вижу, как маги молча и слаженно разбирают плот, складывают колодец костра. Не теряя время на возню с кремнем, Отличник направляет на дрова свой посох. С вершины срывается искра, на этот раз красная. Вспыхивает пламя, над ним Лохматый пристраивает сразу оба котелка и начинает резать ветки с кустов ивы. Отличник вынимает из сумки один за другим мешочки, достает какие-то травы, скляночки с притертыми пробками. Бросает в закипевшую воду чуть не целый стог всякого сена. И опять:       - Терпи…       Меня переносят на прикрытые плащами ветки, промывают рану, бинтуют. Что-то невыносимо горькое вливают в рот. Боль отступает, но голова кружится, меня качает как на качелях. С ноги снимают ботинок, ощупывают щиколотку, надавливают на пятку.       - А-а-а!!! – это я.       - …! ….! - это Отличник. Ого, какие он слова знает.       - Перелом, - поясняет маг.       Теперь бинтуют ногу, жестко закрепляя щиколотку между кусками коры. Наконец, меня оставляют в покое, накрывают еще одним плащом. Братья сталкивают в воду тела варгов, тех уносит река. Варг – это, между прочим, туша размером с лошадь. Сдвинуть такое вдвоем… Потом я через силу говорю то последнее, что успела увидеть в гаснущем сознании волчицы.       - Они напали… потому, что у них здесь нора… детеныш…       Лохматый кивает и уходит. Я дремлю, просыпаюсь, вздрагивая от боли. Темнеет. Лохматый возвращается с парой каких-то птиц, перебрасывает их брату.       - Щенок? – вопросительно шепчу я. Лохматый присаживается рядом со мной:       - Кей, я много чего могу, но я не умею выкармливать новорожденных варгов… Разве лучше было бы, если бы он умер от голода?       Я понимаю, что он прав, а я сентиментальная дура, но слезы текут сами собой. Перед глазами – мордочка Хати. Маг болезненно морщится, но не отворачивается, смотрит сочувственно. При этом он держит меня за пальцы перевязанной ноги и от его руки расходится сильный, безболезненный жар. Потом меня поят еще какими-то лекарствами, и я засыпаю.