Night Light

Стив постепенно просыпался. Сначала он почувствовал прикосновение крепко обнимающей его за талию руки, потом ощутил щекочущее тёплое дыхание на своей шее. Кажется, ему ещё никогда не было так удобно в собственной постели: спине и пояснице было тепло, кто-то нагло закинул на него ногу... И только тут Роджерс осознал. Он сдвинулся, пытаясь выползти из уютных пут Баки и не разбудить его, но тот, учуяв его махинации, только посопел немножко и обнял покрепче, пальцами проходясь по полоске голой кожи над боксёрами. И почему эти футболки вечно задираются до подмышек во время сна? Закрывая глаза и прячась от слабого утреннего света, Стив решил, что сегодня он пал жертвой агрессивных обнимашек. Суббота — значит, если продвижений в деле Красной Комнаты не будет, день пройдёт без работы и... Стив постарался не думать, с каким удовольствием он на весь день остался бы в одной кровати с Баки. Прошло ещё добрых двадцать минут, прежде чем Баки начал подавать признаки жизни. Стив не мог видеть его лица, но почувствовал, как Баки вдруг напрягся за его спиной, слышал, как у него перехватило дыхание. Баки медленно-медленно начал убирать свою руку, оставляя Роджерса без тепла. Стив развернулся на месте и посмотрел ему в глаза. Они лежали так близко, что между их носами оставались жалкие сантиметры. Баки поглядывал на него осторожно, но руку с талии так и не убрал. И, Боже, Стиву было плохо от одной мысли, что Баки мог его опасаться. Поэтому он сонно улыбнулся ему и тихо произнёс: — Доброе утро. — Дерьмо, — ответил Баки. Он простонал и перевернулся на спину, пялясь в потолок. — Что? — Ничего. Здесь можно как-нибудь материализовать кофе? — Только если ты встанешь и сделаешь его сам. — Я скучаю по тем временам, когда ты был весь такой вежливый, суетился вокруг меня... — надулся Баки. — Но это было дня три назад, — заметил Роджерс. — Всё равно скучаю. — Всё равно сам делай себе кофе. — Ладно, — всплеснул руками Баки и неуклюже сполз с кровати. Стив полежал ещё пару минут, прежде чем отправиться за ним на кухню. Сердце билось чуть быстрее обычного. Это утро ощущалось как что-то правильное. Это утро было правильным. Кровать, залитая солнцем, тёплые простыни на том месте, где несколько секунд назад лежал Баки, подушка, пахнущая, как его волосы, шаги Баки на кухне, звон посуды... И, конечно же, телефон Роджерса должен зазвонить именно в этот момент.

* * *

— У нас есть имена подозреваемых, — сказала Наташа. Они стояли в морге, перед ними лежал пятый труп. Сэм нахмурился: — Я думал, от жучка было мало толку. — Информации действительно немного, — согласилась Нат, накрывая тело: они видели достаточно. — Болтовня о выручке, стриптизёршах — это вполне ожидаемо, но был там один интересный разговор. Они вышли из морга и направились к лифтам. Романофф привычно рассказывала на ходу: — На записи было много помех, так что сначала она была похожа на обычный шум, но Тони смог выделить голоса. У нас есть три имени. — И это? — не выдержал Роджерс. — Рамлоу. Тот парень, на которого я повесила жучок, — Нат нажала кнопку этажа Тони, — двое других, Зола и Пирс, — призраки. Ни полицейских протоколов, ни судимостей, даже страховки нет. Информация о них стёрта из всех баз данных. Есть фотографии, но от них мало толку: мы не уверены, что на снимках именно они. — Иисусе, — произнёс Сэм. — Неудивительно, что мы так и не сдвинулись с мёртвой точки. — Как они связаны с Красной Комнатой? — спросил Стив. — Они что, шмаровозы? — скривился Уилсон, а у Роджерса от этого предположения земля ушла из-под ног. — Без понятия, — пожала плечами Романофф. — Но рискну предположить, что да, — она открыла дверь лаборатории, где Старк склонился над ещё более мелкой версией жучка, которого они прицепили к Рамлоу. За его спиной программа непрерывно выводила на экран изображения с камер видеонаблюдения, ища любые совпадения со внешностью Пирса или Золы. — И что-то заставляет их вырезать весь свой цветник.

* * *

Выяснить что-то стоящее не получилось. Разошлись по обыкновению поздно, оставив Тони возиться с обновлением программы. Вдохнув свежий вечерний воздух, Сэм деловито хлопнул в ладоши: — Предлагаю напиться. — Ты идёшь, Нат? — спросил Стив, но девушка лишь покачала головой: — Берегите себя, дорогуши! Бар находился в паре минут ходьбы от штаба. Одна из тех грязных дыр с вечно липкой барной стойкой и густой завесой тяжёлого табачного дыма. Ночь была морозная, изо рта вырывались облачка тёплого пара. Душное помещение старого бара было как нельзя кстати. Начали без разогрева, сразу переходя к крепким напиткам. Сэм поднял стакан, со звоном чокаясь с кружкой Стива: — За то, что у нас есть имена мерзавцев. — Да, за гений Старка, — кивнул Стив и сделал большой глоток. Обжигающая жидкость прошлась по пищеводу, оставляя режущий привкус на кончике языка; так действовало их лекарство. — За то, что мы поймаем этих ушлёпков. — За их поимку. Они пили в тишине, мертвецки уставшие и расслабленные. Щ.И.Т. редко когда мусолил одно и то же дело так долго, особенно если речь шла о серийном убийце. У обычных полицейских на расследование таких дел могли уйти годы, но Щ.И.Т.... Что ж, Щ.И.Т. всегда работал немного иначе. Стив и Сэм пили, преследуя лишь одну цель — напиться. Они опорожняли стакан за стаканом. Виски, пара стопок водки. Стив потерял счёт времени, соскальзывая в расплывчатый мир алкогольного опьянения. Когда он взглянул на экран телефона, часы почти пробили полночь. Баки услужливо напомнило подсознание, и Роджерс скрипнул ножками стула, поднимаясь. — Мне пора. — Ага, — согласился Сэм, слабо покачивая головой. — Да, мужик, да. Мне тоже. Они поймали себе такси, облокачиваясь друг на друга на холодном ветру, и попрощались, но прежде чем сесть в свою машину, Сэм обернулся в его сторону: — Я знаю, что ты что-то прячешь. — А? — на грани слышимости переспросил Стив. — Я и Нат. Мы знаем, — Сэм поднял брови, схватившись за открытую дверь такси для поддержки. — Но мы думаем, что у тебя есть на то достойная причина. Ты бы не смог иначе. — Стив не знал, как ему на это ответить. — Я просто подумал, что ты должен это знать, — добавил Сэм напоследок и захлопнул за собой дверцу. Раздался визг шин, машина отъехала и скрылась в темноте. Неловко опустившись на сиденье собственного такси, Стив закрыл глаза и прислонился к холодному окну. Сэм чёртов Уилсон.

* * *

Роджерс был всё ещё пьян, когда его тело вышло из лифта и прошло дальше по коридору. Он третий раз пытался попасть ключом в замочную скважину, когда дверь открылась на пару сантиметров, а в маленькой щёлке появился глаз Баки. — О, привет, — с заметным облегчением поздоровался Баки и открыл дверь целиком. Стиву понадобилось время, чтобы собраться с мыслями, поэтому он так и остался стоять на проходе, чуть покачиваясь на нетвёрдых ногах; когда же он сделал первый шаг навстречу дому — пошатнулся и упал прямо в объятия Баки. Мир вокруг него начал опасно раскачиваться из стороны в сторону. — Ох, — пропыхтел Баки, придерживая Роджерса за широкие плечи. Железные пальцы его руки приятно холодили кожу. — И я рад тебя видеть, приятель. Слишком много беленькой, да? — Извини, — невнятно пробормотал Стив. Он смотрел на Баки сверху вниз, блондинистая макушка отливала золотом в мягком свете лампы. — Извини, я задержался с Сэмом... Баки ощутимо смягчился, и, кажется, совсем растрогался, нежно улыбаясь. — Хорошо, иди сюда. Надо тебя отпоить. И если решишь блевать — в меня не целься, понял? Стив кивнул. Он пошёл за Баки на кухню и послушно сел за стол, когда тот протянул ему первый стакан воды. — Пей до дна. Поблагодаришь утром. — Я уже тебя благодарю, — ответил ему Роджерс. Выпив половину стакана, он глубоко вздохнул: — Я редко так делаю. Напиваюсь. Просто... — Неважный день? — Они продолжают гибнуть, — почти прошептал Стив и отрешённо отметил, как Баки замер, резко посмотрев прямо на него. Он заставил себя выпить ещё воды и уставился на стакан в своих руках. От такого количества жидкости уже начинало тошнить. — Пятая жертва. Сегодня. Это... Просто худшая часть работы, понимаешь? Он кожей ощущал взгляд Баки и чувствовал себя ужасно, понимая, что напился до слезливой сентиментальности и теперь вываливал свои проблемы на человека, которому пытался помочь. Стив привстал и оттолкнулся от стола, падая на диван. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Комната шла кругом, будто он находился в невесомости, на внутренней поверхности век вспыхивали сиреневатые пятна света. Звук приближающихся шагов — Баки подошёл к дивану. Подушки прогнулись под чужим весом, боку Стива стало тепло, Баки засунул ступни ему под ноги. Роджерс открыл глаза и посмотрел на уютно притеревшегося к нему Баки, парень внимательно рассматривал его лицо. Наверное, Стив пялился слишком долго. Он чуть встряхнул головой и тут же пожалел об этом. — Нужно поспать, и всё пройдёт, — оправдался он, едва ворочая языком. — Так что я, пожалуй, пойду лягу... Он сдвинулся, чтобы встать с дивана, но Баки схватил его за руку, останавливая. — Знаешь, — медленно начал Баки, голос у него охрип, голубые глаза смотрели так, словно видят насквозь, — я могу помочь, могу сделать так, чтобы тебе стало легче. У Стива резко закончился воздух в лёгких, и он в ужасе плюхнулся обратно. — Хочешь узнать, как бы я это сделал, Стив? — спросил Баки. Голос у него был вкрадчивый, упал на два тона ниже. Баки наклонился чуть ближе, а Роджерса так и пригвоздило к месту: сил, чтобы отодвинуться, не было никаких. — Я... — приоткрыл он рот... Баки навис над ним. Так близко, одно дыхание на двоих. — Боже. Что бы я сотворил с тобой, — прошептал он. — Я думаю об этом постоянно, Стив. Я бы заставил тебя метаться, расщепил бы до атомов, каждый сантиметр твоего прекрасного, блядь, тела облизал бы, — он качнулся вперёд, касаясь своим носом Стива. — Ты хочешь этого? — Бак, — совсем слабо прошептал Стив в ответ. Он знал, что это нужно сейчас же прекратить, но у него голова шла кругом, и Баки пах так вкусно, от него шёл такой жар, и они были так близко, и его губы, его яркие от постоянного терзания острыми зубами губы — так близко, только потянись, а Стиву никогда не хватало силы воли. Он всегда был эгоистом. — Ну же, отпусти себя, — уговаривал Баки. Его нос скользнул по щеке Стива, по линии его челюсти. Баки горячо выдохнул ему в шею, и Стив подался вперёд: глаза прикрыты, ресницы дрожат. — Ты хочешь этого, детка? Вот оно. На Роджерса словно ушат ледяной воды вылили. Он резко распахнул глаза и отпрянул. Баки нахмурился, не понимая, что происходит, но всё, о чём думал Стив, — Баки не называл его деткой, он так не делал, и Стив ни за что бы не захотел, чтобы он называл его так, потому что... Потому что это звучало неискренне. — Я, эм, пойду спать, — сказал Стив. Баки разочарованно вздохнул. — Я просто пытаюсь помочь. — Я знаю, — тут же заверил его Стив, — просто я, я... — А-а, — решил Баки, его улыбка стала горькой, и весь он как-то помрачнел, — так вот оно в чём дело. — Что? — Ты, — Баки слабо махнул в его сторону, — ты не... Слушай, я проститут, ладно? Я всё это уже не раз слышал. Люди платят, чтобы трахнуть меня, в противном случае они даже близко не подходят. Стив смотрел на него с выражением неподдельного ужаса на лице, но Баки было уже не остановить. — Ты хочешь меня, Стив. Я знаю это, ты ответил на мой поцелуй в ту первую ночь, и я вижу, как ты смотришь на меня. Я не грязный, ладно? Это способ заработка, это не... Это не значит, что я... — он поник и выдохнул, закрывая лицо руками. — Блядь. Забей. Ты чертовски пьян. Я... Я пожалуй... В этот раз Стив сам схватил Баки, усаживая его на диван. Он протянул руку, мягко приподнимая его лицо за подбородок, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — Чтобы у нас не осталось недомолвок, — тихо, но уверенно начал он. — Я хочу тебя так сильно, что у меня перед глазами темнеет и дышать нечем, — Баки приоткрыл рот от удивления. — Но, — продолжил Стив, он смутно осознавал, что ему не стоило сейчас ничего говорить, но, как уже сказал Баки, он был чертовски пьян, и алкоголь в его крови требовал правды. — Но ты ночуешь здесь, и неделю назад я заплатил тебе две тысячи долларов, чтобы ты поспал на диване, и ты думаешь, что должен мне что-то, — он запустил пальцы в волосы Баки и тот боднул его руку, неосознанно подставляясь под ласку. — Если я поцелую тебя снова, если я... — Баки смотрел ему в глаза, и у Стива от этого шли мурашки по коже. — Если я когда-нибудь сделаю больше, это будет только потому, что ты этого хочешь. По-настоящему. Без денег, без чувства долга, — признание было невольным. Наверное, не будь он так пьян, он бы никогда этого не сказал. — Мы были бы трезвыми как стёклышко, и ты бы хотел этого больше всего на свете. Ты бы умолял, Бак, и я бы сделал это так хорошо для тебя, — Баки ничего не сказал, просто изумлённо смотрел на Стива, стараясь не прикрывать глаза от того, что Роджерс всё ещё гладил его по голове. Стив, похоже, сообразил, что делают его руки, и смущённо посмотрел в сторону, выпутав пальцы из волос Баки. — Но я знаю, что у тебя есть работа. Я знаю, Баки. Поэтому... Спокойной ночи. С этими словами он наконец-то встал с дивана и ушёл в спальню, падая на свою кровать. Спать было холодно и одиноко.

* * *

Наступило утро следующего дня. Стив почти допил вторую чашку кофе, когда Баки заворочался на диване и с закрытыми глазами поплёлся на кухню, чтобы в полубессознательном состоянии налить себе кофе. — Доброе утро, — поприветствовал его Роджерс, изо всех сил стараясь не покраснеть. Воспоминания о вчерашней ночи были смутные, но суть произошедшего он помнил хорошо. И он помнил до слова, что сказал вчера Баки, и... ну вот, теперь он точно покраснел. Замечательно. Баки что-то промычал, вдохнул запах кофе и сел за стол. Ему нужно было выпить чуть больше половины чашки, чтобы он окончательно проснулся и перестал ворчать на всё и вся. Стив почти ненавидел себя за то, что знал это. И он правда ненавидел себя за то, что знал, какой кофе любит Баки: всегда с двумя ложками сахара и кучей сливок. Баки обожал сливки. Чашка Баки почти опустела, когда он наконец-то разлепил глаза и спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Вполне удовлетворительно. У меня почти не бывает похмелья. Сильная печень или что-то вроде того, — Стив слегка улыбнулся на шутливое цоканье Баки. — Плюс, вчера кто-то заставил меня выпить несколько литров воды. — Это потому, что кто-то через это уже проходил, — многозначительно ответил ему Баки и сделал ещё один глоток кофе. — Поверь мне, приятель, любое твоё неправильное решение — я уверен, что я делал то же самое, только в десять раз хуже. — Ну, не знаю. Честно говоря, я сам удивлён, что пережил своё детство. — Да? — Да, — Стив облокотился на раковину, чувствуя на себе заинтересованный взгляд. — Я был совсем крошечный, всё время болел и дрался с парнями в три раза больше меня. Уголки губ Баки поползли вверх. — Должен признать, тебя не так-то просто представить маленьким и тощим. — Ага, ростом был метр с кепкой и весил не больше сорока пяти килограммов до шестнадцати, — поморщился Стив, вспоминая, а Баки широко распахнул глаза и присвистнул. — Чёрт побери. Готов поспорить, тебя постоянно задирали. — О да. У моей бедной мамы была аптечка размером с походный рюкзак. — У-у-у, — у Баки аж глаза загорелись. — У тебя должен был быть кто-то, кто приглядывал бы за тобой, — он широко ухмыльнулся. Для Стива всё равно что солнце вышло. — Я бы защитил маленького Стива Роджерса. — Не-е, думаю, ты был слишком крут для меня, — покачал головой Стив и не удержался, чтобы не ухмыльнуться Баки в ответ. Улыбка у него была заразительная. — Дай угадаю. Умный... Но ты иногда попадал в передряги из-за того, что спорил с учителями, мечта всех девчонок... — И парней, — подмигнул Баки. — А ты был тихим, много учился, судя по твоей скучной библиотеке, был по уши влюблён в историю... Стив очень по-взрослому скорчил ему рожу. — На самом деле в рисование. — Серьёзно? — тут же загорелся этой идеей Баки. — До сих пор? Можно мне посмотреть? — Ну, — помялся Стив, он был несколько удивлён такой реакцией. — Честно говоря, по большей части это просто наброски. Ничего особенного, — он вспомнил о том скетче в своём блокноте — чёрно-белый рисунок расслабленно сопящего на диване Баки — и снова опустил взгляд в чашку. Баки упрямо вскинул подбородок. — Я хочу посмотреть, — сказал он, но быстро сдулся, — если ты не против, конечно же. — Я... Хорошо, — сдался Стив. Он подошёл к полкам напротив дивана и взял один из своих альбомов — тот, где изображений Баки ещё не было, — открыл его на случайной странице. Это был рисунок углём. Его пожилая соседка, пекущая хлеб: худые, узловатые руки, замешивающие тесто, её пушистая белая кошка, внимательно наблюдающая за процессом со стола. Стив помнил свою попытку уделить особое внимание свету, запечатлеть то, как он проникал сквозь занавески, озорными лучами расползаясь по всей кухне. — Вот, — сказал он, укладывая альбом перед Баки. В животе появилась тяжесть, как и всегда, когда он показывал свою работу кому-либо. Стив Роджерс был удивительным человеком: успешно выполнить сотни миссий Щ.И.Т.а — без проблем, уклоняться от пуль, не испытывая и толики страха, — да пожалуйста, но, как только речь заходила об искусстве, он превращался в трепетного парнишку из Бруклина. Баки долгое время изучал рисунок, в тишине проходясь кончиками живых пальцев по краю страницы. — Это действительно хороший рисунок, — сказал он, очень по-доброму посмотрев на Стива. Роджерс пожал плечами, его щеки заметно потеплели. — Спасибо. — Могу я?... — спросил Баки, показывая, что собирается перевернуть страницу. Стив кивнул. Баки рассматривал альбом тихо, останавливаясь на каждом рисунке: собака, незнакомец, спящий в библиотеке, смеющийся Сэм и Нат, показывающая язык рядом с ним, — но больше ничего не сказал. Стив допил кофе, нервничая и из-за этого чувствуя себя глупо, и ушёл одеваться — неброская одежда, оружие в складках мешковатой кофты. Им с Нат сегодня опять придётся действовать под прикрытием. Когда Стив вернулся в гостиную, Баки спросил: — Так почему ты выбрал роль Джеймса Бонда вместо карьеры художника? Роджерс чуть фыркнул, качая головой. — Я недостаточно хорош. Кроме того, мне нравится помогать людям. — Так значит, ты не думаешь, что искусство спасёт мир? — Ни один шедевр не остановит серийного убийцу. Некоторые люди должны выполнять работу вроде моей, чтобы у других была возможность заниматься тем, что им по душе. Вот что я думаю. — Но я не понимаю, почему именно ты должен приносить в жертву свою мечту. — Не такая уж это жертва, — пожал плечами Стив. — Продать картину труднее, чем выпрыгнуть из горящего самолёта. — Когда-нибудь я заставлю тебя рассказать мне эту историю, — ткнул в него Баки. — Знаешь, я хотел бы услышать и твои истории тоже, — мягко сказал Стив, и Баки поджал губы. — Нет, приятель, не думаю, что ты действительно этого хочешь. Роджерс сделал шаг в сторону Баки, удерживая его взгляд. — Я хочу. Мне сейчас нужно идти на работу, но... Я хочу, Бак. Баки не ответил. Он выглядел так, будто эти слова причинили ему почти физическую боль. Роджерс не знал, как это исправить. Он развернулся к двери, но после пары шагов: — Стив, — послышался голос Баки. Стив развернулся, вопросительно на него взглянув. Баки открыл было рот, но не вымолвил ни слова, только смотрел себе под ноги. Он явно пытался что-то ему сообщить, мучаясь, практически переступая через себя, и Стив почти сказал ему, чтобы он не беспокоился, что бы там ни было, они разберутся, когда... — Александр Пирс, — прошептал Баки в пол. Стив замер. — У него есть особый препарат, — казалось, он хотел сказать что-то ещё, но слова отказывались выходить. Металлическая рука сжалась в кулак, со щелчками по ней прошла волна рекалибровки. Роджерс подождал ещё секунду, но Баки не издал больше ни звука. — Хорошо. Спасибо, Бак. — Баки кивнул. — Я сейчас уйду на работу, — продолжил Стив, — но вернусь через несколько часов, — в его сознании всплыла жутковатая мысль, и сердце тут же сковало холодом. — Оставайся здесь, ладно? Здесь безопаснее всего. Пожалуйста, пожалуйста, никуда не уходи. В этот раз Баки даже не дёрнулся. Стив помялся в дверях, отчаянно желая знать наверняка, что, вернувшись, он обнаружит его здесь, в целости и сохранности, что он не исчезнет. Но, чёрт, Роджерс сам обещал, что Баки в любой момент может покинуть его дом, а это значит, что он ничего не сможет сделать, если Баки действительно решит уйти.