Выше неба

Шиплю, получая первый тычок. Вздрагиваю, чувствуя первую ссадину. Я заберу ваши раны. Боль в плече обжигает, я не смотрю — зачем? Стою, упираясь лбом в стену. Ощущаю, как покрывается моё тело синяками, порезами, как рассекается от несуществующего удара кожа на лбу. Но мне легко, может быть, голова кружится, может быть, я слабею. Этого не увидит никто, не услышит: здесь пусто, во всей горе пусто. Снова шиплю — неприятно. На лбу выступает испарина: силы уходят, пусть медленно, но моё тело пытается избавиться от всего этого. Не нужно, остановись. Этого я тоже ещё не делала ни разу. Не приходилось останавливать заживление собственных царапин. Но и это несложно теперь. Просто сила пригодится мне на первом настоящем ударе. Чтобы дождаться двух других. И я жду, сдерживая её, позволяя себе лишь морщиться и шипеть. Оседаю на пол — перехватывает дыхание. Чувствую длинный порез на спине: задели. Переживаю, боюсь. И радуюсь, ведь получается. Поднимаюсь снова, отшатываюсь в сторону. Я всё заберу, у тебя заберу, у твоих наследников, заберу каждый удар, которым угрожает вам враг. Ты был прав, старик, я получила то, что у меня отобрали — смысл жить, смысл умереть. Я получила куда больше, чем имела когда-либо. Мне не нужна теперь та сила, мне хватит той, которая есть, а больше не понадобится. Я заберу вашу боль, я заберу вашу смерть. Я выменяю вас на себя у неё. Опускаюсь на колени: мне больно, но я довольствуюсь этой болью, это всё, что есть теперь у меня, это всё, что я могу получить. И больше нет страха, я чувствую, что получается задуманное, ощущаю действие древней сильной магии. Я не боюсь, не боюсь боли, не боюсь смерти. Я ничего не боюсь больше, я знаю, что справлюсь, пройду через это до конца, ради своего короля, ради тех, кто стал мне родными. Сколько минут, часов уже позади? Я почти не чувствую... Ничего. Гляжу на свои руки, пытаюсь увидеть больше, не понимаю. Из ран и порезов вытекает густая темная кровь, я сама сдерживаю силу, или она уже покинула тело? А его ломит, оно просит отпустить, уплыть в темноту, не мучить. Не могу, не сейчас, ещё рано. Новый тычок, сильный, яростный. Сгибаюсь, продолжая стоять на коленях, хватаю ртом воздух. Ногу пронзает — остро, горячо. Но это не то, всё не то. Я жду удара, того удара, который я видела, я должна дождаться его. И получаю его, вместо тебя получаю, я забираю всё, что могу. Тяну на себя, тебе тоже больно, я знаю, погоди, скоро пройдёт. Мне сложно дышать, мне больно, теперь по-настоящему больно, в глазах темнеет, но я не даю им закрыться, не сейчас. Не сдерживаюсь больше, позволяю немного затянуться ране, совсем едва, мне не нужно много. Только дотерпеть, только дождаться. Спину пронзает — раз, второй. Тело выгибается, не слушается, из покалеченной груди вырывается громкий крик; отдавай мне, отдавай мне эти стрелы, прошу. Я жду вновь. Последний удар накрывает меня волной боли, с головой накрывает, ударяет виском о каменный пол; я открываю глаза — мир накренился... Я, это я упала. Пальцы утопают в расплывающейся под телом лужице крови, в глазах темнеет, не оставляя шанса вернуть вид снаружи, тело запирает меня, запирает внутри своей боли, я уже падала так. Но теперь я могу снова взлететь, вырываюсь, прочь, наружу, мне не нужны крылья, я могу и без них. Больше нет боли, нет крови, нет крика, будто чужого. Ничего больше нет, только три жизни в обмен на одну. Я получила своё сражение, я победила, проиграв смерти.