Мы сгораем.

       Юра вот уже полчаса сверлил взглядом пол, не поднимая головы. Парень тщательно старался обдумать все то, что произошло за эту ночь; начиная с рассказа Ника и Ильи, заканчивая этим моментом. Хованский слегка потерялся в этом лабиринте мыслей, эмоций и чувств. Ощущая полную путаницу, он не заметил, как перед ним кто-то стоял, внимательно изучая взглядом. И только после того, как его плеча слегка коснулись, кудрявый смог выйти из своей головы. Перед ним, скрестив руки на груди и хмуря брови, стоял парень в белом халате. Похоже, практикующий интерн или молодой врач. Он все с тем же интересом разглядывал Хованского, словно нашел в нем нечто странное и любопытное, но его интерес пропал сразу же после того, как Хованский поднялся с места, накинув на плечи выданный ему халат. Юрий вздохнул, заглянув в глаза молодому "дохтуру", замечая в них угасающий интерес к его персоне, но заострять на этом внимание не стал. Сейчас ему интереснее было самочувствие Ларина. - Как он? - спросил Юра, нахмурившись. Настолько сухо было это сказано, и типичная фраза звучала как надоедливая муха, что могло показаться, что вопрос был чисто из вежливости, но нет, это не так. Совершенно не так. Сейчас в Хованском шла суровая война между человеком, который здраво мыслит, который знает, что происходит на данный момент, который видит и слышит четко, и между тем, кто действительно запутался в своих чувствах, мыслях, ощущениях. Запутался в звуках и запахах, запутался во всем. Счет идет на равных, и победа от самого Хована, кажется, и не зависит. Парень в халате как-то отстраненно вздохнул, будто только что очнулся, но какой-то частью себя все еще пребывая лицом в подушке. Он устало вздохнул, нахмурившись, при этом заглядывая в какую-то папку с двумя-тремя листами внутри. - Кто? - мужчина отвлекся от писанины, на секунду задумавшись, но догадавшись, о ком идет речь, продолжив. - А, это вы тот человек, который вызывал скорую? Ваш друг, в принципе, неплохо. Хотя, конечно, говорить о его самочувствии пока рано. Но при первичном осмотре у него обнаружено сотрясение мозга, пару ушибов, ссадины, в основном незначительные, но болезненные... Целый букет, в общем. - "дохтур" слегка повел плечами, зевнув в кулак, закрывая папку и вновь обращаясь взглядом к Хованскому, будто спрашивая его, есть ли еще вопросы. Но Юра отвечать, кажется, не собирался, в ответ лишь нахмурившись. Парень внимательно наблюдал за реакцией кудрявого, вглядываясь в его лицо, словно пытался узнать в нем кого-то, но с каждым разом попытки проваливались. - Случайно не в курсе, кто его так отметелил? - спросил тот, слегка повернув голову набок. - Нет. - отрезал Хованский, совершенно растеряв всякие эмоции. Следующий вопрос появился сам собой. - Он очнулся? - Нет, пока не просыпался, но это даже и к лучшему. Сейчас, во всяком случае. К нему не слабо приложились, поэтому, будь он в сознании, испытывал бы ужасные боли. Юра поник, вернув свое тело обратно на стул. И снова противостояние. Снова этот ад, который приходилось терпеть в собственной голове, снова эта непонятная война... Что ж, можно считать это новой пищей для размышлений. Блоггер провел ладонями по лицу, закинув голову вверх, прикрыв глаза. Черт, все это было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. - Вы здесь останетесь? - спросил парниша-доктор, вновь прерывая поток Юриных мыслей. - Что?.. Да-да, если можно, то я побуду здесь. Мужчина ничего не ответил, только хмыкнул, взяв папку в левую руку и пошел куда-то в сторону курилки, думая о чем-то своем, даже не догадываясь, какая страшная сила борется внутри Юрия Хованского.

***

Юра просидел около палаты Ларина до самого утра. Парень успел сообщить главному менеджеру Димы, что тот попал в больницу. Отправил адрес, номер больницы и больше к телефону не прикасался. Сам Хованский немного и не понял, зачем он это делает, чего ждет и что хочет услышать этим утром. Однако, его ожидания не были напрасными. Ближе к семи утра в палату вошел тот же "дохтур", а вышел примерно через полчаса, сразу же сообщив Юрию, что больной пришел в себя, но все посещения для него пока запрещены, поэтому Хованского не пустили в палату. Может быть, это и к лучшему. Кудрявый и сам не пошел, не решился бы, не смог. Хован уехал, так и не дождавшись менеджера Ларина. Вернулся к себе домой и сразу же завалился спать, продрыхнув до глубоко вечера. Проснувшись часам к десяти, Юра не сразу сообразил, что вообще произошло и где он, но как только мозг очнулся после крепкого сна, разум просветлел и, можно сказать, стал чище, все вернулось на круги своя, но мысли о Ларине так и не покидали Юрия, вновь и вновь возвращая его в тот самый вечер, когда на его руках ярким пятнами зияла кровь Дмитрия. Кажется, даже на куртке, что была на Хованском, остались частички Ларина. Или не только на куртке... Парень схватил пачку сигарет, что лежала на журнальном столике, и вышел на балкон. Усевшись на так кстати стоящий стул, Хованский, не долго думая, вынул из пачки сигарету, прикурив от зажигалки и, затянувшись, вновь ушел в свои мысли. Почти весь табак был скурен в этот вечер до фильтра, в то время, как Хован сам не замечал этого. И как бы не старался, мужчина не смог объяснить себе, что же произошло с ним вчера. Оставить эту мысль помог бы только алкоголь, к которому и пришел кудрявый.

***

Толстый слой тумана вдруг начал расходиться, мысли собирались в одну шеренгу, а чувства вновь возобновили свою работу, подогнав с собой целый хоровод боли разной степени тяжести; начиная от резкой и тупой, заканчивая легкой пульсацией на месте ссадин. Своеобразная градация болезненных ощущений. Ларин еле продрал глаза, о чем сразу же пожалел. Голову пронзило резкой болью, пошел невыносимый шум в ушах, и все это варево перемешалось с болью в ногах, ребрах. Целый букет окровавленных ромашек. Дмитрий глухо застонал, попытавшись вернуть все обратно, но, увы, попытка провалилась, даже не успев начаться. Парень ощущал себя в каком-то вакууме, словно слышит и видит через массивную пленку, что крепко обматывала все его тело, мешая двигаться, ориентироваться, даже дышать было неудобно. Дыхание действительно участилось, яркий свет резал разум, а любая попытка пошевелиться возвращалась болью, помноженную надвое. В общем, идею понять, где Ларин, кто он и как, на какое-то время пришлось отбросить, но в этот момент Дима ощутил рядом с собой еще кого-то. Вновь приоткрыв глаза, парню пришлось ужасно постараться, чтобы разобрать хотя бы что или кто перед ним. Врач, кажется. А сам он, исходя из фактов на лицо, в больнице. Дмитрий продолжал тяжело дышать, немного дергаясь от резких и неожиданных болезненных импульсов. Его начало потряхивать, бросило в жар. Мужчина, что касался Димы все это время, замеряя пульс, вышел из палаты и крикнул медсестру, попросив ее приготовить капельницу с обезболивающием, после чего вновь вернулся, присев рядом с койкой Ларина на стул, хмуро наблюдая за молодым человеком. Лицо нейробиолога то и дело меняло свое выражение, словно внутри кто-то раздирал, пронзал тонкими иглами, рвал на части. Дверь в помещение назойливо скрипнула и в нее вошла девушка с капельницей, которую просил врач. И вот уже через минуту по венам Дмитрия пошел морфин. Парень почувствовал, как сладко завыло тело, как стало легко. Боль отошла почти сразу, расслабляя и давая шанс на адекватное восприятие реальности. Ларин жадно втянул полную грудь воздуха, выдохнув, попытавшись полностью открыть глаза. Но даже после того, как он выполнил то, что хотел, зрение сфокусировать не удалось. Головная боль хоть и притупилась, но уходить не собиралась, продолжая надоедливо и неприятно пульсировать. - Молодой человек, - тихонько произнес доктор, но донеслись эти слова до Дмитрия так, словно мужчина проорал все это прямо ему на ухо. - Как вы себя чувствуете? Тошнота, головокружения? Парень слабо кивнул на вопросы врача, все еще пытаясь собрать мысли в кучу, но все тщетно. - Вы знаете, где находитесь? - получив отрицательный ответ, голос все также тихо продолжил. - Вы находитесь в городской больнице номер 26. Я ваш лечащий врач, меня зовут Сергей Викторович. Вы попали к нам с сотрясением мозга средней тяжести и многочисленными ушибами. Вы помните, что с вами произошло? - Ларин кивнул, глубоко вздохнув. - Что ж, это хорошо. Сможете позже рассказать? - и вновь кивнув, Дмитрий закрыл глаза, будто ставя точку. Мол, больше не хочу говорить, если это можно назвать разговором. Или не могу. В итоге Дмитрий уснул под действием морфина, разглядывая во сне странные пятна, пытаясь найти в них хотя бы какой-то смысл, но нет, увы, не удалось. Его несвязные сны прервались на утро, когда солнечный свет уже пробился в окна, заполняя своими лучами всю палату, а добросовестные врачи приступили к своим обязанностям. Пробуждение Ларина в этот раз было менее болезненным, он даже смог адекватно соображать и понимал, где он, что вокруг и, собственно, зачем. Парень долго один не пробыл, к нему присоединился тот самый доктор, вновь начав спрашивать про самочувствие. Проделал с Дмитрием какие-то манипуляции, что-то записал в свой блокнот и ушел, так ничего путного и не сказав. Ближе к полудню Диму посетил его менеджер. Тот рассказал, что с ним связался Хованский, из-за чего Ларин пришел в некий ступор, решив расспросить товарища об этом чуть подробнее. - Подожди-ка, - говорил Дмитрий. - То есть, тебе написал Хованский, сказав, что я в больнице? Дал адрес и больше не отвечал? - Ну да, - кивнул парень, сидя рядом с Димой на стуле. - Я даже прихуел немного. Да че уж там, я и не сразу поверил. Я до сих пор думал, что Хован наебывает, но нет, оказывается, правду сказал. Кстати, как ты сюда попал? Я спрашивал у него, но ничего в ответ не услышал. Ларин нахмурился, с какой-то тяжестью вспоминая те моменты, когда его нещадно мутузили, от чего становилось только хуже на душе. Но самое странное на данный момент для Дмитрия было то, что он не решался рассказать, кто его так и за что. В смысле? Решил покрывать дружков Хована? Видимо, сильно головой стукнулся. - Я плохо помню... - уклончиво произнес Дима. - Темно было, да я еще и устал тогда. В общем, я не разглядел. - соврал Ларин, прикрыв глаза, стараясь вести себя как можно естественнее. - Странно, твой врач сказал, что ты все помнишь. - менеджер пожал плечами, немного нахмурившись. - Ну ладно, может быть, у тебя еще получится что-то вспомнить. Дим, - паренек взглянул на Ларина, поднимаясь с места. - Ты прости, мне идти нужно. Выздоравливай быстрее. И да, я сообщу там всем, что ты заболел, не волнуйся. На этой странной ноте менеджер Дмитрия ушел, оставив вместо себя целый рой вопросов, что так и жужжал над Лариным. Неужели Хованский действительно подослал Черникова и Мэддисона? А если нет, то откуда узнал, что парень в больнице? А уж тем более, как узнал адрес больницы? Сам привез? Интересно, почему именно Юра. Пожалуй, Ларин был готов к имени любого человека, но только не Юрия. Дима смог узнать все подробности у врача, который рассказал, что произошло прошлой ночью. И как Хован позвонил в скорую, и как сидел у палаты до самого утра, то и дело спрашивая про самочувствие Ларина, от чего загонял Дмитрия в тупик. Парень не мог объяснить себе поступки Юры, просто не понимал, почему Хованский это делал? Получается, не он подослал Илью и Ника... Получается, он спас Диму. Ну, в каком-то смысле точно спас. - Блять, - подытожил Ларин, закрыв глаза, вновь погружаясь в сон, в надежде, что сможет переварить все это. Слишком многое так и не удалось выяснить, но, возможно, получится узнать кое-что от первых лиц. Но не сейчас, слишком все... Тяжело.