Sugar, sugar

— Т-так, — прочистив горло, Адриан продолжил, — у нас есть идеи, куда пойти, мы выработали расписание… Что дальше у тебя по списку? Маринетт даже не надо было смотреть. — Ну, — начала она, складывая листок и возвращаясь к деловому тону, — последняя вещь, которую нам надо обсудить, это… И тут не было другого слова кроме… — Оплата, — сказала Маринетт, удерживая свой взгляд собранным, несмотря на иррациональную потребность покраснеть. — Оплата, — эхом отозвался Адриан, согласно кивая. Наступила тишина. — Чего ты… — Может, ты… Они заговорили одновременно и так же одновременно захлопнули рты, когда другой начал говорить. Неловкая пауза повисла между ними, пока Адриану не дали зеленый свет заговорить первым. — Я думаю, мне просто надо знать, в чем именно тебе нужна помощь, — серьезно сказал он, откидываясь в кресле с приветливым выражением на лице. — Я сказал тебе, чего мне не хватает в жизни… Рассказал тебе о своих потребностях… — Адриан замолчал, выжидающе глядя на неё. Маринетт глубоко вдохнула. — Мне нужна ткань, — призналась она, отбрасывая в сторону любые отговорки, стараясь быть честной. — С рентой я справляюсь. Продукты тоже могу себе позволить. Но, поскольку я на последнем году обучения в школе дизайна, а так же попутно веду небольшой бизнес, мои траты на ткань просто огромны. Никогда не подумаешь, что что-то подобное может стоить… — с трудом она оборвала предложение, когда вспомнила, что говорит с наследником модной империи Агрест. Как будто угадав её мысли, Адриан прыснул, разрывая возникшее было между ними напряжение, и вот уже Маринетт хихикала вместе с ним. — Ткань, — повторил он, облокачиваясь на стол с легкой улыбкой. — Я точно могу помочь тебе заполучить просто кучу этого. На самом деле… — Адриан поднял в воздух указательный палец, достал бумажник из заднего кармана и что-то долго в нем искал. — Вот. Он протянул ей серебряную визитку. Маринетт приняла плотный кусок бумаги и повертела в руках. Одна сторона была пустой, а на другой был напечатан простой рисунок, который выглядел как черная бабочка. Или, возможно, моль. — Мне дал её отец, — объяснил Адриан, пожимая плечами. — У всех дизайнеров и моделей в его компании есть такая. В общем-то, покажи её любому продавцу тканей, и материал – твой, бесплатно. — Бесплатно? — выдохнула Маринетт, сильнее сжимая свое маленькое сокровище. — Ладно, может быть, и не бесплатно, — поправился Адриан, — но тебе точно не надо будет платить. Я вполне уверен, что это идет в бюджет компании. — И ты уверен, что я могу оставить это? — Маринетт покраснела. — Я ей не пользуюсь, и я готов спорить, твои покупки будут просто каплей в море по сравнению с тем, сколько другие дизайнеры тратят на ткань каждый месяц, — Адриан, видимо, почувствовал её сомнения, а потому потянулся, чтобы взять её за руку. — Поверь мне, я предпочту, чтобы ты использовала её для чего-то полезного, чем она просто будет пылиться в моем бумажнике. — Я… ладно, — сказала Маринетт, кивая и ещё сильнее стискивая свою маленькую прелесть. — Это было бы прекрасно, спасибо. Адриан улыбнулся, когда она приняла подарок, и убрал руку, чтобы Маринетт могла спрятать визитку. А потом дружелюбно продолжил: — Так, что ещё? — Не думаю, что ещё что-то осталось, — честно ответила Маринетт, уже получив гораздо больше, чем ожидала этим утром. — Что насчет йоги? — сказал Адриан. — А что насчет йоги? — с подозрением откликнулась она. — Ты платишь за абонемент в спортзале? — прояснил он. — Да. — Больше не должна. Я могу взять это на себя. — Л-ладно, — кивнула Маринетт. — Это точно поможет. — А как ты передвигаешься? — продолжил Адриан, кладя руку на стол и устремляя на неё (могла ли она так считать?) заботливый взгляд. — Ты ездишь на метро? — Да, — подтвердила она. — Я мог бы позаботиться и об этом, — предложил он с улыбкой. Немного ошарашенная его щедростью (не говоря уже о желании угодить), Маринетт моргнула несколько раз, чтобы удержаться и не сползти вниз по своему креслу. Конечно, она знала, что по шкале сладких свиданий его предложения были в самом низу, но вот для бедного студента-выпускника… Это было словно Рождество. — И это тоже очень бы помогло, — признала Маринетт, возвращая улыбку в ответ. — Спасибо, Адриан. — Ты уверена, что я больше ничего не могу сделать? — спросил он, честно желая её предложений. — Никаких больше счетов, которые я могу бы взять на себя? Кабельное? Интернет? — У меня нет кабельного. — Ты хочешь кабельное? — У меня нет времени на кабельное, — засмеялась Маринетт, мысленно возвращаясь к куче невыкроенных деталей, сложенных в углу её спальни. — Значит, интернет, — повторил Адриан, смотря её в глаза. — Ты позволишь мне заняться этим? — Даже не буду пытаться остановить тебя, — уступила она, поднимая руки в притворном поражении. Адриан усмехнулся. — Хорошо, — сказал он, — вот теперь мы, кажется, более-менее квиты. Маринетт ахнула. — Ты только что снял с моих плеч половину месячных расходов в обмен на домашние обеды и объятия, — уточнила она, не веря до конца, что он больше ничего не хотел за свои деньги. — Я с трудом могу признать, что это взаимовыгодно. — Мою жизнь можно охарактеризовать как полное отсутствие домашних обедов и объятий, — ответил Адриан, пожимая плечами. — Поверь мне, мы в расчете. Брови Маринетт сочувственно изогнулись, когда она почувствовала сожаление в его голосе, и задумалась, какое же у него было детство, что он так истосковался по простой человеческой доброте. Адриан должно быть почувствовал, как изменилось её настроение, и быстро улыбнулся. — Это прозвучало куда печальнее, чем должно было, — сказал он с нервным смешком, явно пытаясь облегчить атмосферу. — Извини за это. — Не за что, — поспешила ответить Маринетт, заглядывая ему в глаза. — Ты не должен извиняться. И как только она раньше не заметила (будучи постыдно ослеплённой всем этим супермодельным образом) отпечаток глубокой меланхолии на лице Адриана. Это прослеживалось в еле заметных синяках под глазами, в почти тревожной остроте его скул. Эти знаки были легкими, и обычно он своим сиянием заглушал их, но теперь, когда Маринетт начала замечать их, было очевидно, насколько он нуждается в хорошем обеде и порции внимания. Маринетт даже не могла начать представлять, как это, провести недели, или даже годы, без одного или другого. Пока она росла, все её детство было наполнено ничем иным, как хорошей едой и постоянной любовью — это происходит, когда у тебя двое обожающих тебя родителей и пекарня под твоей спальней — и, возможно, именно это определило её решение сделать все что угодно, но быть уверенной, что о нем позаботились. У неё было дикое желание затащить Адриана в свою квартиру и скормить ему все, что у неё было в холодильнике. Каждый полуфабрикат или овощи или аккуратно спрятанный пакет с конфетами, пока он не будет сыт. У неё было дикое желание завернуть его как минимум в три — нет, в четыре! — пушистых пледа и шипеть на каждого, кто попытается его разбудить, прежде чем он проспит целых десять часов. У неё было дикое желание (несмотря на разницу в весе почти в 60 футов) посадить Адриана к себе на колени и обнимать его за каждый день, который он провел в одиночестве. У неё появились все эти дикие желания… А это лишь их второе свидание. Что, черт возьми, этот парень делал с ней? — Ты уверен, что я больше ничего не могу дать тебе? — спросила Маринетт настолько честно, насколько могла, ловя его взгляд. — Ты больше ничего не хочешь? Адриан сглотнул, обдумывая что-то и ерзая на своем кресле, и Маринетт подбодрила его кивком. Она задумалась, нормально ли это, хотеть дать ему больше — нормально ли надеяться, что он попросит больше — или это просто необычный случай. После паузы, Адриан заговорил. — Я бы хотел поцеловать тебя, — признался он медленно, напрягаясь в ожидании неизбежного отказа. — Возможно, с того самого момента, как впервые увидел тебя. Маринетт вздохнула с… чем? Облегчением? Желанием? Счастливым желанием? И все-таки, она вздохнула. — Я тоже хотела тебя поцеловать, — сказала она радостно. Признание заставило плечи Адриана опуститься, когда он уже практически вжал в них голову, его тело расслабилось, как будто груз упал с его спины. — Отлично, — выдохнул он, ослепительно улыбаясь. — Это… это было бы отлично. «Отлично», — повторила она в своей голове. — Ну… что-то ещё? — спросила Маринетт, борясь с бабочками в животе, и думала, как будут чувствоваться эти губы, прикоснувшись к её губам. Или её шее… Или её… — Ты не против сопровождать меня на модных мероприятиях? — выдал Адриан запоздалую мысль. — Они скучные, но я обещаю это как-то возместить. Маринетт моргнула от удивления. Из всех вещей, которые она ожидала от него, эта была практически в конце списка (не в плохом смысле). — Ты понимаешь, что только что спросил у студента моды, хочет ли она посещать модные VIP мероприятия под руку с известной моделью и наследником одного из самых влиятельных модных домов Парижа? — Маринетт подавила удивленный смешок. — Да, думаю, я буду не против сопровождать тебя, но… Она закусила губу, и Адриан наклонился ближе, будто говоря «продолжай». — Но ты уверен, что это нормально? — спросила Маринетт. — Что тебя увидят вместе со мной? Адриан почти поперхнулся от замешательства. — Почему, ради всех святых, я не захочу, чтобы меня видели с тобой? — Ну, ты сказал, что хочешь приватности. Я просто подумала, может ты хочешь сохранить нас… это в секрете. — Мне нужна была приватность, пока я искал, — прояснил Адриан, подняв одну руку, — чтобы быть уверенным, что на мой профиль не сбегутся неправильные девушки, — он остановился, чтобы улыбнуться ей. — Но теперь, когда я нашел правильную девушку, не нужно это скрывать. — Значит, ты не против говорить людям, что мы?.. — Маринетт не хотела быть той, кто повесит ярлык на то, что происходило между ними, так что она оставила вопрос висеть в воздухе. И после того, как она уже успела испугаться… — Встречаемся? — спросил Адриан, глядя на неё и ожидая реакции на это выражение. Встречаемся. Они встречаются. Она встречается с супермоделью. Нет. У неё сладкие отношения с супермоделью. — Да, — сказала Маринетт звонко. Она качнула головой, до конца осознавая ситуацию. — Ты не против, если мы будем встречаться прилюдно? — Абсолютно, — подтвердил Адриан. — А ты? — Абсолютно, — эхом отозвалась она, и они обменялись кивками в наступившей дружелюбной тишине. Адриан выглядел таким же потрясенным, какой чувствовала себя Маринетт, и целых полминуты они просто вертели в руках свои пустые чашки, погруженные в свои собственные мысли.