Ветер

Тебя я защитить себе поклялся, А ты в этом не хочешь мне помочь. Куда, скажи мне, с альфой ты собрался? Пойми, я не всесилен. Лаин, прочь!

***

      Оставшиеся две недели пути они проходят быстро, лишь иногда останавливаясь, чтобы пополнить запасы воды. И Лаин замечает, что в последние пять дней — альфа действительно запомнил это число — Кайл почти не сопротивляется. То есть около десяти его попыток сопровождались уже более нежными — бывают и такие? — пощёчинами.       Сегодня он счастлив, как никогда: во-первых, Кайл почти уже привык к тому, что Лаин иногда внезапно целует его, во-вторых, они уже прибыли на ярмарку, а в-третьих... — Лаин, не спи! — бурную фантазию альфы мгновенно усмиряет голос старшего брата. — Прости, замечтался. — улыбаясь, отвечает альфа. Сейчас раннее утро, поэтому вокруг туда-сюда снуют люди, готовясь к празднику. Площадь пока пуста, но уже через час она начнёт обрастать прилавками и ларьками, а по улицам будут бегать мальчишки и продавать леденцы на палочках. Совсем скоро откроются ярмарочные состязания: как шуточные, так и вполне серьёзные. И если в шуточных участвуют чаще всего дети и подростки, то в серьёзных зачастую выступают взрослые. Что до их многочисленного племени, то у них хватает смельчаков, силачей, смекалистых и просто кандидатов на самого красивого. А учитывая то, что теперь с ними ещё и два сказочно красивых омеги, шансы их заметно увеличились... Но Кайла Лаин отдавать точно не собирается! А вот насчёт Вайра нужно подумать. Вряд ли он сам согласится, а Наира просить бесполезно — не послушает даже. — Лаин! — старший альфа постепенно все больше злится, потому что Лаин то и дело витает в облаках, не думая даже сосредотачиваться на чём-то нужном, важном и ответственном. На обустройстве лагеря, например... — Ладно, забудь. Будешь участвовать в скачках? — Конечно, буду! Что за глупые вопросы ты задаешь? — рыжий возмущён, ведь не было ещё ни разу, когда он пропустил скачки. Тем более, что сейчас он может участвовать во всех забегах... — А ты? Ты будешь? — Нет, — Наир качает головой. — Иначе ты проиграешь! — насмешливо добавляет он. Лаин на мгновение вспыхивает злостью, но вовремя вспоминает, что с момента ухода из их племени кое-кого очень важного для Наира, тот не участвует в некоторых состязаниях... — Может, пора уже забыть его? Он ушёл четыре года назад, и вряд ли что-то заставит его вернуться в племя. Ты зря ждешь. — Нет! — выкрикивает Наир. — Ты не ведаешь, о чём говоришь! Ты ведь никогда так сильно не любил, так о чем с тобой говорить?.. — Вообще-то, уже люблю... — смертельно обидевшись, произносит альфа. — И, чтобы ты знал, с Кайлом я хочу прожить всю свою жизнь. — А как же предложение руки и сердца? — усмехаясь, спрашивает Наир. — Или тебе не разрешают? — Всё будет. Только позже... — почти уверенно отвечает Лаин, помня об условии старшего омеги. — Давай лучше поставим лагерь...       Наир смеётся от такой резкой перемены настроения младшего альфы, но согласно кивает, и всё их огромное племя останавливается рядом с ярмаркой. За то время, что они расставляют шатры, до этого пустая площадь заметно обрастает лавками, шатрами, палатками, где можно купить абсолютно всё: от довольно дешевых круп и недорогих игрушек да поделок до очень дорогих тканей и редких трав. Уже через полчаса на ярмарке появляются первые покупатели — в большинстве своём омеги вместе с альфами, реже — с детьми. Уже позже, когда лагерь расставлен и многие разошлись, приходят одинокие омеги, ищущие пару, и альфы, ищущие развлечений. В лагере остаются немногие, но в их числе есть Наир и Лаин, хотя альфа больше в компании Кайла, Вайр, Нейл, несколько беременных омег с их мужьями и Амели.       Лаин упорно упрашивает омегу, а тот только жмётся от него подальше в угол огромного шатра — в самую темную его часть, где его не может видеть Вайр из-за широкой альфьей спины Наира, зачем-то стоящего перед ним, — и неубедительно отнекивается. Странно то, что Вайр никак не пытается защитить брата, ведь совсем недавно он кидался на любого, кто подходил к Кайлу ближе, чем на метр, исключая Амели. Старший омега выглядит потерянным, если не хуже. Он стоит — прямо перед Наиром — никакой. Совершенно. Он словно отделился от этого мира и возвращаться даже не думает... — Вайр, — светловолосый резко дёргается, а в глазах его читается лёгкий испуг, когда он слышит своё имя из уст Наира, но этот испуганный взгляд сменяется вскоре безразлично-пустым, каким был до этого, — прошу простить меня. Я не должен быть поднимать на Вас руку. Я вышел из себя, взбесился, чего допускать было категорически нельзя... — Ничего страшного! — прерывает поток извинений альфы Вайр. — Думаю, я это заслужил. Это было мне необходимо. Спасибо... — отвернувшись, договаривает омега. Что голос, что глаза — эти бездонные синие глаза, похожие на осколки льда, — абсолютно ничего не выражают. Они пусты, как и всё остальное в омеге! Они, чёрт возьми, абсолютно опустели, и всё из-за Наира!        Старший альфа готов винить себя вечно в том, что произошло: в том, что глаза у омеги больше не блестят, в том, что губы сжаты почти постоянно в тонкую линию, а уголки чуть опущены вниз, в том, что лицо Вайра вот уже несколько дней не выражает никаких эмоций, в том, что даже душа у него, кажется, опустела... Альфа не знает, возможно ли такое, но, вспоминая себя, понимает, что да, и такое бывает. Причины бывают разные, но сейчас причиной является именно он. Это ведь именно он сказал, что Вайр ничтожен, — и что только на него нашло?! Это ведь он ударил омегу! Ему и самому теперь интересно, какая же муха его укусила...       А в углу шатра разыгрывается драма в двух действиях: ещё в первой альфа напористо уговаривает Кайла пойти с ним, а уже во второй страстно целует сопротивляющегося омегу, крепко прижимая к себе... Всё те же действия: перехватить руки, прижаться губами к чужим, с таким непередаваемым удовольствием вдыхать аромат груши и пытаться не слететь с катушек окончательно, дурея от близости с любимым омегой... Драма внезапно превращается в пьесу со счастливым концом в трёх действиях и антрактом между вторым и третьим — омега отвечает на поцелуй. Робко, стеснительно загораясь румянцем, приоткрывает рот и пытается коснуться своим языком чужого. И вот здесь-то наступает антракт — сердце альфы на миг останавливается, беря передышку, а потом бьётся в новом ритме, всё быстрее и быстрее, колотится словно бешеное... От неожиданности альфа распахивает глаза, замечая, что всё лицо у омеги горит огнём, отпускает руки Кайла, которые почти тут же немного упираются альфе в грудь, но оттолкнуть не пытаются, и сам сильно обнимает омегу, прижимая к себе, притянув обеими руками за тонкую талию, боясь, видимо, что всё это видение и скоро оно исчезнет так же внезапно, как и появилось.       Амели рядом тактично покашливает, привлекая к себе внимание этих двоих, чересчур увлечённых друг другом, и кивком головы указывает на пару рядом с ними. Наир что-то пытается сказать старшему омеге, но тот будто и не слушает вовсе, а только рассеянно повторяет: «Извините, я не слушал...» — да пытается разглядеть что-то в земле. — На месте твоего брата я бы уже давно перестал пытаться разговорить Вайра, когда он в таком состоянии, — доверительно шепчет на ухо Лаину блондин. И действительно, это стоило перестать делать, потому что Вайр вот уже в который раз извиняется и резво выходит из шатра, не глядя ни назад, ни по сторонам, ни даже вперёд, из-за чего случайно сносит альфу лет семнадцати-восемнадцати, но даже не замечает этого... Парень недоволен, но старается этого не показывать, а только пытается найти взглядом Нейла. Омега почти в это же мгновение исчезает из виду, выбегая вслед за Вайром. Амели фыркает, присаживаясь на голую землю, достаёт из-за пазухи деревянную заготовку и, взяв у Наира нож, потихоньку обтачивает её. Если прислушаться, то можно различить в бормотании девушки: «... идиоты... А сказал, что спокойно течку перенесёт... Сам от своей пары бегает, вместо того, чтобы сближаться с ней... Чего только боится... Дерен парень неплохой ведь...».       Кайл не может понять, что же такое случилось с братом, а потому выходит из шатра, сказав, что скоро вернётся. Вайра найти трудно, потому что настоящий его запах стал ещё слабее, корица слишком быстро выветривается, а двигается он почти бесшумно. Кайл, словно по наитию, идёт в цветущую степь, где трава вырастает до пояса, а вокруг жужжат пчелы и тяжёлые жуки, медленно пролетающие мимо. Омега немного жмурится под ярким солнцем, но звать брата не решается — боится, что тот убежит дальше. Идёт, будто под гипнозом, ближе к трём деревьям, где есть хоть какая-то тень, надеясь найти там брата. Расчёт оказывается верным и вот он Вайр — лежит на земле лицом вниз, а трость зажата в правой руке. — Вайр, ты как? — с беспокойством в голосе спрашивает блондин, подходя ближе к брату и присаживаясь рядом с ним на корточки. — Пожалуйста, Кайл, не сейчас... — слабо бормочет в ответ светловолосый, не поворачивая головы. — Возвращайся в лагерь, тебя ждёт Лаин. — Подождет, он здоров! — легко отмахивается омега, обеспокоенно кладя руку на плечо брата. — Что с тобой такое творится? — Кайл, иди в лагерь! — с нажимом произносит омега, а голос его твёрд, как сталь. Предугадывая последующие возражения, омега произносит то, чего Кайл совершенно не ждёт от него. — Это я разрешил Лаину целовать тебя. И это я разрешил ему почти силой уводить тебя из лагеря. Так не заставляй же его ждать! — Вайр портит, портит отношения со всеми в лагере, портит целенаправленно, ощущая удушливое отвращение к самому себе. — Ты невыносим! — кричит Кайл, но верить отказывается. — Пусть так, но я хотя бы честен с тобой... — сухо произносит старший омега, а его брат больше, чем уверен, что взгляд у Вайра сейчас холодный и непроницаемый. Как и всегда. Точнее, как и большую часть времени. — Так иди же! Тебя ждёт альфа, твоя истинная пара. И чего ты только возишься со мной?! Пошёл вон!       Блондин ошарашенно распахивает глаза, отказывается верить в слова брата, но легко находит доказательства тому, что Вайр сказал правду. Омега, зажав рот, чтобы не сорваться окончательно на брате, уходит, душа в себе весь гнев, всю злость и обиду. Вайр остается лежать неподвижно и только спустя пять минут поднимает голову, убедившись, что Кайл ушёл. Весь нос и подбородок в крови. Омега утирает платком то, что может, некоторое время сидит на земле, приходя в себя, затем осторожно поднимается, прячет платок под одеждой, и незаметно идет к водоёму поблизости, чтобы умыть лицо и оттереть, насколько это возможно, кровь с платка. В лагере он появляется полчаса спустя. Смотрят на него, откровенно говоря, все. И каждый — с ненавистью в чуть прищуренных глазах. Приходится напустить на себя всю возможную холодность и презрение к окружающим, чтобы перестать обращать внимание на эти взгляды. Лишь двое, кажется, другого мнения об омеге: Лаин, который смотрит с нескрываемым интересом и лёгким восхищением на Вайра и недоумевает, зачем же он сказал это брату, и Наир, глядящий на него с таким сочувствием и жалостью, что становится тошно. У него это сочувствие уже давным-давно поперёк глотки стоит. Как и жалость... И почему-то так резко становится противно от всех их: от Лаина, от Наира, от той же Амели, которая так упорно пытается узнать его цикл... Омега уже давно не выдерживает такого давления. В душе скалится волком на все эти лица — снаружи лишь презрительно кривит губы.       Ближе к полудню Кайла уводит альфа. Зелан идёт рядом с омегой и всё оглядывается, взглядом ища Галоса. Вайр ненадолго прикрывает от странной усталости глаза. Так уж вышло, что их с братом кони были обычно всегда рядом, а учитывая то, что Зелан родился позже — с момента рождения Зелана. И если Галос себя чувствует нормально и почти спокойно в одиночестве, то Зелан впадает в некий анабиоз — команд не слушает, а только ищет взглядом вороного. Чтобы конь брата не учудил ничего, старший омега берет в руку поводья своего коня и идёт чуть позади, чтобы Зелан видел вороного, но Вайра не видел ни Лаин, ни Кайл. Наир нагоняет его совсем скоро, но заговорить не пытается — словно чувствует, что этого делать точно не стоит. Вайр чувствует эту молчаливую поддержку и, наверное, был бы признателен, если бы она появилась хоть чуточку раньше, но сейчас она его неимоверно раздражает. От неё настолько противно, что хоть отплевывайся, как от кислой ягоды.       Вайр лишь тихо начинает: «Не стоит...», а альфа уже заканчивает: — Это моё желание и решение. — К тому же, — спустя несколько минут вновь произносит он, — без альфы Вас не пустят туда, куда направляется Лаин с Вашим братом. Я лишь помогаю... — Я не просил о помощи. Я просто переживаю, что Зелан может сбросить Кайла, если не будет видеть рядом Галоса. — Так вот оно что... Вы разве не собираетесь участвовать в скачках? — заинтересованно спрашивает альфа. — Если хотите, то можете подать заявку. Уверен, Вайр, Вы будете в тройке лидеров!       Вайр молчаливо пожимает плечами, а Наир громко свистит через два пальца, и омега слышит топот копыт, а в следующее мгновение рядом с ними уже вышагивает гордо конь альфы — серый в белых яблоках, с массивными копытами. — Тяжеловоз? — безразлично спрашивает Вайр, косясь на жеребца, который гораздо выше его собственного коня. — Они ведь не самые лучшие скакуны... — А мне и не нужен лучший. Мне нужен выносливый. Что до скорости — он многим породистым фору даст. — Проверим? — холодно спрашивает Вайр, желая поставить на место заносчивого — как ему кажется — альфу. — Не боитесь проиграть? — с доброй усмешкой на губах интересуется Наир. Вайр отрицательно качает головой, смело произнося: «Не боюсь». — Это хорошо. Тогда — в случае моей победы — Вы выпьете со мной вина. Договорились? — Договорились. Но если выигрываю я, то Вы оставляете все свои попытки безжалостно отдать меня на растерзание Амели. Идёт? — холодный блеск в глазах омеги придаёт его словам решительности. «Идёт!» — легко соглашается альфа.       Подать заявки они успевают вовремя — до старта всего ничего времени, а потому их сразу провожают к месту старта. Вайр уже потихоньку начинает жалеть о том, что согласился на эту авантюру: нога нещадно ноет в предчувствии забега. Наир спокоен, но всё так же внимательно следит за состоянием омеги и его движениями. А что будет, если он вдруг посреди дистанции свалится, вырвавшись вперёд? Да его затопчут все эти сумасшедшие! Разве хоть один из них остановится, чтобы помочь омеге подняться? Хоть один позовет на помощь? Хотя бы один из всех участников заметит, что вороной конь едет без наездника?..       Альфа трясет головой, отгоняя мрачные мысли, и продолжает приглядывать за омегой. Тот спокоен, как сытый лев, и умиротворён. Даже руки у него спокойно держат коня под уздечку, пока сам омега гладит коня и приговаривает что-то. Галос только пофыркивает, но слова, как кажется альфе, понимает и принимает к сведению. — Нервничаете? — заботливо спрашивает мужчина, пока омега затягивает потуже ремешки под брюхом коня. Вайр безразлично поднимает взгляд на альфу, а после вновь возвращается к своим делам. — Нисколько, — довольно громко, чтобы казаться уверенным, отвечает юноша. Конечно, он врёт: он боится за Кайла, он боится соскользнуть с седла, он боится, что очередной приступ застанет его врасплох, а он, находясь в седле, не сможет ничего сделать; он боится, что не сможет больше защитить Кайла.       Сердце болезненно сжимает тисками. Память услужливо подкидывает картинки прошлого: маленький брат, отец в делах на границе, и они с папой: взрослый омега прижимает к груди крошку-Кайла, а Вайр рядом испуганным оленёнком жмется к папе, судорожно сжимая в руках огромную рапиру, снятую из коллекции на стене. Рядом раздаются шаги — один... два... три... скрипит дверь, но незваные гости не замечают трёх омег, двое из которых свой запах ещё не обрели, а у третьего он после родов настолько ослаб, что почти не чувствуется... Почему он тогда не смог защитить их? Почему, чёрт возьми, он так боялся ударить альфу этой тяжеленной рапирой, настолько остро заточенной, что листы бумаги разрезались на две части, когда просто летели на неё? Почему?       Щёки начинают чесаться и зудеть, а омега понимает — хватит воспоминаний. Не смог тогда — сумей сейчас. Сегодня, завтра, через неделю, месяц — не столько важно, когда, главное — защити. — Помогай, малыш! — шепчет на ухо вороному Вайр, почесывая тому шею. — Я лишь подтолкну, а дальше уж сам, хорошо? — омега гладит пальцами по морде, ощущая руками колкие волоски возле губ Галоса. Конь ловит губами пальцы омеги, чуть прикусывает их, словно говоря: «Я понял, я постараюсь,» — и отпускает.       Буквально через полминуты наездников просят сесть на своих скакунов, чтобы через три минуты объявить начало скачек. Вайру приходится сильно оттолкнуться, чтобы сесть в седло с первого раза. Он берет поводья в руки, усаживается поудобнее в седле и в последний раз просит Галоса быть умницей. Почти в это же мгновение звучит гонг — шестерка коней срывается с места, а вперёд выходит Наир, Вайр и Лаин. Рыжий удивлён видеть впереди брата, но видеть перед собой омегу для него ещё удивительнее. Вайру плевать — он хочет выиграть, а потому лишь громко кричит Галосу: «Быстрее, мальчик, пош-шёл!». Конь под ним согласно фыркает, прибавляя ход, почти равняясь с Наиром. Мужчина, усмехаясь, поддает коню пятками, и тот вырывается вперёд на почти два метра так легко, будто бы это ему ничего не стоило. Лаин где-то позади решает нагнать этих двоих, но идея изначально провальная — он сильно отстал, а потому ему остаётся побороться лишь за третье место.       До финиша всего ничего — нужно лишь разогнаться немного и обойти альфу, но тот упорно не даёт — шлёпает коня по крупу и подгоняет громкими криками. Массивные копыта с тяжелым стуком, почти грохотом опускаются на землю — Наир приходит первым к финишу. Омега молит богов, чтобы он забыл об их уговоре. Галос ещё некоторое время бежит после финиша, разворачивается, и гарцует — как если бы он победил — к альфе. «Ты молодец, хороший мой, отдыхай,» — произносит омега, спрыгивая с седла на землю. Конь разворачивается к ездоку правым боком, и Вайр благодарно берёт трость из петель на боку. Снова — холодность на лице, снова — лёгкое презрение ко всем, но уже есть немного уважения к альфе, как к превосходному наезднику. Рядом с ноги на ногу нетерпеливо переминается серый в яблоках тяжеловоз — твердые мышцы бугрятся под короткой и жёсткой шерстью, а сам конь почти не взмок. — У Вас замечательный конь, — позволяет себе омега похвалить тяжеловоза. — Как и наездник. Вы превосходно чувствуете его под собой, — хвалит попутно и Наира светловолосый. — Благодарю, но нам ещё нескоро удастся достичь такой гармонии во взаимоотношении, как у Вас с Галосом. Позволите? — альфа взглядом тёмно-зеленых глаз указывает на руку омеги в короткой и тонкой перчатке, чтобы трость не выскальзывала из рук. Вайр скромно подаёт руку, позволяя альфе вывести себя с импровизированного стадиона. Кони послушно идут рядом, но Галос при этом ревностно пытается защитить хозяина, показать, что этот омега только на него может садиться, чтобы какие-то там тяжеловозы и не думали даже возить Вайра. Конь альфы при этом показывает крайне наплевательский вид, словно говоря: «Да сдался он мне сто лет». — Предлагаю отправить коней обратно в лагерь, а нам подняться на трибуны, — мужчина осторожно берёт под локоть Вайра, направляя светловолосого выше. Омега согласно кивает, говорит Галосу возвращаться на место и недовольно хмурится, когда вороной отказывается уходить. Наир понимающе хмыкает и первый отправляет своего тяжеловоза. Только после этого Галос уходит сам. — Ревность, — произносит медноволосый, провожая взглядом коней. — Думаю, Ваш конь испугался, что Вы предпочтёте ему моего Файра. — Глупо, — грубо отрезает Вайр. — Я даже залезть на него не смогу.       Трость омеги мягко утопает в короткой траве и мягкой от сырости земле, отчего Вайр идёт медленнее — осторожнее. Вместе они садятся в первом ряду, Наир пытается разговорить омегу, но все его усилия идут прахом, когда слуха светловолосого касается голос ведущего. «Каждый здесь имеет шанс! — звонко вещает молодой бета. — Альфы, наконец, могут решиться, омеги — согласиться или отказать! Правила просты: догони своего омегу и поцелуй! А вот о том, понравилось ли твоему избраннику, мы узнаем так: если понравилось, то на поцелуй ответит, а если нет, то сочувствую, парень, — беги или получишь хлыстом! А мы начинаем!» — бета шустро поднимается на возвышение, чтобы видеть всех участников, и уже оттуда продолжает вещание. — Итак, мои сладенькие носители будущих детишек, на изготовную! — омеги нестройной колонной проходят на свои места. Вайр резко встаёт в охотничью стойку, увидев в этой колонне блондинистую макушку. — Ну что, альфа-самцы, готовы побороться за своего омегу, а? Ну давайте-давайте, я знаю, что вам всем уже не терпится! А ну встали все быстро за своими омегами на дорожках! Да не будьте же вы вялеными куропатками, бодрее, мальки, бодрее! — шутливо подгоняет альф оратор, активно размахивая руками. — Не забываем следить за сигналами, ребятушки! Первый свисток — убегают омеги, второй свисток — альфы догоняют. Надеюсь, всем понятно, зайчата? Вы ж мои лапочки! Так бы и затискал, но, увы, я замужний бета, так что обойдёмся без телячьих нежностей... — поведение этого беты и его безумолкное трещание знатно раздражают и надоедают Наиру, но вот омегу мало волнует всё то, что говорит тот брюнет на парапете. Он следит за братом... — Я могу узнать, что здесь делает Кайл? — с лёгким раздражением в голосе спрашивает омега, не поворачивая головы на Наира. — Его специально привёл Лаин, чтобы участвовать в этом соревновании. Разве что-то не так? — недоумение в голосе мужчины вызывает в омеге волну гнева. — Да, не так! — грубо отвечает Вайр. — Я дал своё согласие только на то, чтобы Лаин целовал его не при мне! Потому что пообещал Кайлу защитить его!..       Раздаётся первый свисток: омеги — многие очень вяло — пришпоривают своих коней, но Кайл вырывается вперёд, хотя явно видно, что Зелан способен на большее. — Мне кажется, что он больше не нуждается в Вашей защите, Вайр... — спокойно произносит альфа после второго свистка.       Вскоре воздух едва ли не искрится от напряжения омеги, наблюдающего, как медленно — но при этом неотвратимо — приближается к Кайлу рыжий альфа. Первый круг уже подходит к концу, когда до омеги остаются считанные метры. Три. Кайл оборачивается, чуть подгоняет белоснежного коня, но какой в этом толк сейчас? Два. Сердце старшего брата бешено стучит, сам Вайр почти не дышит, испуганно замерев. Один. Перестают дышать, кажется, все, кто видит эту пару. Даже воздух замер в ожидании...       Лаин целует омегу. Да, на скаку, но они очень скоро останавливаются, чтобы поцелуй был настоящим. Толпа ликует, а Вайр ошарашенно падает на скамью: Кайл охотно отвечает на поцелуй, вплетая тонкие пальчики в рыжие, кудрявые, яркие волосы наглого альфы. Кайл вскоре начинает сопротивляться, прося отпустить его, потому что внимание абсолютно всех, каждого человека поблизости обращено на них.

***

— Я не верю... — тихо произносит Вайр, сидя в шатре вместе с альфой, пока тот увлеченно слушает его рассказ. Уже вечер, на улице становится прохладно, а потому костры разжигают прямо внутри. Наверху — в самой конструкции — отверстие для дыма. — Это невозможно — влюбиться так быстро... — бокал с вином в руках омеги подрагивает от сдерживаемых эмоций. — Всем ведь нужно время. Иногда очень много, но не за месяц же! — громко произносит омега, готовый, кажется, вот-вот расплакаться. — Вайр, успокойся... — мягко говорит альфа, оглаживая пальцами лицо светловолосого, проводя ими по шее — к ключицам — останавливаясь у ворота рубахи из какой-то мягкой, приятной ткани. — Ты слишком напрягаешься. Ты устал. Немногим легко даются переезды, а сейчас у тебя есть возможность отдохнуть от всей этой суматохи. Расслабься... — голос Наира чарует, успокаивает и мягким одеялом спокойствия укутывает омегу. Он словно под гипнозом откидывается на альфу, заваленный его рукой на крепкую грудь. — Я не хочу так больше... Я устал терять самых близких... — алкоголь — совсем некрепкий, но так приятно оседающий мутной пеленой в голове — развязывает язык. — Я уже давно не хочу делать все эти дурацкие процедуры... — имея в виду отвары и мази, произносит омега. — Мне надоело отбиваться от Амели... Я, наверное, как и любой другой омега, просто хочу любить, просто хочу быть любимым и нужным. Я хочу стоить хоть сколько-нибудь. И вместе с тем я не хочу отпускать то, что у меня уже есть... Я больше не могу... — исповедь Вайра подходит к концу, изредка прерываемая сухими всхлипами. Наир осторожно, самыми кончиками пальцев приподнимает подбородок омеги, нежно целуя. Бокал с вином падает на притоптанную в шатре траву, разливая своё содержимое. Омега осторожно, испуганно приобнимает рукой Наира, забывая как дышать. На языке чувствуется горьковатый привкус алкоголя. Медноволосый уверенно притягивает к себе Вайра, приобняв одной рукой за талию, а другой поглаживая шею и скулу, незаметно заставляя приближаться друг к другу максимально близко. В какой-то момент омега оказывается прижат к земле, а его лицо, шею, ключицы и небольшой участок голой кожи на груди покрывают поцелуями: жадными, жаркими, страстными. Над ним нависают, тяжело дыша, пытаясь прижать к себе покрепче, пытаясь показать всю страсть, всю возможную пылкость и горячность. Его обнимают, приподнимая немного над землёй, и не хотят отпускать, поочерёдно лаская запястья и тонкие пальцы, избавленные от множества кольц — совсем не как у детей высокородных или же просто богатых семейств. Идиллию портит Лаин, зашедший в шатёр, чтобы обрадовать брата новостью — они с Кайлом совсем скоро поженятся! — Да чтоб тебя!.. — коротко ругается Наир, когда рыжий, ойкнув, стрелой вылетает из шатра, а Вайр запоздало запахивает расстегнутую рубаху и, извинившись и забрав трость, выбегает из шатра. Буквально на секунду рецепторов касается запах кислых яблок — совсем как в их саду, когда папа был ещё жив, — а потом исчезает, не успев толком отпечататься в мозгу медноволосого. От досады хочется кричать, выть, испортить какую-нибудь вещь, разорвать что-нибудь, но Наир лишь ударяет кулаком по земле, запуская пальцы в волосы, сжимая пряди в кулаки.