Часть 2
22 апреля 2016 г., 13:54
***
Крепкие подтянутые тела, мускулистые ноги, каменная квадратная задница, сильные руки, мощный подбородок. Высокий прыжок, штанины шорт задираются, оголяя крепкие коленки. Кажется, видны даже капельки пота на лбу, мускулы на руках напряжены, взгляд - серьезный и полностью сосредоточенный. Секунда - и мяч попадает прямо в баскетбольное кольцо. Звучит пронзительный свисток судьи. Вместе со свистком выдыхаю, обнаружив, что все это время не дышал, наблюдая за парнем. Расслабленно откидываюсь спиной на холодную стену. Скамейка под задницей жесткая и неудобная. Впрочем, это не так уж и важно. Тем более что в следующую секунду Глеб оборачивается в мою сторону и, откинув мокрые и потемневшие от пота волосы со лба, широко улыбается, обнажая чуть неровные белые зубы, один из которых сколот. Приветливо машет мне рукой, прежде чем снова вернуться к игре. Коротко машу в ответ, растянув губы в слабую улыбку. Глеб бросает на меня еще один взгляд и, все еще улыбаясь, отвлекается на парня из своей команды. Интересно, как давно я уже не был на баскетбольных играх? Наверное, с тех самых пор, как гребанный Данил с окосевшим от удивления и омерзения лицом наткнулся на меня и Глеба в раздевалке. В тот день как раз игра должна была быть в моей школе. Глеб задержался в раздевалке, я проскользнул внутрь, коротко бросив остальным, что давно не болтал с другом. И наткнулся на озадаченного Глеба без футболки, в одних только шортах. Естественно, как тут устоишь. Целоваться с парнем классно, он в этом деле спец. И когда его пальцы зарываются в волосы на затылке, желание застонать в голос почти непреодолимо. Чертовы гормоны, да у меня встает только от одного поцелуя! Да Глеб вроде и не возражал. Вот только кто же из нас знал, что Данилу взбредет в голову к нам заглянуть. Вот и попались. Испортил я все, короче. Если бы только не полез к Глебу, добиваясь его опоздания на игру, то всего бы этого не было: ни потерянной дружбы, ни разбитых морд, ни глупой ненависти. Я тогда убежал. Испугался одного только презрительного Даниловского "педики". Сердце в тот день стучало так, что перед глазами все плыло. И посмотреть на игру Глеба я так и не пошел. Хотя обещал. Они в тот день, по-моему, проиграли. С того дня я больше на Глебовы игры не ходил и, признаться, виделся с ним так мало, что все наши встречи можно пересчитать на пальцах одной руки. Трус. Глеб не пытался говорить об этом. Только грустно улыбался, когда мы иногда проводили время вместе. Целовались мы еще реже, чем смотрели в глаза друг другу. А в глаза парня я почти не смотрел. Стыдно. Данила я ненавидел за то, что тот отобрал у меня последний спокойный школьный год и хорошие - удобные - отношения с одноклассниками. Себя - за то, что испугался этого и испортил отношения с Глебом. Когда я злюсь, мне нужно выпустить пар, вдарив кому-нибудь хорошенько в челюсть. На Данила я злился частенько. На себя - чаще. Вот только бить себя я не мог, а бить Данила было удобно.***
Поникшие плечи, тоскливый рассеянный взгляд. Волосы у Миши опять спутались, куртка на плечах потемнела от влаги: на улице шел дождь. Зонта у пацана, похоже, с собой не оказалось. Шмыгнув носом, он потряс головой, разбрызгивая холодные капли, как неуклюжий щенок. На ходу снял промокшую куртку, так и застыл с ней в обнимку, неловко переминаясь с ноги на ногу. Скрестив руки на груди, я стоял неподалеку. В школьном холле на первом этаже было тихо и безлюдно, все еще шел урок. Стоя у окна, я бездумно пялился на серые тучи и растекающиеся на асфальте перед школой лужи. Наблюдать за Мишей было ненамного интереснее. Тем не менее, шагнув из-за цветка, за которым я притаился от чужих глаз, я привлек внимание пацана, который мгновенно стушевался. Убедившись, что остался замеченным, хмыкнул: - Прогуливаешь? - Ты тоже, - беззлобно огрызнулся тот, упрямо смотря куда угодно, но не на меня. Его понять можно. Рожа у меня та еще: я снова поцапался с каким-то говнюком возле школы недавно. Опять фонарь неделю сходить будет. - Литература скучная, - тяжело вздохнув, пожаловался я, упираясь задом в стену возле Миши. - Русичка меня терпеть не может. - А мне она нравится, - возразил пацан. - И литра у нее классная. Я только рожу сквасил, со скепсисом взглянув на него. С очередным вздохом легонько стукнулся затылком о стену, откинув голову назад. Глядя полуприкрытыми глазами на Мишу, через несколько секунд молчания я поинтересовался: - А ты что прогуливаешь? - Не прогуливаю, - снова нахмурился Миша, став похожим на грозного взъерошенного воробья. - У меня освобождение. - А, физкультура что ли? - понимающе протянул я и с досадой шмыгнул носом, окидывая пацана оценивающим взглядом. Тот, заметив это, некомфортно поежился, тут же напрягшись. - Что? - насупился он. Я только пожал плечами. - Ничего. Завидую тебе. Тоже освобождение хочу. Миша недоверчиво на меня посмотрел. - Ольга Павловна задолбала, мы только и делаем, что приседаем да по залу носимся, как дебилы, - добавил я, поморщившись. - Я себе такие жопные мышцы накачал, что не в одни трусы не влезаю. Миша вдруг фыркнул от смеха. Улыбнувшись, он с понимающим видом протянул: - Ага. Снова повисла тишина, но не такая густая и напряженная, как раньше. Тем более что Миша до сих пор давил лыбу себе под нос, думая о чем-то своем. Я просто пришипился рядом, колупая ногтем облезающую краску на стене. Прозвеневший звонок заставил подскочить нас обоих. Взглянув на меня широкими глазами, Миша еще раз смешливо фыркнул. Я только хмыкнул, чуть улыбнувшись в ответ. - Чего в класс не идешь? - посмотрев на пацана и убедившись, что он никуда не торопится, без особо интереса спросил я. Миша почесал нос, забавно наморщив лоб. - Толика жду, чтоб в столовку пойти. Я с сомнением покосился на куртку в руках пацана. Кивнув на нее, напомнил: - С верхней одеждой не впускают. Миша хотел сказать что-то еще, и да, вообще-то, сказал, но вместо его голоса я услышал другой, снисходительно-ядовитый: - На сладеньких мальчиков потянуло, Киндеров? Резко обернувшись, замечаю Данила, который озадаченно на нас уставился. Впрочем, он тут же адаптировался, сузив глаза и иронично улыбнувшись. Любил этот подонок все делать красиво. Моментально перестав улыбаться, я оттолкнулся от стенки, ледяным голосом отчеканив: - Отъебись. И, не дожидаясь ответного ехидного комментария, я торопливо смешался с толпой, намереваясь уйти от Данила как можно дальше. - Ой-ой-ой, какой грозный! - весело крикнул вслед Данил. - Смотри, Антоша, распугаешь всех своих поклонников!***
- А ты правда... правда Киндеров? Любопытные голубые глаза, застенчивая запинка. Повернув лицо к Мише, кажется, смущаю последнего. Он неловко опускает глаза, но продолжает с интересом поглядывать на меня. Я пожал плечами, со скукой проговорив: - Ага. Фамилия такая. - Круто, - едва не светится от восторга пацан и, вонзив зубы в коржик, тоскливо вздыхает. - А я Петров. Кошусь на коржик в пухлой ладони пацана почти с недоумением. Нахмурившись, замечаю: - Это уже третий. "Ты не лопнешь, деточка?" - хочется спросить мне, но вместо этого почти без запинки добавляю: - Откуда ты их берешь? Миша утирает крошки с щек и, опустив глаза, застенчиво, почти стыдясь, признается: - У меня мама в пекарне работает. Домой приносит. Молча посмотрев на пацана пару секунд, отворачиваюсь. Уставившись в небо, с которого ослепляюще ярко светило солнце, выдаю: - Круто. Мне мама с работы только пиздячков иногда приносит. Ей класснуха прямо на работу звонит. Доносит на меня, зараза, - зажмурил я один глаз, с досадой поморщившись. Какое-то время Миша молча жует коржик. Потом, не удержавшись, осторожно спрашивает: - Это потому что ты дерешься? Решая, что врать смысла нет, утвердительно мычу. Пацан в ответ только качает ногой на скамейке, где мы сидим, задевая ботинком прошлогоднюю пожухшую траву. Наконец он спрашивает снова: - Почему? - Почему что? - Ну, дерешься. Отвечать мне не особо хочется. Приходится расплывчато отшутиться: - Чтоб боялись. Парень протяжно вздыхает с грустью. Кидаю на него вопросительный взгляд. Миша, все еще болтая ногой, мечтательно тянет: - Круто. Тоже так хочу. - Получать от мамки? - хмыкаю. - Нет, - морщится тот. - Чтоб другие меня боялись. Быть сильным, как ты. Я воспринял эту новость с неоднозначными чувствами. Впрочем, скепсис перевешивал. - Зачем? - пожал я плечами, наблюдая за голубем, который приземлился прямо перед нами, заинтересованно пялясь тупыми глазами в сторону коржика. - У меня много проблем из-за этого. - Зато над тобой не смеются, - надувшись, буркнул Миша, тоже уставившись на птицу. Я даже фыркнул. Возразил: - Смеются. Мишу, кажется, это искренне удивило. Он даже оторвал глаза от голубя, направив взгляд на меня. - Правда? - Да, - кивнул я. - Почему? - "Правда? Почему?" - передразнил я пацана, отчего последний заметно стушевался, и поднялся со скамейки. - Потому что много знать - вредно. - Просто интересно, - попытался вяло оправдаться Миша, нахмурив белесые брови. - Фигня, - отмахнулся я и пнул камешек, отчего голубь испуганно шарахнулся в сторону. - Смеются и смеются. Потому и получают. - А тебе разве... ну... - хотел было что-то спросить пацан, но после того, как я его оборвал до этого, запал и уверенность у него заметно поутихли. - Неприятно же, когда смеются. Я хмыкнул, взглянув на пухлого. - Потому и получают, - насмешливо повторил я и, оглянувшись в сторону, на стены родной школы вдалеке, добавил: - Все равно осталось два с половиной месяца тут тухнуть. А там экзамены и все, свобода. Голос у меня был мечтательно-обнадеживающим. Не то что я сам серьезно верил, что где-то рядом действительно была свобода. По крайней мере скоро я забуду о Даниле и об остальных придурках, которых имел глупость называть друзьями когда-то. Чем не свобода? Миша завистливо на меня посмотрел. Моргнув, он возмущенно протянул: - Ага, а мне еще тут пять лет торчать. - Тут до мая немного осталось. Даже не заметишь. Так что четыре года, - поправил я парнишку. Тот фыркнул. - Все равно много. Я только молча пожал плечами, не найдя, что сказать.***
- Я слышал, глаза у него голубые-голубые, - издевательский шепот в спину, - как безоблачное небо. Или как ты. Не вытерпев, молча встаю, с противным скрежетом отодвинув стул. Виснет гробовая тишина, упираю убийственный взгляд в улыбающегося Данила. Сбоку кто-то тихо шепчется. Пауза. - Антон, - строгий, но вместе с тем неуверенный голос учительницы едва ли отвлекает меня от идеи уничтожить этого говорливого урода одним взглядом, - сядь на место. Выполнять учительскую просьбу не спешу, отчего женщина заметно нервничает. Она хоть и пытается казаться невозмутимой, но всегда теряется, когда в ее классе кто-то начинает драться. - Антон? - уже вопросительно тянет она. Медленно выдохнув, все-таки сажусь, кое-как оторвав глаза от довольного Данила. Спустя минуту или две, не успеваю я даже дописать строчку, он снова насмешливо шепчет за спиной: - Хороший песик, на место. На этот раз встаю настолько резко, что стул падает. Падает и Данил, получая в рожу прямо под визг девчонок и крик учительницы.***
Мрачно шмыгая носом, сильно горблю спину. Петли на качелях, на которых я протирал штаны уже, наверное, полчаса, противно скрипели даже при малейшем движении. Это раздражало, но от угрюмых мыслей едва ли отвлекало. Хорошей характеристики мне по окончанию школы, похоже, не видать. Не то чтобы я предполагал: это было ясно, как дважды два. Оттого становилось еще паршивее. Долбанный Данил и тут мне поднасрал. Нет, конечно, он не был переломным моментом в этом деле. В конце концов, мутузился я со всеми часто. Но выговор я сегодня получил просто вселенских масштабов. А зная, что расстроенная Наталья Васильевна в очередной раз позвонит либо маме, либо отцу, - что даже хуже, - идти домой мне не хотелось совершенно. Да еще мысли о будущем полностью допинывали нейтральное расположение духа. Раньше в таком случае я бы позвонил Глебу, чтобы успокоиться, но теперь... Теперь у него, наверное, уже есть девчонка. Или он снова обжимается по углам с каким-нибудь парнем. Но это маловероятно. В любом случае глупо ожидать, что он все еще надеется, что у нас что-то срастется: мы ведь даже не встречались до этого, так чего же ждать. Учитывая все вышеописанное, я сидел на пустой детской площадке, заняв скрипучие качели и угрюмо пиная мерзлую еще землю под ногами. И совершенно не заметил Мишу, упустив момент, когда он оказался рядом. Наверное, как раз шел домой со школы. - Привет, - подал он голос. Вздрогнув, я поднял взгляд и только хмуро кивнул. Пацан, потоптавшись рядом, с пыхтением сел на еще одни качели рядом. Скрипели они не так противно. Хотя парнишка и не качался, предпочитая просто сидеть на них, как я. - Будешь? Я снова оторвал взгляд от своих ног и нехотя посмотрел на Мишу. Тот предлагал мне завернутую в целлофановый пакетик булочку, выжидающе поглядывая в мою сторону. Поколебавшись, я все-таки кивнул, все еще хмуря лоб. - Спасибо, - буркнул себе под нос, беря из рук пацана угощение и тут же вгрызаясь в него зубами. - Пожалуйста, - пожал тот плечами и достал еще одну. Мы сидели молча минут десять. Жуя булку, я едва ли смотрел еще куда-то, кроме своих ног. В голове только проскользнула ехидная мысль - если бы Данил только увидел эту картину... Оскалившись себе под нос, я хмыкнул и, скомкав пакетик, швырнул его в сторону. Миша, который с едой тянул, видимо, растягивая удовольствие или наслаждаясь вкусом, доел позже меня. А, доев, спокойно поднялся с места, отчего петли на качелях скрипнули особенно звонко, и, подойдя ближе, молча поднял выкинутый мной пакетик с земли. Спрятав его в карман, пацан, прежде чем уйти, невозмутимо произнес: - Пока. - Пока, - на автомате пробормотал я вслед парню.***
В школьной столовой было людно и сильно пахло рыбными котлетами. А их я терпеть не мог. Поморщившись, беру с подноса один из стаканов с чаем и, разворачиваясь, ищу глазами свободный стол. Такой оказывается, даже несколько, но все они слишком близко от стола, за которым сидит Данил, Гриша и остальные придурки. Вероятность, что они начнут доставать меня, маленькая (фраза "этот пидр не в духе" в последнее время повторялась рекордное количество раз), но провоцировать себя лишний раз не хочется. Хотя бы потому, что трепка от мамы на прошлой неделе была слишком... впечатляющей. Случайно наткнувшись взглядом на знакомую плотную фигуру, подхожу ближе. Ставя на стол стакан, привлекаю внимание пацана. Перехватив чуть удивленный взгляд голубых глаз, сажусь напротив и вместо приветствия хмыкаю: - Чего один? Колупаясь вилкой в тарелке, Миша пожимает плечами: - Толик заболел. - Мм, - промычал я себе под нос, делая глоток чая. Уплетая купленную порцию еды, я только немного погодя заметил, что Миша совсем не ест. Только потрошит котлету, от которой и без того разит рыбой. Пытаясь игнорировать взгляды Данила и взрыв хохота за его столом, спрашиваю: - А ты чего не ешь? - Не хочу, - бурчит парень и осекается. Потому что в следующий момент начинает бурчать его живот. Причем на такой громкости, что несколько человек поворачиваются в нашу сторону, а у самого Миши предательски пунцовеют уши. - Прямо-таки не хочешь, - закатываю я глаза, внимательно поглядывая на смешавшегося пацана и пытаясь не улыбаться. Тот забавно хмурится, снова становясь похожим на воробья. В конце концов он не выдерживает моего укоризненного молчания и, сдавшись, буркает: - Я не ем в столовой. - Почему? - посмотрел я на надутого парня. - Надо мной смеются, - с еще большей неохотой пробормотал он. - Я и так... жирный. Я не стал тут же кидаться уверять Мишу в обратном. Это глупо. Он действительно был тучным. Вместо этого, откинувшись на спинку стула, я с набитым ртом внимательно посмотрел на пацана и спокойно отозвался: - И? Миша, похоже, ожидал услышать от меня совсем не это, потому что сначала он застыл в замешательстве, а потом снова нахмурился пуще прежнего, подняв на меня глаза. - Что? - непонимающе протянул он. - Если ты не поешь, что-то изменится? Миша все еще молчал, явно не понимая, куда я клоню. - Они продолжат смеяться, - пожал я плечами, снова хватаясь за стакан с чаем. - Ешь ты или нет. Толку нет. Только голодным останешься. Парень, кажется, от моих слов расстроился еще больше. Смотря на его подавленную мордашку, я вздохнул. Со стуком отставив стакан в сторону, нетерпеливо добавил: - Слушай, они идиоты. Всегда найдут к чему прикопаться: толстый ты, тупой, в математике не шаришь, прыщавый или... ...или гомик. Наморщившись, я со вздохом окончил: - ...сопливый, хилый и так далее. Они просто ищут козла отпущения. Покажешь им один раз, где раки зимуют, и они от тебя отстанут. Ложь. Но ложь во благо. Мотивирующая ложь. - Ну или хочешь, я могу их припугнуть, чтоб отстали, - предлагаю великодушно, решив, что терять мне все равно уже нечего. Но Миша только головой мотает упрямо и котлету все равно не ест. - Ну как хочешь, - сдаюсь я, чувствуя легкое раздражение то ли на пухлого, то ли на самого себя. Когда, прикончив свою порцию, уже собираюсь встать и уйти, Миша все еще пялится в тарелку. Кинув на него в последний раз взгляд, уже отодвигаю стул, но, едва успев схватить грязную посуду, чтобы отнести ее, застываю от знакомого ироничного голоса: - Мальчик, я бы на твоем месте с ним не сидел, - Миша вопросительно поднимает голову, глядя на Данила за моей спиной. - Киндеров-то у нас с сюрпризом. И, прежде чем успеваю ругнуться вслед пронырливому однокласснику, Данил, посмеиваясь, умудряется неспешно удрать из столовки. Сурово посмотрев на Мишу, перехватываю его недоуменный взгляд. Молча отвернувшись, все же подхватываю посуду и покидаю стол, оставляя пацана наедине со своей недоеденной порцией.***
- Это был твой одноклассник? Желтая трава под ногами шуршит. В лицо дует прохладный ветер. Миша снова увязался за мной, несмотря на то, что домой я хотел пойти в одиночестве. - Где? - уточняю неохотно. - В столовой, - едва поспевая за моим шагом, пыхтит рядом пухлый. - Да, - отвечаю все так же без желания. - Почему он сказал, чтобы я с тобой не сидел? - Не знаю, - отзываюсь устало, напряженно и с совершенным отсутствием энтузиазма. - Что он имел в виду? Я даже остановился. Резко развернулся к ойкнувшему Мише. Посмотрев на него, я нахмурился и с досадой цыкнул: - Говорю же, не знаю. Чего пристал? - Интересно, - тихо бормочет тот, и половину пути мы идем молча. Напряжение, тем не менее, все еще не спадает, и сдерживаться от желания убежать становится все труднее. Но я не убегаю. С недавнего момента это стало делом принципа. - И все же... - неуверенно, но настойчиво снова заводится Миша любопытством, отчего я выдыхаю сквозь зубы. - Что в тебе за... ну, что за сюрприз? В тебе. На секунду даже закрываю глаза, просто чтобы успокоиться. В последнее время Миша стал особо прилипчивым. Он таскался за мной повсюду, разве что в школе давал передышку на несколько перемен. И его бесконечные вопросы меня выматывали. Его бесконечное внимание меня выматывало. Искренность почти бесила. Снова остановившись, я опять повернулся к пацану. Тот остановился следом, вопросительно на меня взглянув. В голубых глазах мелькнула надежда, что я все же отвечу на его вопрос. Ляпнуть правду довольно сложно. Но делаю это почти охотно, зная, что после этого парень обязательно отстанет и после этого - о господи, да - я снова смогу проводить в одиночестве все свои пути со школы и обратно. - Ты правда хочешь узнать? - начинаю опасно-спокойным голосом. Пацан трясет головой с такой яростью, что она едва не отваливается. Улыбаюсь одними губами и склоняюсь над Мишей так, что между нашими лицами остается всего десять-пятнадцать сантиметров. Достаточно близко, чтобы стало некомфортно каждому из нас. Понизив голос, с доверительными нотками предупреждаю полушутливо: - Только если ты кому-нибудь расскажешь это, мне придется тебя убить. Миша хмурится, шумно сглатывает, чувствуя, что что-то пошло не так. Тем не менее ему все еще достаточно интересно, чтобы промолчать. Подождав, но не дождавшись и слова, все же выдыхаю парню в лицо: - Мне нравятся мальчики. И отстраняюсь, почти с интересом глядя на Мишино лицо. Сложно сказать, что он чувствует. Разочарование? Недоверие? Замешательство? Веселье? Кажется, все вместе. С сомнением прищурившись, Миша неуверенно улыбается и протягивает: - Ты шутишь? - Я трахался с парнями, - пожимаю плечами, смотря на Мишу почти равнодушно. - Целовался с ними. Ложь. Целовался я только с одним, а заниматься сексом мне не приходилось даже с девчонкой. Тем не менее лицо у меня каменное, интонация - уверенная. - Издеваешься? - теряется Миша, становясь еще неуверенней, улыбка у него угасает. В ответ только молча смотрю ему в глаза. Еще секунда - и парень отводит взгляд. Поверил. - Ладно, - бормочет он и отворачивается. Тем не менее, не уходит. И до дома мы доходим вместе. Мишин подъезд на другом конце. - Скажешь кому-нибудь, - напоминаю негромко вместо прощания, - прибью. Оглянувшись, Миша бросает на меня взгляд, словно побитая собака, и едва заметно кивает.
