Метрополис: Присланные

— Чеерт… как же всё болит, а-а-а… — простонал я. Когда же я окончательно пришел в себя и оправился от нанесенной мне травмы, я смог разглядеть помещение, в котором находился. Оно напоминало мне подсобку, но немного поменьше. Совершенно пустое. Только железный стол и одиноко покачивающаяся лампочка, висевшая надо мной. Сидел я на небольшом подобии стула. Пахло краской и чем-то горьким… спиртом что ли? Я попробовал пошевелить лапами, но сразу понял, что они были заломаны мне за спину и были привязаны к спинке «стула» проволокой… Я ещё раз попробовал пошевелить своими конечностями, но тут же пожалел об этом. По моим лапам пронеслась волна адской боли. Чёрт… я кажется поранил их об проволоку. Которая в свою очередь была вся намочена спиртом. Одежда была на мне. Хоть что-то… Послышались шаги. Ну всё, Ник, сейчас начнется… Железная дверь открылась и в помещение вошли трое человек в форме. Двоих я сразу узнал: это были те охранники, которые открыли мне ворота на станцию. Третий, судя по всему, был офицером: лысый очкарик с каким-то планшетом и указкой в руках. — Гутен морген. — сказал мне офицер. — Ага… и вам того же. — с наигранной улыбкой на лице произнес я. Тот, гладко выбритый, размахнулся и засадил мне кулаком в нос и добавил в скулу. — Закрой рот, свинья! — проорал мне он в ухо. От непередаваемой боли, я закричал на всю станцию. Через пару секунд, из ноздрей побежала кровь, а во рту я почувствовал её солоноватый привкус. Я заскулил и опустил уши. — Ганс, не торопись. Успеешь ещё. — спокойно сказал охраннику офицер и тут же обратился ко мне. — За всё время существования Рейха, к нам никогда ещё мутанты сами не приходили. Ты, похоже, будешь первым. И он начал делать записи карандашом в своем планшете, периодически смотря на меня. — И что… вы со мной сделаете? — спросил я. — Как у вас поступают с «мутантами»… в Рейхе? — С мутантами у нас разговор короткий. Но ты — особенный. Тебя мы, разумеется, убьем. Сейчас только закончу со своими записями… Потерпи. Недолго тебе осталось. — он похлопал меня по щеке. — Пошел. В. Задницу! — я не сдержался и плюнул офицеру в лицо. На его морде оказалась смесь из моей крови и слюны. Видя, как он морщится и быстро стирает её с таким выражением лица, как будто в него ядом плюнули, я засмеялся. Что мне ещё оставалось делать? Как только офицер очистил свою рожу, он жестом показал своим приспешникам не вмешиваться. Сам же офицер с силой хлестанул меня своей указкой по правой щеке. На ней сразу образовалась длинная красная царапина, из которой начала медленно идти кровь. Офицер вынул из своей кобуры странного вида пистолет и ткнул им меня в лицо. — А ты довольно смел для мутанта, которому скоро подыхать. Из тебя бы вышел превосходный солдат Рейха, если бы не твое уродство и отвратительное воспитание. — он ухмыльнулся. — Сам виноват… теперь легкой смерти тебе не видать, как своих… А в прочем вскоре сам узнаешь, чего именно. Мои солдаты тебя от души помучают. Может научишься, как со старшими себя вести! — Ганс, Штык. — обратился к своим помощникам офицер. — Он ваш. Отделайте его как следует. Потом, — он вручил Штыку пистолет. — Кончайте! — Будет исполнено, господин гауптштурмфюрер! — хором выкрикнули они и вскинули кулаки вверх. — Ну всё, лисичка. Ауфидерзейн! — сказал мне на прощание офицер и покинул помещение. Когда очкарик ушел, один из надзирателей поставил на стол приёмник и какой-то ящичек. Из ящика он достал пилу, ножницы и мясницкий нож. Чёрт… что они собираются делать? Второй отвязал мою левую лапу и положил на стол, продолжая держать её. — Крепче держи! — посоветовал другу Ганс. — Что предлагаешь? А? — Ммм… думаю, пила в самый раз подойдет. — Думаешь? — ухмыльнулся охранник. — Ага. Давай, включи нам ребят Линдеманна. Давно что-то не слушал. — Хех, «Ду Хаст»? — спросил Ганс. — Её самую. Думаю, для данного процесса подойдет. Тут я подал голос. — Ч-Что вы с-собираетесь сделать? — Сократить численность твоих пальчиков на несколько штук! — Ч-ч-что? П-п-рошу вас, н-не н-над-до… — начал умолять я, уже понимая, что этого не избежать. Сердце колотилось как бешеное. Я пытался не дышать, чтобы остановить его биение или хотя-бы потерять сознание. Охранник, державший мою лапу, это просчитывал и всякий раз, когда я пытался задержать дыхание, по моим ребрам проходил удар боли от его кулаков. — За… за чтоооо? — постанывал я. — За то, тварь, что ты гены наши позоришь! — ответил мне надзиратель. В приемнике уже раздавались слова песни на непонятном мне языке… — Говорят, что какой-то одиночка не так давно проник на Чеховскую и уничтожил охрану господина штурмбанфюрера, а ему самому сломал шею. — сказал Штык. — Ну ничего… мы сейчас на этом вот оттянемся. За всё ответит! — Бу-га-га! Пили, Штык. Пили! Я тихонько повсхлипывал. Пила надзирателя прикоснулась к одному из моих пальцев и начала свое дело. Мой дикий вопль заглушали слова музыки, доносившийся из приемника. «Willst du bis der Tod euch scheidet…» Как же я орал… видеть собственными глазами, как от тебя отрезают куски твоей собственной плоти… Более того, они резали мне пальцы пилой с тупыми зубчиками, тем самым растягивая мои страдания. «…treu ihr sein für alle Tage» Мои надзиратели, наблюдая за тем, как из моей окровавленной лапы, постепенно теряющей пальцы, стекает на пол кровь, получали большое удовольствие. Ублюдки… «Nein!» Я учащённо дышал. Я сжимал зубы… Но после того, как мой мучитель отпилил мне третий палец, я наконец-то потерял сознание. (Конец POV Ник)

***

Оба палача немного погодя заметили, что лис не подаёт никаких признаков жизни. — Твою мать, Штык! — с сожалением сказал Ганс. — Ну чё ты сделал? Давай его на стол! Штык отвязал вторую лапу Ника, а его самого положил на стол. Ганс же прислонил ухо к груди лиса. — Чёрт, у него кажись сердце остановилось. — Ну да, бу-га-га! — рассмеялся Штык. — От такого и помереть можно. — Блиин… — с таким же сожалением выдохнул Ганс. — А я рассчитывал подольше помучить урода. Давай, может, вколим ему адреналинчика? Так сказать, на второй круг пойдем? Если не поздно конечно. Согласившись, Штык вытащил из ящичка шприц, проверил его содержимое и со всей дури вколол адреналин Нику в сердце. (POV Ник) Я открыл глаза и резко вдохнул ртом воздух. Один из охранников схватил меня за воротник и сделал пощёчину. — Слышь, урод! Подыхать будешь, как я ск… Он не успел договорить. Несмотря на просто огненную боль в руке, я машинально выхватил правой рукой пистолет у него из кобуры и выстрелил, а затем обеими ногами отшвырнул от себя. Он упал на пол и больше не поднялся. Из его шеи начала течь кровь. — Штык! — закричал второй палач. Ясное дело, к такому повороту он готов не был. Я развернулся и выстрелил во второго ублюдка. В отличии от своего дружка, пуля попала ему в плечо. — Ай… свинья! — заверещал он. Я приблизился к нему и дрожащей рукой навел на него пистолет. — Кишка тонка, сученыш! — прошипел охранник. — К-ключи, ж-живо! — потребовал я. Он послушно протянул мне связку нескольких ключей и в ответ получил удар по затылку рукояткой пистолета. Я судорожно перебирал целой рукой ключи, пока наконец не нашел нужный. Дверь открылась и я побежал по длинному коридору. На половине пути, я упал на колени. Меня стошнило. В основном, кровью. «Вставай, Ник. Тебе отсюда нужно бежать. Ты сможешь! Постарайся не обращать внимания на острую боль в руке. Давай!» В конце конце коридора снова была дверь, открыв которую, я вышел на станцию. Кровь продолжала течь. Народа там не было. Видно все спали или присутствовали на выступлении своего начальника, так как из динамиков доносились чьи-то вопли. Я не стал их слушать и быстро побежал к гермоворотам. Около них дежурил одинокий охранник. Но меня он заметил только тогда, когда я уже наставил на него оружие. — От…открывай! Или пристрелю к чертям! — приказал ему я. — И противогаз давай, живо! — в моем голосе уже чувствовалась слабость. Побледневший постовой начал быстро открывать ворота, перед этим выдав мне маску. Я быстро прошмыгнул через ворота и побежал по длинному эскалатору. Поднявшись на поверхность, я побежал. Неважно куда. Главное — подальше от этого проклятого места…