Альтернативная анатомия

Я думала, что ключ вел себя в замочной скважине, как мудак, оттого что я его от нервов как-то неправильно туда сунула. Оказалось, дома просто кто-то уже был. Запах мужского парфюма и грязные тарелки на кухне безошибочно выдали блудного папку. Я заглянула к нему в комнату, повиснув на дверной ручке, жалобно скрипнувшей от такого сурового испытания. – Папка, – со вздохом констатировала я, – ты сегодня рано. Он сидел на кровати с ноутбуком в обнимку и хомячил целиковый батон колбасы без зазрения совести и с преогромным аппетитом. – Здоровеньки, дочерь! – лучезарно улыбнулся отец, приветливо помахивая провиантом. – Разговор есть, – я просочилась внутрь, прикрывая за собой дверь, и присела рядом на цветастое вышитое одеяло. – Я связалась с одним человеком и... Думаю, я хочу быть с ним. Проблема только в том, что мне кажется, душа у него добрая, а вот факты говорят совсем обратное. Он, оказывается, жуткие вещи делает, страшные. И ещё... он на одиннадцать лет меня старше. – Что-о?! – отец аж ноутбук выронил. Ах, то есть новость о противозаконных делах его не так взбудоражила, как наша возрастная разница? А-то ещё удивляюсь, что я такая ебанутая. – Да-а, пап, ему уже почти тридцать. А сегодня он меня вообще отшил, но это уже дело десятое. Просто сам боится меня близко подпускать из-за своих проблем. Мне очень нужен совет, – я доверительно ткнулась лбом отцу в плечо. – Пап, что делать, подскажи? – Иди сюда, горемычная ты моя. Я, конечно, как примерный родитель, должен сказать «держись от него подальше». А лично от себя все же кое-что добавлю. То, что у человека прошлое не самое хорошее – это ещё не приговор. Если уж тебе кажется, что человек хороший, не надо ставить на нем крест. Только будь осторожна. Ну а если кто-то обидит, сразу говори мне. Папка притянул меня к себе, замочаливая, и задушевно пригладил по голове. Как-то сразу стало спокойней. Кто-то будильник ненавидел, а меня вот этот пидорас пугал. Может, потому что на звонке сирена «тревоги» стояла. А тревога была та ещё: тащиться в школку в несусветную, нечеловеческую рань, или вот как сегодня, скорбно выстроиться на посещение специальное престранного мероприятия, все той же школкой вероломно организованного. Вчера я мучительно пыталась найти ответы на свои многочисленные вопросы, но гугл, так верно помогавший мне даже в самые отчаянные минуты жизни, на этот раз дал непростительную осечку. Я силилась нарыть что-то на упомянутую в больнице «Салвинию», но тырнет выдал мне только описание какой-то гадской водоросли. А точнее, плавающего папоротника, корнями уходящего глубоко под воду. Вот же биологи хреновы, и сюда ботанику приплели. Нет, мне определённо стоило больше внимания уделять этой дисциплине. И теперь вот судьба, решив взять бычка за самые рожки, тут же предоставила мне удивительную возможность. Надпись на крыльце с чёрной железной дверью гласила: «Городской морг No4». У нас давно ещё была запланирована классная экскурсия в сие весьма экзотическое для этих целей место. Директриса просто от природы была крайне активной женщиной и яро считала, что будущие врачи, надежда отечественной медицины, должны были сразу, не отходя от кассы, осваивать типичные докторские примочки: привыкать к трупам, писать неразборчивым почерком и оставлять за плечами все человеческое сочувствие к несчастным больным. Короче, психику нам ломали целенаправленно и заранее. Не удивлюсь, если под конец года вообще всем классом на кладбище пойдём. Не как посетители, так на вечное поселение. Я и в группу, на беду, угодила к этому биологу, а не к химичке. Ещё б вчера обрадовалась, но сейчас понимаю, что нужно побыть какое-то время вдали от этого любителя папоротников. А то оно как-то уж совсем неловко получается. Он чеканно вышагивал перед той самой железной дверью, как какой-нибудь вертухай, и давал последние напутствия. – Трупы не фотографировать, руками не мацать, пальцы в ноздри им не совать, слушать команды врачей. Напоминаю, что посещение добровольное, те, кто вчера не отдал отказы от родителей, может сделать это сегодня и бодрой походкой отправляться домой. Остальные – милости прошу получить практические знания по модулю «анатомия». Те, кто облажался с записками от родителей, могли отвертеться от посещения «режимного заведения» очень просто. Достаточно было при виде первого же хладного тела изобразить слабость в ногах и картинно бухнуться наземь. Обычно это помогало, и полуобморочного старшеклассника-таки отпускали домой, но в этот раз компания собралась немногочисленная, зато воодушевленная. И картинно бухаться наземь от их энтузиазма обещали уже местные врачи. Кристюха, вон, вообще на седьмом небе была от счастья, ибо уже с седьмого класса профессию патологоанатома себе прочила. – А что, работенка не пыльная, пациенты не привередливые, платят неплохо, – она деловито одёргивала подол синей замшевой юбки, стоя в приемном коридорчике мрачного заведения. – Это называется, дети мои, меркантильный подход. В медицину надо идти, чтобы людям помогать, – невесть откуда блистательно материализовался – ох ты ж мать! – тот самый гениальный студент, что биолога штопал. – Всем добрый день, – он одарил нас характерной счастливой лыбой. – Меня зовут Вик Аверич, я прохожу здесь практику и сегодня буду выступать в должности вашего экскурсовода. Для страждущих скажу сразу: морозилка с телами у нас запланирована на конец, для самых стойких. Для всего остального наше начальство уже приготовило специальные манекены. Вот этого, например, зовут Максим, не бойтесь, он искусственный, ему даже пальцы в ноздри засунуть можно, – Вик, сияя, тут же выполнил озвученное. Сзади послышался характерный звук, будто ладонью по лбу хлопнули. Я мельком обернулась, вон, Громов сокрушается. Все его напутствия прахом пошли. – Вам жалко бедного Максика? – мелодично пропела Козлова низким голосом, плавно придвигаясь к горе-биологу. Ее подозрения на Громова все же пали. Дашка – баба неглупая. Но чтоб она его ещё и таким гадским способом прощупывать надумала? Бесстыдство какое-то, бестолковость. И ведь двух зайцев одним махом! А этот придурок ещё и уши развесил, радостный. Он ещё и вопросы каверзные по ходу задавал с условием, мол, кто на больше ответит, тому пятюню в журнал. – Кто скажет, что такое гликоген? – вопросил биолог, с умным видом перелистывая свой блокнотик. – М-м... – томно протянула Даха, расправляя плечи, – что-то мне подсказывает, что это гормон передней доли гипофиза. – Правильно, Козлова, – очаровательно улыбнулся Громов. Что? «Правильно, Козлова?» Это уж какая-то альтернативная анатомия получается. – А разве ж гликоген это не полимер глюкозы, не? – я кашлянула в кулак, но этот деликатный вопрос так и отсталая без внимания, так как Громов был, очевиднейшие, слишком занят кое-чем.. кхм... другим. Заигнорил меня, подлюка! Как низко! Пока Вик вдохновенно рассказывал, как правильно резать трупы, чтоб ничего лишнего не повредилось, я гневно дёрнула ручку двери «вход только для персонала», и она на удивление поддалась. Я горестно ела булочку с корицей на скамейке в коридоре напротив свежеприбывшего пациента, отличавшегося, как и все здешние, крайней неразговорчивостью. Оттого он был, кстати, прекрасным слушателем. – Понимаете, Александр Иннокентич, дела сердечные идут у меня неважно. Биолог этот ваш, однако, какой-то мудак, – вздыхала я с набитым ртом. Александр Иннокентич Раца понимающе молчал. – Конечно, куда мне до таинственной высокомерной Дахи. Простая – все как на ладони. – Ты что тут делаешь? – от голоса Дениса я аж вздрогнула, и не мудрено, здесь все такие тихие. – Вы посмотрите, кто пришёл, – ядовито зашипела, кидая в его сторону умерщвляющие взгляды. – Возвращайся к классу, – он момент не просек и преспокойно приземлился рядышком. – Не могу. Не могу я смотреть на, то как вы там милуетесь с этой Козловой, – как унизительно-то. – Это оказалось гораздо больнее, чем я думала. Давайте, я уйду домой, а вы скажете там, что мне поплохело, а? – Погоди-ка, погоди-ка, – Громов придвинулся ближе и за подбородок меня цапнул, – ты что, плачешь? – Ничего не плачу, – выдралась я. Но это была неправда. На мою многострадальную булочку и впрямь капали слезы со щёк. И она оттого из сладкой превращалась в соленую. – Эй, ну ты чего это? – выдраться-то удалось, но Громов придвинулся ещё ближе, оттесняя меня совсем в угол. – Сашку жалко. – Какого ещё Сашку? – Ну, Александра Иннокентича, – пояснила я, кивая на вышеупомянутого. – Ох ты гос-спади, – биолога аж передёрнуло, – я смотрю, вы прям поладили. – Он хотя бы с одноклассницами моими не флиртует, – я отодвинулась уже на самый край, чуть было не упав на рифленый кафель – Я вчера признался тебе, что профессионально убиваю людей, а ты переживаешь из-за какого-то флирта с одноклассницами. Неадекватная. – Да, – решительно согласилась я, но на его дальнейшие попытки придвинуться ближе среагировала болезненно. Вскочила с места и быстрым шагом под настойчивые требования остановится направилась дальше по коридору и заскочила в первую попавшуюся дверь за углом. Беда только, что и Громов следом за мной зашел, зажал к стене, так что и не выкрутишься. – Ну постой, Мирослава, ну чего ты такая дурная, успокойся, пожалуйста, – ткнулся носом мне в лоб и легонько чмокнул. – Денис... – порывисто вздохнула я, – не лучшее место. – Ну здрасьте. – Выбрали момент, – фыркнула Козлова. – Эх, любимые бранятся – только тешатся, – добродушно вздохнул Вик. А мы были в конечном пункте сегодняшней экскурсии. В морозилке для трупов. Под любопытными взглядами одноклассников. – Неловко, – кашлянула я, – неловко получилось.