Служебный роман

Утро для Эрена началось с писка будильника, за который он тут же получил смачный тычок под рёбра, и, потирая ушибленное место, сполз с кровати. Вставать совершенно не хотелось, но календарь был неумолим — выходные закончились, а значит, пора работать. Вторым отягчающим обстоятельством служило то, что в постели он оставлял разморённого сном Ривая, который тут же развалился в позе звезды, уткнувшись лицом в подушку, и совершенно не реагировал на легкие поцелуи в торчащие из-под одеяла обнажённые плечи. — Проваливай уже, — «дружелюбно» донеслось откуда-то из недр подушки. Эрен невольно улыбнулся. За прошедшие три дня он вполне привык к тому, что слова у Аккермана расходятся с делом. Инициативы тот не проявлял, но и не отталкивал — принимал все действия альфы в свою сторону, отвечая на каждую ласку. Словно играл в «Приручи меня», не поддавался, но и не особо сопротивлялся. Хочешь, мол, торчать тут, торчи, мне по барабану. — Я вернусь в семь и приготовлю что-нибудь вкусное на ужин, не скучай. — Ривай не ответил, лишь махнул в его сторону рукой, хотя жест больше походил на тот, каким отмахиваются от навязчивого насекомого. — Можешь не провожать, — добавил уже в дверях спальни, направляясь в душ. По плану ещё нужно было заехать домой и переодеться. — Ну-ка, иди сюда, Эрен, — Арлерт словно вырос из-под земли, хватая его за запястье и бегло оглядываясь вокруг. Не успел он переступить порог ставшего родным офиса и дойти до рабочего места, как вездесущий помощник босса поймал его. Нетерпеливо подталкивая в спину растерявшегося Йегера, вошел следом в его кабинет. — Кто он? — вскинув идеальные брови, выпалил Армин, забавно выпучив голубые глаза. — Он? — единственное, что смог ответить Эрен. — Гюнтер нам всё рассказал про твою женитьбу, и я определённо хочу знать, кто твой избранник. — Он упер изящные руки в не менее изящную талию и принялся ждать. — Ты просто не представляешь, что творилось в офисе в пятницу. Твой неожиданный отгул, дарованный лично директором, и эта новость, вмиг облетевшая всех и каждого. Здесь был словно гудящий улей, и каждый, я подчеркну это слово, каждый считал святым долгом спросить меня, не в курсе ли я. А я не в курсе. Почему я не в курсе, Эрен? — К окончанию монолога он настолько приблизился, что Йегер практически вжался в торец стола, так как отступать дальше было некуда. — Это сюрприз, Армин, — сдался он на милость победителя, — обещаю, что скоро ты сам всё узнаешь. — Эрен, ты говоришь прям как мистер Смит. У вас что, заговор? — обиженно надул пухлые губы Арлерт. — Я тоже умею хранить секреты. — Я не сомневаюсь, Армин, — дружелюбно улыбнулся в ответ Йегер. — Но всё же я хочу, чтобы это стало сюрпризом. И не только для тебя. — То есть, я его знаю? Он работник фирмы, определённо! — Брови Арлерта съехали к переносице, демонстрируя характерную картину задумчивости. — Возможно, — не стал отрицать Эрен. — Не терзай свой гениальный ум, ты узнаешь ответ очень скоро. — И пока собеседник не очухался, мягко вытолкнул его в коридор, мгновенно словив на себе испепеляющий взгляд Жана, который так не кстати проходил мимо. Тот, к слову сказать, пришел с разборками сразу после обеда. — Что за хрень, Йегер? — не удосужившись постучать, вломился он в кабинет. Именно вломился, ибо назвать этот визит дружеским не поворачивался язык. Несмотря на то что он был начальником отдела гражданского права, наглости ему было не занимать. Когда дело касалось Армина, Жану словно рвало тормоза, и откат системы уже был невозможен. Он шумно раздувал ноздри и сверкал яростью в глазах. — Чего тебе, Кирштайн? — спросил Эрен, глядя на него поверх монитора словно на идиота. — Я всё видел, не смей отпираться, — наступал тот, всем видом показывая, что готов к драке. — Видел, что? — искренне не понимал его Йегер, да и не хотел понимать, Жан порой был полнейшим придурком в том, что не касалось юриспруденции. А мысли Эрена сейчас были далеко, и ему совершенно не хотелось участвовать в воображаемых поединках за сердце неизвестно кого. — Тебя и Армина сегодня утром. Он выходил из твоего кабинета. — И что? — Эрен отказывался вникать в весь тот бред, что он нёс. — И тогда в коридоре тоже. И эти слухи о твоей женитьбе. Вот только о женихе никто не слышал. — И не услышит, если будет вести себя так же по-идиотски, как ты, Кирштайн. — С этими словами он поднялся и подошел к двери, открывая её. — Я бы с радостью поболтал, — добавил язвительным тоном, — но мне нужно работать, поэтому будь добр покинуть мой кабинет. И ещё, — добавил, глядя на впавшего в ступор Жана, — я не люблю свежую сдобу, особенно с корицей. Только вишнёвый пирог. И исключительно домашнего приготовления. - Жан вышел из транса спустя полминуты и покинул кабинет в глубокой задумчивости. Стоило насыщенному рабочему дню подойти к концу, обильному на визиты коллег, как Эрен тут же покинул офис. На заднем сидении автомобиля покоилась сумка с ещё одним костюмом и парой рубашек, да и шорты с футболкой он решил прихватить, а то разгуливал по квартире Аккермана в трусах все три дня. Зато, когда у того начинался новый приступ возбуждения, тратить время на свою одежду не приходилось. Ещё в магазин заскочить не мешало — продуктовые запасы за выходные заметно поредели, благо находился тот через пару кварталов. И спустя сорок минут он уже бродил между витринами и прилавками, скидывая в тележку продукты на ближайшие три дня, в течение которых Ривай квартиру не покинет. Серебристый спорткар остановился у подъезда, ровно на том же месте, которое покинул сегодня утром. Эрен даже не заметил, что пока вытаскивал пакеты из багажника, за ним наблюдали сразу из двух окон. С третьего этажа, слегка отодвинув занавеску, смотрел Аккерман, ухмыляясь наличию перекинутой через плечо спортивной сумки. Со второго — разочарованный Михаэль, понявший, чья машина без движения простояла под окнами последние трое суток, и где находился всё это время её водитель. Войдя в подъезд и легко вбежав по лестнице на нужный этаж, открыл дверь ключами, выторгованными накануне у Ривая, и вошел, встреченный полнейшей тишиной квартиры. Хозяин был найден в своём любимом кресле у окна с книгой в руках. — Ты собрался раскормить меня? — отложил он книгу, глядя на альфу с пакетами наперевес. — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — поднял тот вверх указательный палец, словно изрёк великую мудрость. — Папа всегда так говорит. Когда ты с ним познакомишься, то поймёшь в кого я такой кулинар. — Он передал пакеты подошедшему Аккерману, не упустив возможности приобнять его, коротко поцеловав в скулу, и вдохнуть ставший таким родным запах. — Главное, чтоб желудок не стал ведром, — выкрутился тот из захвата и направился в кухню. — Я переоденусь и умоюсь, — крикнул вслед Эрен. — Поможешь мне с овощами? — Ты скупил весь супермаркет? — поинтересовался Ривай, когда Йегер через пару минут пришел следом за ним. — Вовсе нет. Кое-что осталось, — он беззаботно улыбнулся, вкладывая в чужие руки картофель, лук и шампиньоны. — Помыть, почистить, порезать, а я пока займусь мясом и соусом. Спустя полчаса на всех конфорках шипело, скворчало и булькало. Кухня наполнилась разнообразными ароматами, напоминая сидящему на стуле со скучающим видом Аккерману, что он сегодня так ничего и не поел. Ведь есть в одиночестве, как оказалось, совсем не вкусно. И как он раньше этого не замечал, считая приёмы пищи простой необходимостью для восстановления энергии организма. Вот только сейчас всё изменилось, три дня этот наглый альфа хозяйничал на его кухне, подкидывая сюрприз за сюрпризом. И практически голая фигура в переднике смотрелась здесь вполне гармонично. Не соврал ведь, и правда, хотелось облизать пальцы, даже если есть приходилось приборами, после каждого приготовленного им блюда. И глядя сейчас на то, как Эрен, смешав все ингредиенты вместе в толстостенной стеклянной ёмкости, валявшейся без дела несколько лет, заливает их соусом; как падают сверху тонкие нити сыра; как исчезает в духовке эта посудина, а он принимается за овощи для салата, Ривай подумал, что если настанет момент, когда этот наглый, но заботливый, сильный, но нежный, смелый, но ласковый и до одури, до скрежета, до сжимающегося сердца родной альфа плюнет на всё и уйдёт, то он, наверное, сдохнет в этой квартире от одиночества, но не покинет её пределов. Потому что здесь уже всё пропиталось его запахом настолько, что Аккерман даже не мог представить, как жил без него раньше. — Это всё неправильно, — вывел его из мыслей тихий голос, — так не должно быть. — Йегер не поворачивался, лишь монотонно стучал ножом о разделочную доску. — Что? — выдавил Аккерман, хотя в груди всё оборвалось и неслось куда-то в чёрную, бездонную пропасть. — Мы не с того начали, — продолжил Эрен, выдавливая на овощи немного лимонного сока. — Это должно происходить иначе. Но я тебе обещаю, как только закончится срок твоего вынужденного затворничества, всё изменится. Мы сможем ужинать в кафе и ресторанах, сможем ходить в парк, кино или куда там ещё ходят на свиданиях. Я буду ухаживать за тобой по всем правилам, а не так как приходится. — Повисло тяжелое молчание. Эрен боялся обернуться и увидеть привычно равнодушные глаза. — Я не хочу, — негромко раздалось сзади, а в его спину чуть выше лопаток что-то упёрлось, скорее всего лоб. — Не хочу ресторанов, не хочу кинотеатров, ничего не хочу. Хочу вот так, как сейчас… Всегда. Со столешницы катились, с глухим стуком падая на пол, помидорки "черри". Потому что Йегер, резко разворачиваясь, свернул разделочную доску. С края раковины слетела, разбившись на тысячи осколков, небрежно поставленная чашка. Потому что Ривай снёс её ногой, когда сильные руки подхватили его, усаживая на бёдра, а он с готовностью крепче их сжал. В духовке томился жульен, медленно покрываясь золотистой сырной корочкой. Только они не замечали ничего вокруг, поглощенные лишь друг другом. Пытаясь вложить в этот поцелуй всю нежность, на которую были способны. — Возьмёшь мою фамилию? — спустя вечность прошептал Эрен. — И не мечтай, — услышал он в ответ, чувствуя, что обнимают его за шею ещё крепче, а целуют ещё горячее.

***

Планируемые пятничные сюрпризы начались для Эрена с самого утра звонкими шлепками босых ног по паркету и рассерженным голосом. — Йегер, засранец, — Ривай сдёрнул одеяло с обнаженного тела на кровати. — Ещё пять минуточек, — еле внятно пробурчал он в ответ, разлепляя один глаз и глядя на голого, мокрого и злого Аккермана, который разве что не дымился. — М-м-м, какая картина, — промурлыкал он, — если хочешь чтобы я составил тебе компанию в душе, так бы и сказал. — Он широко улыбнулся, потягиваясь. — Где мои гели и шампуни, говнюк? — метал молнии взглядом Ривай, совершенно не обращая внимание на то, что под его ногами уже образовалась приличная лужа. — И что ещё за «Свежесть океана»? — Я их выкинул за ненадобностью. — Он бодро поднялся и двинулся в сторону отступающего обратно к ванной Аккермана. — Да как ты посмел? Кто дал тебе право решать, чем я буду пахнуть и кем являться? — сыпал тот новыми обвинениями. Эрен напрягся, наверное, впервые за всё это время, чувствуя, как чувство собственничества закипает в нём, как врождённые инстинкты рвутся на свободу, заставляя показать, кто здесь главный, а кто подчиняющийся. Он замер, расширившимися зрачками глядя на омегу, грудь тяжело вздымалась, а дыхание стало прерывистым. — Ты будешь являться тем, кем сделала тебя природа, — максимально ровно и спокойно начал он, глядя в глаза своей пары, которые распахнулись от удивления, явно не ожидая такого поворота. — Будешь носить свой собственный запах и запах своего альфы. И мы больше не будем возвращаться к этой теме… Хорошо? — добавил совсем тихо, но убедительно. Ривай не ответил, лишь молча развернулся, сдергивая с крючка махровый халат, и прошел в кухню, тут же включая чайник. Он слышал, как закрылась дверь ванной, как зашумела вода, но не двигался, стоя у окна и глядя на зелень парковых аллей. Впервые он увидел гнев своего альфы, впервые почувствовал, что не может не подчиниться. Эрен был завораживающим. Большие зелёные глаза искрились уверенностью в невозможности иного исхода ситуации, в неоспоримости его власти. Аккерман знал, что смыть с себя медицинскими гелями запах альфы - всё равно что дать пощечину, нанести оскорбление, поставить под сомнение его значимость. Но совершенно не подумал об этом, привыкнув за столько лет считать себя бетой — человеком без запаха. Чайник отключился, и Ривай достал из шкафчика две чашки, наливая воду в френч-пресс. — Прости меня, — Йегер подошёл сзади, кладя подбородок ему на плечо и притягивая к себе за талию. — Я не должен был делать этого молча. Обещаю, что подобного не повторится. — Я был бетой пятнадцать лет, Эрен, отвыкнуть от этого невозможно за несколько дней. Ты должен меня понять. Признаю, я перегнул палку, извини. — Забудем? — прошептал альфа, стягивая левый рукав халата и целуя полностью проступивший и потемневший рисунок. — Забудем, — согласился Ривай, дёрнув плечом от щекочущих прикосновений. — Съездим завтра к родителям, — моментально повеселел Эрен, мысленно пообещав себе, что этот конфликт станет первым и последним в их жизни. — Я обещал папе представить тебя. — Полагаю, у меня нет выбора, — разливая чай, отозвался Аккерман. — Ну почему же, есть. Можно не ехать, но тогда тебе не избежать его визита в офис. Если Карл что-то задумал, его не остановить. — Эрен подхватил чашки и переставил их на стол. — И ещё вопрос, — уставился он на присевшего напротив Ривая. — Твое «сезонное обострение» закончилось, и моё нахождение здесь постоянно не обязательно. Я могу вернуться к себе, и мы будем встречаться, как это принято до брака. — Ты поставил мне метку во время первой близости, а перед этим заявлял свои полные права на меня, как на истинного. А теперь вспомнил про то, что принято? Ты порой просто непроходимый придурок, Йегер. Можешь перевозить свои вещи, можешь перевозить мои вещи, можешь бросить монетку. Плевать где жить, важнее с кем. — И не дав ему собрать мысли в кучу, он быстро ретировался, напомнив, что время идёт, и пора ехать на работу. Первые вопросительные взгляды Ривай поймал на себе ещё в лифте, но лишь недовольно нахмурил брови. Самое «веселье» ждало впереди в лице чересчур любопытных коллег и одного засранца-начальника. Как назло, посреди коридора торчали Арлерт со своей свитой в составе Кирштайна и личный помощник Гюнтер Шульц. Эрен шёл следом, придерживаясь дистанции, чтоб не попасть под обстрел метающих молнии глаз. — С возвращением, — приветливо заулыбался Армин, заметив приближающегося начальника. — Как прошел отпуск, мистер Акке… — с каждым сказанным словом его голос становился тише и растеряннее. С каждым шагом, приближающим Аккермана к этому сборищу, они могли всё лучше различить выглядывающий над воротничком рубашки яркий орнамент, а поравнявшись, и легко уловимый, хоть и не навязчивый запах. Зато чётко различимо чей. — Ни слова, Арлерт. Ни единого комментария не хочу от тебя слышать. — Окинул он ледяным взглядом троицу и прошёл мимо. — Вот тебе и вишнёвый пирог, — присвистнул Жан в спину удаляющемуся, задумчиво почесав затылок. — Захлопнись, Кирштайн, — донеслось в ответ, а следом хлопнула дверь. — Эрен, — растягивая гласные, выдавил Армин с выражением полного шока на лице. — Он… Ты… Вы… Но Йегер ничего не ответил, лишь довольно улыбнулся и пожал плечами. Кажется, сюрприз удался на славу. Благо выходные начнутся уже завтра, и большинство успеет осознать и переосмыслить новость.