Служебный роман

— Эрен, — хриплым ото сна голосом позвал Ривай, легко касаясь его предплечья. — М-м-м, — раздалось в ответ, но каштановый затылок даже не шелохнулся. — Во сколько мы должны быть у твоих родителей? — В полдень, а что? — отозвался он, но остался лежать так же неподвижно. — Одиннадцать уже, — Аккерман убрал с альфы руку и ногу, которые неосознанно складывал на него во сне. — Чёрт, — моментально распахнул глаза Йегер, — папа меня убьёт. Резко откинув одеяло, он соскочил с кровати с выражением общей паники на лице. Подхватив с мягкого пуфа в углу свою сумку, нырнул в её недра, вытаскивая джинсы и майку. Оказывается, не только домашняя и сменная одежда была прихвачена тогда из дома. Ривай только скосил на него взгляд из серии «ты идиот» и прошел в ванну, никакие угрозы смертной казнью не могли заставить его отказаться от утреннего душа. Но стоило только включить воду и встать под прохладную струю, как стеклянная дверца тут же распахнулась, и в кабинку протиснулся Эрен. — Сэкономим время, — кивнул он головой, сразу хватая бутылочку с шампунем. Аккерман в ответ лишь цыкнул, закатывая глаза и отворачиваясь. — Давай скорее, прошу тебя, — спустя четверть часа нудил Эрен, глядя, как Ривай в задумчивости стоит перед открытым шкафом. — Не зуди, — одёрнули в ответ, — я без понятия, что надевают на подобные мероприятия. — Вот, отличные белые штаны, — Йегер вытащил первую попавшуюся вешалку, — сейчас найдём к ним верх и готово. — Верх нашёлся спустя минуту на одной из полок, битком забитых ровными стопками вещей, большинство из которых до сих пор не избавились от товарных этикеток. — Теперь он решает, что мне носить, — выдохнул Аккерман. — Святые Богини, во что я ввязался? — спросил, скорее, сам у себя, натягивая узкие штаны, подчёркивающие природную худобу и такого же цвета футболку Хенли из тонкого хлопка с длинным рукавом. — Вовсе нет, просто не вижу смысла скрывать такую красоту. Да и вообще, я всегда быстро реагирую и принимаю решения, не взвешивая их по сотне раз. — Эрен встал сзади, разглядывая их отражение в зеркале, и остался доволен результатом. — Мы отлично смотримся, как считаешь? — спросил, наклоняясь к плечу и целуя метку. Это было для него наподобие ритуала, он очень гордился проделанной работой и её результатом. — Поехали уже, решительный, — дёрнув плечом, Ривай отправился в прихожую, захватывая по пути почтальонку и запихивая туда портмоне и телефон. — Ещё нужно заехать в цветочный магазин, — догнал его у порога Йегер, глядя, как тот натягивает мягкие мокасины, и вновь завис, оценивая свою обувь, стоящую на коврике. — Кажется, в багажнике валялись кроссовки, — задумчиво пробубнил он. Чёрные туфли не особо гармонировали с бледно-голубыми джинсами и жёлтой майкой. — Не тормози, — раздался голос из подъезда, сопровождаемый тяжёлым вздохом и звоном ключей. — Ага, — шагнул Эрен на площадку, дожидаясь, пока Ривай методично запирает замки. — Идём, — стоило тому вытащить ключ из замочной скважины, скомандовал альфа и, взяв его за руку, потянул вниз по ступеням. Стремительно миновав два пролёта, Аккерман резко затормозил, уберегая их тем самым от неожиданного столкновения с распахнувшейся дверью. Пятясь задом и прикладывая усилия, из квартиры показался Михаэль, тянущий поводок упирающегося пса. Тот совершенно не обращал внимания на все чертыхания и угрозы хозяина, но замер, стоило увидеть незнакомцев. Он смотрел на них своими глазами-бусинами, навострив уши. Заметив растерянность питомца, парень остановился и умолк. Повернув голову, уставился на двух наблюдателей сего действа и смутился. — Добрый день, — приветливо улыбнулся Эрен, пихая плечом своего спутника. — Здравствуйте, — кивнул Ривай. — Добрый, — отозвался Михаэль, цепляясь за разительные изменения, что произошли с его соседом всего за неделю. Мало того, что этот поддельный бета выглядел совершенно непривычно, так от него ещё распространялся стойкий аромат альфы, говоривший о том, что эти двое далеко не друзья. А венчало картину обнаружение на неприкрытой шее характерной отметины и то, что эти двое держались за руки. — Я совсем забыл про чай, извини, — нашелся Эрен, прерывая повисшее молчание и тут же улавливая на себе вопросительный взгляд. — О, да ничего, забыли, — отозвался омега, мысленно откостерив соседа сверху всеми возможными словами за то, что тот отхватил себе альфу, на которого Михаэль положил глаз и даже успел помечтать о совместном будущем, теперь уже однозначно не реальном. — Ну почему же? Я ведь обещал. Точно! А приходи завтра к нам на чай, часиков в пять, мы сделаем пиццу, — он ждал ответа, совершенно не замечая, насколько удивлённо смотрят на него сразу две пары глаз. — В другой раз, — возобновляя борьбу с собакой, ответил Михаэль. — Хорошего дня. — Он отошел немного в сторону, пропуская пару к лестнице, с сожалением провожая их взглядом. — К нам на чай? — спустя минуту поинтересовался Ривай, глядя, как Эрен вытаскивает из дальнего угла багажника пакет с кроссовками и переобувается. — Когда ты успел познакомиться с соседями? — Случайно вышло, — отмахнулся Эрен, садясь в автомобиль. — У меня тогда не было ключей, — он завёл мотор и плавно выехал со двора на бульвар. — Стоп! Ты охмурил этого, как его там, чтоб он впустил тебя в подъезд? — Аккерман во все глаза смотрел на альфу, который регулировал кондиционер и щёлкал кнопки магнитолы, будто ничего особенного не произошло. На самом деле Эрен панически соображал, как свернуть с темы, пока Ривай не вспомнил, каким образом тот попал в его квартиру. Конечно, тогда никто из них не мог думать серьёзно, ими двигали инстинкты, и вся посторонняя информация сдвигалась на задний план. — Ничего подобного, я же не виноват, что он раскатал губу на то, что ему никогда не получить. Думаешь, я такой глупый, и не могу понять их взгляды, — он имел в виду омег, что при виде красавца-альфы становились до приторности милыми и в открытую заигрывали. — И если он надумал себе лишнего, это его проблемы. — Напомни мне сделать выговор консьержу за "проходной двор" в подъезде, — Ривай раздражённо скривил губы и отвернулся к окну, жмурясь от яркого солнца. — Да ладно тебе, забудь об этом, — Эрен говорил и одновременно вглядывался в многообразие вывесок, пестреющих вдоль проспекта. — Вон, — окликнул он, указывая направление, — цветочная лавка, то что надо. Автомобиль, мигнув поворотником, припарковался у обочины, и спустя минуту водитель и пассажир покинули его салон. — Добрый день, — стоило только колокольчикам над дверью мелодично звякнуть, поприветствовал входящих продавец магазинчика. — Чем могу помочь? — Мне нужен букет жёлтых лилий, — не теряя времени на разглядывание представленного ассортимента, заговорил Йегер, сразу направляясь к прилавку. Ривай лишь бросил равнодушный взгляд ему в спину и прошел в противоположную сторону к полке с цветочными горшками. Краем уха он слышал обрывки реплик, которыми перекидывались его альфа и молодой флорист-омега с ангельским личиком и пшеничными кудрями. Даже с расстояния в несколько метров, можно было почувствовать всю густоту сахарного сиропа, что вместе со словами вливался сейчас Эрену в уши. А взмахи ресниц, несомненно, густых и длинных, сквозняком пробирались под кожу. — А вы знаете, что на языке цветов жёлтые лилии означают веселье и благодарность? — долетела до слуха сказанная заговорщицким шёпотом фраза. — Поэтому я их и выбрал. — Ривай бросил короткий взгляд на широкую спину, улавливая запах пионов и лугового клевера, что всегда примешивался к основному, стоило Эрену развеселиться. Ривай не ревновал! Просто этот стеклянный горшочек, который он держал в руках, прикидывая, подойдёт ли он для того, чтобы пересадить один-единственный кактус, что стоял на подоконнике в кухне, выскользнул из тонких пальцев и закончил свою жизнь, встретившись с плиткой пола. Эрен обернулся, слегка кивнув головой и бросив короткое "я оплачу", вернулся к болтовне, ожидая, когда ему соберут букет. Аккерман сочувственно глянул на осколки ни в чём не повинного горшка и направился к прилавку с чётким намерением поторопить этого кучерявого охмурителя чужих альф. Но и этого не понадобилось. — Кому же, разрешите поинтересоваться, вы собираетесь преподнести столь красивый букет? Неужто своему избраннику? — закинул флорист удочку, растягивая сочные губы в соблазнительной улыбке, совершенно не замечая надвигающуюся от полок с горшками тучу, что уже метала молнии в его сторону. — Нет на свете букета, что стал бы достойным моего истинного, — рассмеявшись, ответил Эрен. — Только бескрайние поля пышно-цветущей каллы способны… — он не успел договорить. — Увижу хоть один веник в своём доме, — бросив короткий леденящий взгляд на флориста, выдал Ривай, — выставлю тебя за дверь. — Что и требовалось доказать, — кивнул Эрен продавцу на хмурого парня рядом и забрал уже упакованные цветы. — Всего доброго, — улыбнулся он на прощание, слегка приобнимая за плечи спутника, и покинул магазинчик. *** — Приехали, — оповестил Эрен, останавливая автомобиль у одного из множества типичных двухэтажных домов коттеджного посёлка. — Это дом, в котором я провёл всё своё детство и юность. — Он заглушил двигатель и вышел из машины, достав с заднего сидения нарядный букет. Аккерман не двинулся с места, и Эрену не оставалось ничего другого, как обойти транспорт и открыть дверь с его стороны, кивком головы призывая вылезать наружу. Нехотя, пришлось выполнить просьбу и покинуть салон. Дорога до двери заняла не больше минуты, и уже на пороге Йегер обернулся, глядя в глаза своей пары, в которых отчетливо читалась растерянность. — Не волнуйся так, мои родные — чудные люди. Вот увидишь, они тебе понравятся. — Эрен протянул руку и сжал узкую ладонь, показывая свою полную поддержку. — Я не волнуюсь, — хмыкнул Аккерман, отводя глаза в сторону. — Отлично, тогда расслабься и постарайся выглядеть дружелюбным. — А сейчас я так не выгляжу? — удивились в ответ. — Ты слишком хмурый, — подметил Эрен, улыбаясь. — Просто у меня такое лицо, уж извини, другого нет. Не нравится — не смотри. — Он бросил равнодушный взгляд в сторону пышных клумб и высвободил свою ладонь из захвата смуглых пальцев. — Мне нравится твоё лицо, что за глупые мысли? — Йегер протянул руку и толкнул входную дверь, приглашая гостя внутрь. Просторная прихожая встретила их приятной прохладой, откуда-то издалека доносились слабые шорохи и звуки напеваемой мелодии. Пахло выпечкой. — Мы приехали, — крикнул Эрен, стягивая кроссовки и доставая из обувницы две пары домашних тапочек. — Ну, наконец-то, — послышался в ответ приятный голос в сопровождении торопливо приближающихся шагов. А спустя несколько секунд показался и его обладатель. Ривай прикидывал, что родителям Эрена должно быть немного за сорок. Но появившийся мужчина его приятно удивил сохранённой молодостью. Чуть ниже сына. Такие же каштановые волосы, только длиннее и собраны в низкий хвост. Большие зелёные глаза с добрым взглядом и очаровательная улыбка пухлых губ. Несомненно, Эрен был точной копией своего родителя. — Привет, пап, — Йегер шагнул вперёд, вручая цветы и подставляя щёку для поцелуя. — Познакомься, — сдвинулся он немного в сторону, — мой истинный, Ривай Аккерман, прошу любить и жаловать. — Добрый день, — сдержанно кивнул головой Ривай, — рад знакомству, мистер Йегер. — Ой, ну к чему такая официальность, Ривай? — весело расхохотался тот. — Зови меня просто Карл, мы ведь скоро породнимся, — подмигнул он сыну. — Прошу, проходи, не стоит стоять в дверях. Наш дом — твой дом, — он жестом показал следовать за ним. — Я решил накрыть стол в беседке на заднем дворе, погода просто чудесная. — А где отец? — поинтересовался Эрен, стоило им пересечь гостиную с кухней и дойти до задней двери. — Как обычно, — махнул рукой Карл, — вызвали в клинику, какая-то сложная операция. Но он обещал вернуться сразу, как освободится. — Мой отец хирург, — повернулся Йегер к Риваю, — он владелец клиники «Святая Роза» и вечно занят. Глупо было полагать, что Аккерман не в курсе. Личное дело нового сотрудника было прочитано, а после личного знакомства заучено до мелочей. — А кто твои родители, Ривай? — послышалось от идущего сзади Карла. На широком подносе в его руках стоял ароматный пирог и стеклянный чайник с душистым напитком. — Ну, — задумался тот, принимая ухаживания своего альфы, который отодвигал ему стул, чтобы было удобнее сесть. — Мой папа умер, когда мне было три года, а отца я не знал. Меня вырастил родной дядя, его зовут Кенни Аккерман, он дал мне воспитание и образование. — Стоп! — повернулся к нему Эрен, удивлённо распахнув глаза. — Тот самый Кенни Аккерман? Начальник королевской стражи. — Тот самый, — равнодушно донеслось в ответ, а сам Ривай протянул руку за поданной ему чашкой чая. — Почему ты не говорил об этом? — нахмурил брови альфа. — Потому, что ты не спрашивал, — многозначительно вздёрнув бровь, ответил Аккерман. — Ну-ну, — вмешался Карл, — у вас ещё будет куча времени как следует узнать друг друга. А сейчас я хочу, чтобы Ривай попробовал наш традиционный вишнёвый пирог. — Он поставил блюдце с угощением перед гостем. — В семье Йегеров этот рецепт передаётся из поколения в поколение. И вишни обязательно свежие, собранные со своих деревьев. — Взмах рукой указал направление, и Ривай повернул голову, заметив невдалеке ряд темнеющих стволов, с мелькающими сквозь листву пурпурными ягодами. — Это очень вкусно, — поторопил Эрен, откусывая добротный кусок и с наслаждением жуя. — Не сомневаюсь, — отозвался Аккерман, цепляя пальцами выпечку и вдыхая приятный аромат. — Ты пахнешь так же, — растянул губы в улыбке Йегер, склоняясь и проводя носом по щеке своего омеги. — Прекращай, — по привычке дернул плечом Ривай, моментально хмурясь и всем своим видом показывая, что ему не нравится подобная демонстрация нежности на людях. — Ривай, — слегка смущённо начал Карл, глядя, как проявляет заботу к своему избраннику сын. — Можешь выполнить одну мою просьбу? — Пап, — шикнул Эрен, — давай потом. — Но я не могу терпеть, — сцепив пальцы в замок, с максимальной жалобностью продолжал тот, — я ждал этого с того момента, как ты мне сказал. — Ждали чего? — вмешался Аккерман в возникшее препирание родственников, дополняющееся многозначительными взглядами. — Папа хочет увидеть метку целиком, — повернул голову Эрен и накрыл своей ладонью ладонь Ривая, лежащую у него на бедре. Ривай молча перевёл взгляд на сидящего напротив Карла, молча расстегнул пуговицы и потянул рукав, оголяя плечо. Того мигом сдуло с места, и спустя несколько секунд он стоял рядом, осторожно касаясь рисунка на бледной коже. Слегка оттянув ворот, оценил, насколько глубоко орнамент спустился по спине и ключицам. — Изумительно, — восхищённо прошептал он, с трудом отрываясь от созерцания. — Я не знаю, что за вещества содержатся в слюне этих Йегеров, но оставляемые ими метки поистине великолепны. А на руке? — задал он неожиданный вопрос. — На руке? — удивился Аккерман. — Эрен, — Карл перевёл взгляд на сына, — ты не закрепил серьёзность своих намерений? — Ну что за средневековье, пап? Мы — истинные, одно целое, к чему эти условности. К тому же, Риваю известна вся серьёзность моих намерений, иначе мы бы здесь не сидели, правда ведь? — повернул он голову к сидящему рядом, тепло улыбнувшись. — Ага, — не стал отрицать тот, протянув руку за чашкой и сделав несколько глотков. — Ты уже сделал Риваю предложение, сын? — Ривай поперхнулся, несколько капель упало на затянутое белоснежной тканью бедро. — Эм... — замялся Эрен. — А заявление «ты выйдешь за меня, даже если мне придётся тащить тебя под венец силой» считается? Карл растеряно хлопал глазами, глядя то на одного, то на другого. После чего вопросительно уставился на Аккермана, взглядом требуя подтверждения или опровержения слов сына. — Он охмурил моего соседа снизу, постучал ко мне в дверь, представившись его именем, и сказал, что я его заливаю. А когда я открыл, вошел внутрь и остался, очевидно, навсегда. — Не делай вид, что ты был против, — расхохотался Эрен. — Я не против, — подтвердил Ривай. — Весь в отца, — после короткого рассказа выдохнул Карл. — Ну да ладно, главное, что вам хорошо вместе. И, возвращаясь к меткам, — он многозначительно кивнул головой, — будь готов к тому, что она вырастет. — Вырастет? — удивился Аккерман. — Да, сейчас она распространяется вокруг укуса и ниже, с появлением первого ребёнка спустится до запястья, а по спине — до лопаток. И так с каждым годом, сантиметр за сантиметром, связывая вас ещё теснее. Подобное встречается очень редко, ведь природа всегда даёт второй шанс, и если пара расстаётся, метка исчезает. Но Йегеры выбирают один раз и на всю жизнь. Семейные записи, длящиеся уже пятнадцать поколений, говорят о том, что в роду не было ни одного развода. А рождённые дети — всегда альфы. Удивительно, ни одного омеги за триста лет. Ты ведь не против альф, Ривай? — Честно сказать, — начал тот, выдержав небольшую паузу, — я об этом не думал. Всё произошло слишком быстро. — Ну что за вопросы, пап? Конечно, он не против. Все дети в этой семье желанны, все омеги любимы, а браки крепки. Мы не станем исключением, уж я позабочусь об этом. — Очень на это надеюсь, — раздалось со стороны дома, и все присутствующие повернули в ту сторону головы. — Привет, семья! — добродушно приветствовал собравшихся приближающийся мужчина. — Григорий Йегер, — протянул он руку поднимающемуся со стула гостю, — глава семьи и отец этого оболтуса. — Свободной рукой он взлохматил каштановую шевелюру Эрена. — Рад знакомству, сэр. Ривай Аккерман, — он учтиво кивнул и пожал широкую ладонь. — Добро пожаловать в семью, Ривай. Можешь звать меня просто Гриша, ни к чему вся эта официальная мишура. — Ухватившись за узел галстука, Йегер-старший стянул его вниз и снял, запихивая в карман пиджака, а пиджак повесил на спинку стула, тут же закатывая рукава и потирая ладони, предвкушая угощение. Откланялись они, когда солнце уже наполовину скрылось за линией горизонта. Тепло простившись с родителями, сели в автомобиль, махнув на прощание стоящим на крыльце. Те в ответ вытянули вперёд руки с сжатыми кулаками и поднятыми вверх большими пальцами, демонстрируя полное одобрение выбора сына. — Ты им понравился, — улыбался Эрен, выводя машину на дорогу и разворачиваясь в сторону дома. — У тебя очень милые родители, — задумчиво глядя на мелькающий вечерний пейзаж за окном, отозвался Ривай. — У меня не было семьи, поэтому мне не с чем сравнить, но, думаю, тебе повезло. — Теперь она у тебя есть. Уверен, мы будем очень счастливы, — он положил руку на узкое бедро и, слегка сжав, огладил его снизу вверх. — За дорогой следи, — указал пальцем вперёд Аккерман, однако чужой руки со своей ноги не убрал, а, наоборот, положил ладонь сверху, сцепляя пальцы в замок. — Не беспокойся, — отозвался Йегер. — Заедем ко мне, хочу взять кое-какие вещи, — сообщил, сворачивая с широкого проспекта на узкую улочку и останавливаясь у одной из многоэтажек. — Проходи, — он гостеприимно распахнул дверь. — Чувствуй себя, как дома. Всё моё — твоё. Ривай осторожно переступил порог, сразу оказавшись в окутывающей горячей духоте. Эрен не находился в квартире достаточно долго. За это время кондиционер не включался ни разу и помещение прогрелось от палящего дневного солнца, напоминая по ощущениям парник. Дверь с глухим хлопком закрылась, щёлкнул замок, но свет так и не включился. Вместо него появились руки, сильные и горячие. Моментально обхватив со спины за талию, прижали к не менее горячему телу. А вдоль шеи прошлись мягкие губы, оставляя почти невесомые касания. — Я так соскучился, — прошептал, наклоняясь к уху, Эрен. — С прошлой ночи не целовал тебя, а кажется, что прошла вечность. — Так поцелуй, — тихо выдохнул в ответ Аккерман. Ему было сложно показывать собственные чувства и желания, играть в сопротивление вошло в привычку. Но сегодня этого совершенно не хотелось. Слишком хорошо прошёл день, слишком настоящим был Эрен, подтверждая все ранее сказанные слова перед родителями и давая такие смелые обещания. И что было самым удивительным, ни единое слово не вызывало сомнений, лишь безоговорочное доверие. За какую-то неделю этот альфа подарил ему столько заботы и ласки, сколько не собрать в памяти за все прожитые годы, и чувство благодарности за пережитое сейчас переполняло его, заставляя делать шаги навстречу. Пусть робкие и не смелые, но по-настоящему искренние. Ривай осторожно повернулся в обнимающем его кольце рук, прищурившись от темноты, попытался различить очертания лица. Хотелось заглянуть в зелёные глаза, чтобы вновь утонуть в их нежном взгляде. Эрен молчал, не двигался и, кажется, даже дышал через раз, ожидая следующего шага. Аккерман помедлил, но всего на несколько секунд. Протянул руки, обхватывая ладонями лицо, очерчивая скулы подушечками больших пальцев, и притянул к себе, заставляя наклониться. Словно слепой котенок он ткнулся носом в слегка покалывающий щетиной подбородок, потёрся о него, наслаждаясь ощущениями, прихватил губами уголок чужих губ и замер, улавливая острый запах имбиря с каплей иланг-иланга. Такие действия, несомненно, заводили альфу. Чай закипал, проникая горячим ароматом в лёгкие, отчего тело начинало томительно тянуть, ноющей болью прокатываясь по мышцам и разливаясь в паху. Ривай прижался к груди Эрена, выгнув спину и пытаясь уменьшить давление на поясницу. Йегер вдохнул поглубже горячего, сладкого запаха чужого возбуждения, но продолжал стоять неподвижно. Спустя пару минут мимолётных прикосновений его губы опалило жаром — Аккерман выдохнул, мягко приникая и вновь отстраняясь, будто дразня, проверяя на прочность терпение Эрена. Йегер не шевелился, озадаченный и пораженный одновременно. Слишком огромной была пропасть между привычным и ощущаемым. Сопротивление, хоть и напускное, всегда присутствовало в поведении Ривая, заставляя того упираться наперекор влечению и прятать удовольствие под хмурым взглядом. Поначалу это казалось раздражающим, а вскоре переросло в особую изюминку, добавляющую остроту процессу. Вновь и вновь альфа покорял непокорного омегу, заставляя того задыхаться в экстазе, и наслаждался видом охваченного желанием тела, так охотно отвечающего на ласки. Сейчас было сложнее. Привычка действовать первым рвалась наружу, нашептывая возбуждённому сознанию взять контроль над ситуацией в свои руки. Но и желание посмотреть, как будет действовать соблазнитель, гнуло в свою сторону. А Ривай соблазнял. Осознанно или нет, не важно, его тело говорило за него. Тонкие пальцы вплелись в волосы и сжали, стягивая до боли, будто отрезвляя затуманенные мысли. Влажный язык скользнул в опасной близости, а нижнюю губу оттянули, прикусывая. Аккерман шёл в наступление, останавливался, словно раздумывая, и двигался дальше. Конечно, он и раньше отвечал на поцелуи, даже на самый первый, но сам целовал впервые. И, казалось, впервые осознавал, насколько до одури приятно ласкать, мягко сминая чужие губы, и ощущать, как тебе отвечают, не перехватывая инициативы. Эрен наслаждался новыми ощущениями, останавливал себя, чтобы не углубить поцелуй, лишь едва касался языком чужих губ, руками оглаживая выгнувшуюся поясницу, на которой уже проступили мелкие капельки пота. — Жарко, — выдохнул Ривай в губы, слегка отстраняясь. Дрогнувшие пальцы коснулись живота альфы, замерли на мгновение и пробрались под майку, приподнимая её и поглаживая напрягшийся пресс. Йегер вдохнул душного воздуха и сделал шаг вперёд, а затем ещё один и ещё, заставляя омегу отступать, пока тот не упёрся лопатками в дверь спальни. — Хочу тебя, — выдохнул Эрен, склоняя голову к уху и вдыхая сладкий аромат кожи и волос. — Какой нетерпеливый, — услышал он укоризненный шёпот в ответ. А потом был поцелуй, медленный и почти невесомый в мягком сплетении губ. Переходящий с каждой минутой в агрессивную борьбу за право первенства. Эрен напирал, всё сильнее вжимая худощавое тело в дверь. Ривай отвечал, до боли стискивая бока любовника и прикусывая бесцеремонные губы. Руки Йегера, казалось, были везде: гладили спину, сжимали ягодицы, притягивали за шею и зарывались пальцами в волосы. Хотелось стать ещё ближе, прикоснуться кожей к коже, которую так некомфортно тянуло от прилипшей к вспотевшим телам одежды. Джинсы альфы расстегнулись первыми. Вдруг осмелевшие пальцы резво справились с пуговицей и замком, тут же проскальзывая внутрь под резинку трусов, и сдавили упругий зад. Эрен промычал что-то неразборчивое куда-то в изгиб шеи, которую увлечённо вылизывал, прихватывая губами кожу, и, протянув руку, повернул ручку двери. В спальню они не вошли, они туда ввалились. Спотыкаясь и путаясь в ногах друг друга, пытаясь одновременно удержать равновесие, целоваться и снимать обувь. Дверь Эрен захлопнул, ощущая, как прогрелась закрытая комната за день, температура в ней была на порядок выше, чем в прихожей. — Жарко, — выдохнул Ривай, цепляя и стягивая майку с альфы. Одно затапливающее «жарко», подобное наводнению, щедро приправленное нетерпением. Желание на грани муки. — Хочу тебя, — повторил Эрен, тут же ощущая лёгкий шлепок по предплечью и чувствуя, что лодыжки упёрлись в край кровати. И когда атакующий стал отступающим? Он даже не заметил, как Аккерман поменял их ролями. Сколь не пытался Йегер разглядеть что-то большее, чем очертания силуэта, ему это не удавалось, слишком темно от задёрнутых плотных портьер было в спальне. Лёгкое прикосновение к груди переросло в сильный толчок. Секунда, и Эрен упал поперёк кровати, свесив с неё ноги. Ривай не раздумывал, резко стянув с него штаны вместе с трусами и опускаясь на колени. — Что ты… — Заткнись, Йегер, — оборвал Аккерман на полуслове, понимая, что если собьётся сейчас, ещё долго не решится это повторить. Наклонился ниже, пальцами цепляясь за возбуждённую плоть, вдохнул поглубже, сглотнув выступившую слюну и высунув вперёд язык, несмело коснулся головки, тут же отстраняясь. Эрен замер, не веря в происходящее. Он приподнялся на локтях, пытаясь по едва проступающим очертаниям уловить движения. Но вокруг была лишь тьма. Язык вернулся, уже смелее очертил вершину, касаясь крайней плоти, и заскользил дальше, спускаясь и поднимаясь по налитому стволу. Спустя минуту добавились губы, и, задержавшись на несколько мгновений на головке, вобрали его целиком во влажный, горячий рот. Темные пряди коснулись живота, раздражая чувствительную кожу. — Щекотно, — слегка дернулся Йегер, сразу получая ответ смачным шлепком по голой ляжке. Ривай двигался осторожно, дышал тяжело, стараясь не коснуться зубами нежной кожи. Челюсть тут же заныла, слишком новыми были ощущения. Мигом выступившая обильная слюна потекла с губ вниз, щедро смачивая член до основания, а вместе с ним и удерживающие пальцы, что неторопливо скользили, как бы ненароком задевая мошонку. Медленно. Зачем так медленно? Эрен нетерпеливо уцепился за его плечи, впиваясь в них ногтями, и сам подался вперед бедрами и тут же дернулся назад, едва не вскрикнув. Короткая вспышка мимолетного восторга, удовольствия. — Ещё, — выдохнул он полузадушено, не сразу замечая, что Аккерман отстранился и сдавленно закашлялся. — Что такое? — словно очнулся Йегер, тут же садясь на кровати и включая ночник, нашарив его в темноте на прикроватной тумбе. Ривай не отвечал, лишь слегка постукивал себя кулаком по груди, пытаясь отдышаться и прокашляться. В свете тусклой лампы его бледная кожа отливала лёгкой бронзой, растрепавшиеся волосы прилипли к мокрому лбу, выступившие в уголках глаз слёзы от спазма в горле блестели мелкими хрусталиками, а щёки украшал заметный румянец. — Я всё испортил, да? — тихо заговорил Эрен. Аккерман поднял руку с открытой ладонью, призывая к молчанию, и поднял глаза на альфу. В его глазах не читался упрёк, скорее смущение. Темнота хорошо скрадывала все эмоции на его лице, а теперь они обнажились пытливому взору. — Я… — прохрипел он и постарался сглотнуть скопившуюся слюну, чтобы хоть как-то смочить пересохшее горло. Влажный язык показался меж приоткрытых губ, досконально их облизывая. Эрен готов был простонать в голос от увиденного. Его омега, его вечно хмурый и равнодушный Ривай сейчас облизывал губы, которыми минуту назад ласкал его и ни капли не кривился. — Я никогда не делал подобного раньше, — наблюдая за ступором альфы, подал тот голос. — Можешь считать, что первый блин комом. — У нас впереди целая жизнь, тебе не обязательно спешить. Иди ко мне, — похлопал Эрен себя по бедру, призывая оседлать свои колени. — И почему ты до сих пор в одежде? Какая халатность с моей стороны, — зацепил он пальцем одну из шлёвок, притягивая ближе к себе. — Просто преступное упущение, — проурчал, задирая футболку и прикасаясь губами к тёплой коже живота. — Я уже хочу посадить в этом чреве новую жизнь, — прошептал Эрен, покрывая лёгкими поцелуями вмиг напрягшиеся мышцы. — Обсудим это через три месяца, — попытался отвязаться от нежелательного разговора Ривай. Перспектива обзаводиться потомством в ближайшее время вовсе не прельщала. — Договорились, — ответил Эрен, сжимая его в объятиях, и, потянув, завалил Аккермана на себя, тут же меняя позиции. — А пока потренируемся...