Если бы...

Саундтрек: Sherlock Season 4 Episode 3 (The Final Problem) - Pick Up.       Никогда не думала, что эти три слова действительно могут убить человека. Я выросла на представлении о том, что эта фраза должна приносить счастье, радость… но оказалось, что бывает и наоборот.       Мне хотелось кричать от боли, но мой разум и все мои чувства словно сковало параличом. Я не могла ни шевелиться, ни мыслить здраво. Единственное, что я чувствовала — противную, копошащуюся боль в области груди. Будто в ней поселились черви, норовившие прогрызть себе путь на свет через все мягкие ткани, кости и кожу…       Шерлок смотрел на меня пристальным взглядом, в котором читалось отчаяние, которого я у него никогда еще не видела. До этого момента. Казалось, боль, которую ощущала я полностью отражалась на его лице, будто я смотрела в зеркало, но вместо своего отражения видела Шерлока. — Джен? — хрипло позвал он меня по имени.       Я вздрогнула от звука его голоса. От чего-то, мне показалось, что слышать его — еще больнее, чем просто смотреть. — Дженнифер, — вторая попытка заговорить.       Шерлок, кажется, позабыл даже про Майкрофта, стоявшего неподалеку. И я тоже. Мне казалось, что мы в этой проклятой комнате одни, что я — приговоренная к смерти преступница, а детектив — мой личный палач, призванный причинить мне как можно больше боли перед смертью. Отчасти, так оно и было. Боль была невыносимой, и даже пулевое ранение по сравнению с этим казалось комариным укусом. — Все в порядке, Шерлок, — не знаю, как и почему я смогла заставить себя открыть рот и заговорить. — Я понимаю.       И я действительно понимала. Впервые за долгое время, наверное, четкое понимание происходящего обрушилось на меня, как лавина, несущая неминуемую смерть. Впервые за все то время, что я знаю Шерлока, я, наконец, действительно все понимала. — Прости… — наверное, мои эмоции, все же, отразились на моем лице, иначе стал бы Шерлок просить у меня прощения? Он ведь так редко это делал. И хотя в прежние времена у него для этого имелось больше поводов, именно сейчас я не нуждалась в его извинении. Почему? Да все просто. Потому что, по сути, он просил прощения у меня за то, в чем не было его прямой вины. Он просил прощения за то, что любит человека.       Действительно.       Много раз в своей жизни мы просим прощения за то, что любим кого-то? Ведь это же абсурд. Любой рациональный человек скажет, что за чувства никто не должен просить прощения. Но сейчас, стоя в комнате, в которой находились мы с Шерлоком и его брат с сестрой, (именно последняя, к слову, и устроила весь этот Ад), сыщик извинялся за те самые слова, которые по всем шаблонам должны делать людей счастливыми.       Потому что он сказал их не мне. Он сказал это Молли…       Нет, я не сомневалась в том, что его чувства ко мне намного сильнее чем-то, что он испытывает к своей давней подруге. Просто я привыкла думать, что я — единственный человек, кому Шерлок мог бы сказать «я люблю тебя» в том смысле, который вкладывают в эту фразу люди, любящие друг друга. Но, за все то время, что мы были вместе, я ни разу от него этого не слышала. Сама я точно знала, что люблю его, но он…       Я никогда не знала, что по отношению ко мне чувствует он. Как именно он интерпретирует то, что происходит между нами. Ведь Шерлок Холмс — не обычный человек, и то, что творится у него в голове (а тем более — в сердце) загадка для всех. То же ли самое для него его чувства ко мне, что и мои к нему? Или для него любовь — это что-то совсем другое? Я никогда не знала этого прежде, потому что не считала нужным расспрашивать его о таких вещах. Мне было достаточно того, что мы смогли поддерживать любовную связь, основанную не только на физической, но и на духовной близости. С моей точки зрения, это и была та самая любовь, о которой снимают множество фильмов и пишут книги.       Шерлок не был похож на мужчину мечты, да я и сама — далеко не идеал женщины. Но я чувствовала, что кроме него мне никогда не будет нужен кто-либо другой. Я попыталась его забыть, выкинуть его из головы, но у меня не получилось. На взаимность с его стороны я даже не рассчитывала, но по воле судьбы, его чувства тоже оказались не совсем дружескими. И я наивно предполагала, что раз уж изменил свое отношение ко мне, то ему, как и мне, никогда не понадобятся другие люди. Отношения с женщиной для него вообще были невозможны, как все когда-то думали, но он сумел доказать им и даже самому себе, что это не так. А теперь… теперь оказалось, что я — не монополист на сердце консультирующего детектива. Оказалось, что все это время он хранил где-то глубоко в себе столько неведанных даже ему самому эмоций, которые вышли наружу внезапно, оглушив и его, и меня. — Мне не за что тебя прощать, Шерлок, — ответила я, когда молчать было уже невмоготу. — Ты ни в чем не виноват.       Говоря эти слова, я прекрасно понимала, что это правда — в чем я могу его винить? В том, что он способен испытывать чувства к кому-то, кроме меня? Это глупость. Но от понимания этого легче не становилось… боль все так же терзала меня, и от нее не было спасенья.       Я медленно подняла взгляд, встретившись глазами с его пронзительным, испытывающим взглядом. В них по-прежнему были все те же эмоции, что обуревали меня, но теперь к ним прибавилось что-то еще. И я не могла интерпретировать это.       «Чужая душа — потемки». — О, какая драма. Великолепно! — момент единения нарушил ставший мне ненавистным голос Эвр. — Сколько нелепых, ничтожных эмоций! Что ты сделал с ней? С собой? С Дженнифер Ватсон? Эмоции, Шерлок… они сводят к нулю всю твою работу. А теперь… ты должен собраться, ведь следующее задание — не такое легкое. Это — твой звездный час!       Экран телевизора с изображением Эвр пропал, как и ее голос, погрузив помещение в гнетущую тишину.       Шерлок медленно прошел мимо меня в противоположный угол комнаты, взял присланную к стене крышку гроба, а затем подошел к этому чертовому деревянному ящику и закрыл его. Блеснувшая на крышке надпись «я люблю тебя» лишь прибавляла ситуации драматизма в моих глазах, но разве не на это был расчет?       Я отрешенно наблюдала за всеми этими манипуляциями детектива, до тех пор, пока он не принялся крушить стоявший перед ним гроб, пока от него не остались одни обломки дерева и остатки внутренней обивки.       Эмоции… его тоже обуревали чувства, и на сей раз, сдержать их он не смог. И я не смогла. — Шерлок, хватит! — я подошла к нему, схватив за руки, и попыталась оттащить его в сторону. — Остановись!       Сыщик непонимающе воззрился на меня. Мелькнувшее в его глазах безумие напугало меня, отрезвив настолько, что я, наконец, смогла собраться.       «Что бы ни происходило со мной, как бы больно мне не было, я не могу спокойно смотреть на то, как страдает он сам».       Эта единственная мысль четко зафиксировалась в моей голове. И я понимала, что это действительно так. Что бы ни случилось с моим сердцем, я это переживу. Оно уже не раз разбивалось. Но я смогу пережить и этот раз. Ради Шерлока. И ради нашего сына… — Слушай меня, — я взяла его лицо в свои ладони, заставив тем самым смотреть мне в глаза. — Для нас обоих это пытка, я знаю. Поверь, я действительно понимаю. Но мы должны собраться. Мы должны быть сильнее, потому что впереди, возможно, еще более страшное испытание.       Холмс ответил мне слабой полуулыбкой и уставшим, обреченным взглядом. — Это не пытка, Джен, это эксперимент. А мы в нем — подопытные крысы.       Я согласно кивнула в ответ.       Да уж. Точнее и не скажешь. Но разве у нас сейчас есть время думать об этом? — Сегодня мы солдаты, помнишь? — напомнила я ему.       Шерлок под моими руками заметно расслабился. Он расправил плечи, а во взгляде, который он кинул в сторону Майкрофта, стоявшего в дверном проеме, снова появилась решимость. — Верно. Сегодня мы — солдаты, — сказал он.       Молча протянув ему оброненный им пистолет, я двинулась вперед, прочь из ненавистной комнаты, в надежде на то, что боль, испытанная мною здесь, скоро закончится. Возможно, избавит меня от нее моя старая подруга, с которой я постоянно сталкиваюсь. Смерть — самый легкий путь избавления от любых мучений. Она приносит долгожданный покой, легкость… и если мне суждено умереть, то свой конец я встречу как истинный боец. Сражаясь за тех, кто мне дороже всего на свете — за семью.