Научи меня любить

Стояла весьма противная дождливая погода, вездесущий холод оставлял на окнах белые разводы инеем, но этой красоты было не разглядеть из-за полнейшей темноты. В эту ночь она осталась спать в его комнате, в его идеально выглаженной белой рубашке, от которой пахло свежестью и чем-то спиртным, причем элитным. Она осторожна легла на край заправленной кровати и подтянула ноги к животу, смотрела в большой окно и любовалась тьмой этого мрачного, серого и вечно холодного - так ей казалось в последнее время. Может, она погорячилась с последними словами, но это уже говорило ее подсознание, здравый смысл и гордость. Конечно, она была не против его командировки, Гермиона не входила в список стервозных девушек, ей не нужно было все его внимание, но видимо, что-то пошло не так. Слова вырывались, не успев пройти контрольный пункт. Лежать в его строгой и однотонной комнате - на сегодня не было запланировано, но раз она не получила его, то пускай насладиться таким маленьким кусочком его уюта и своеобразного тепла. Каждый раз, когда они планировали сходиться, судьба вновь и вновь разлучала их, хотя сама и была сводницей. Это плохая шутка, даже очень печальная издевка судьбы. А она, наивная, каждый раз клевала на крючок. И становилось в два раза больнее и обиднее. Она переступила свою гордость, предубеждения и совесть ради него. И в итоге осталась брошенной не с чем. Она видела его взгляд... угасающий, уже не страстный и не пылкий, как раньше. Он сдался, не хочет больше пытаться. Кажется, или он потерялся в этом мире, ему страшно и одиноко, как ей. Но вот Драко не приходится носить под сердцем их ребенка. Сейчас ей не хотелось думать о будущем: это угнетало, наводило вселенскую панику. Она лежала смиренно на кровати, как бездонная кукла, из которой вырвали сердце, а стеклянные глаза глядели вдаль, не различая оттенков и света, а рядом, под боком, лежал единственный верный друг. Он положил свою мохнатую лапку поверх ее сухой и хрупкой ручки, его чистейшие глаза ангела глядели на нее с полным пониманием, сочувствием и доверием. Ради нее он был готов на все: даже отдать свою жизнь, для него - она была матерью, лучшим другом, надеждой и богом. Она слегка потрепала собаку за ухо, от чего Лорд высунул язык и тяжело задышал от удовольствия. Сейчас, только он ее семья с ребенком. Тяжелые капли, разносимые ветром, жестко били в окно, как хлыст; и кроме этого в мире не было ни единого звука. Но, кажется, чуткое ухо собаки что-то почувствовало, Лорд приподнял голову и слегка зарычал. - Что случилось, мальчик? - Шепотом спросила Гермиона, смотря на приоткрытую дверь. Несколько минут Лорд не двигался, глядел куда-то вдаль, казалось, она видит и чувствует что-то неподвластное человеку. Его чуткий охотничий нос учуял запах, собака медленно приподнялась на лапах, словно готовясь к схватке. Его рычание становилось грознее, а окал больше. Вдруг он вскочил в кровати, и пригибаясь в суставах вышел из комнаты. Некоторое время в доме стояла полнейшая мертвая тишина, девушка смотрела в проход с замиранием сердца, ей становилось страшно от того, что мог увидеть пес. И вот он громко залаял, Гермиона сжалась и дернулась. А в последующие секунды послышался еле слышный приглушенный тупой удар и тихий жалостный стон собаки. Кровь отлила от сердца, стало холодно, а руки автоматически задрожали. Она боялась произвести хоть малейший звук. Незаметно с глаз покатились слезы, предчувствуя что-то плохое. Она свесила босые ноги на пол и встала. Некоторое время она колебалась и дрожала, как осиновый лист. Темнота сгущалась, на улице буйствовала природа, а в доме кто-то находился. Гермиона сделала несколько шагов и приоткрыла дверь, дыша лишь через раз. К горлу подходило удушье, становилось трудно дышать и двигаться, не то что говорить, она начала задыхаться, но молча, со слезами на глазах. Ее атаковало паника. В коридоре послышались шаги, четкие, громкие и совершенно чужие. Кто-то поднимался по лестнице, уже ничего не остерегаясь. Он был не один: явно их было несколько человек, больших с тяжелой весомой походкой и несдержанным дыханием. Она сделала несколько шагов назад, еще минуты, и она рухнет в полнейшую апатию из-за страха. Кто бы они не были, но они точно не с добром пришли. И вдруг в комнату с выставленными вперед пистолетами вломились два человека, они передвигались очень быстро и словно тени повисли над девушкой. - Где Малфой?! - Закричал один из головорезов, наставляя на бедную побледневшую девушку пистолет, в его планы не входило ее убивать. Его тучное тело нависло над маленькой куколкой, на мужчине был черный костюм и совершенно не прикрытое лицо. Он не был вором или преступником. Он был одним из тех, кого так опасался Малфой, и от которых так бежал. - Я..., - она еле могла выговаривать слова, челюсть онемела. Перед глазами начинала проходить вся ее ничтожная жизнь. Сказать, что ей было страшно - ни сказать ничего, - ...Господи..., - практически про себя выдавила она, начиная молиться, с глаз полились слезы, - ...я не знаю, - шепотом выдала она. Кажется, это были ее последние слова, ведь второй громила с ужасно обезображенным лицом подступил к ней с пошлой ухмылкой, от которой стыла кровь, моментом заломил ей руки назад и ткнул лицом в кровать. Это было больно, она вскрикнула, если он не сломал ей руки, то это будет величайшая удача сегодняшнего дня. Его жесткая рука, пропахшая табаком и кровью, сжала ее лебединую шею и вдавила в твердый матрац (Драко любил спать на жестком). - Сука, где Малфой? Повторять не буду! - Его грубый и хриплый голос звучал как церковный орган. Ведь его слова были словно предсмертные. - Я не знаю, честно, не знаю, - захлебываясь в слезах, ответила Гермиона, - он уехал сегодня утром, - ничего было говорить о мужестве, им здесь и не пахло: она - на грани смерти от собственного страха за свою и жизнь ребенка. Не было смысла храбриться: изможденная бессонными ночами, сломленная духом, опустошенная слезами и без лишних сил, она не могла даже двигаться. - Куда уехал? - Прорычал головорез, наклоняясь ближе к ее уху. От ощущения его близости она затряслась, как при конвульсиях. От него пахло трупами, всеми теми жертвами, что были на его руках. Ей стало противно, и она стала задыхаться. Его огромная рука легла на внутреннею сторону ее ляжки, она дернулась и съежилась, не силах пошевелиться. В этот момент она просила прощения у бога, у родителей и глубоко проклинала Малфоя и его работу. Никогда прежде она не чувствовала себя такой грязной и ничтожной, а мужские прикосновения никогда не причиняли столько пыток и боли. - Перестаньте, пожалуйста, я же сказала: я не знаю ничего, - шепотом ответила она, закрывая глаза, стараясь спрятаться в темноте своего подсознания, уйти в себя или отключиться, и только ради того, чтобы не ощущать эти ядовитые прикосновения. - Оставьте меня в покое, - погромче сказал она, понимая, как жалко она сейчас звучит. - Перестань, - послышался чей-то грубый, надменный и всевластный голос, он говорил слащаво и с насмешкой. Она распахнула свои огромные глаза с новым и неизведанным прежде страхом. И тут же громила отпустил ее. В проходе стоял невысоки и полноватый старик с широкими серыми усами. Он был главный и весьма страшный человек, но явно не верхушка огромного криминального айсберга, всего лишь мелкий пес на побегушках, а вот кто стоял за ним...Он курил дорогую сигару и вытирал белым полотенцем окровавленные руки. - Что вы сделали с моей собакой? - Крикнула Гермиона, чувствуя прилив сил. Но тут же получила смачную пощечину от громилы, от которой упала снова на кровать. Кожа горела огнем, а она кричала от неистовой и проникающей боли. Тело начало трясти и сводить, ни один палец не слушался ее приказа. Старик хмыкнул и подошел к девушке, оглядывая ее с ног до головы. - Такая красивая, молодая и соблазнительная девушка. Вы видимо Гермиона Грейнджер? - Услышав свое имя, она вздрогнула и уставилась на старика взглядом жалости и мольбе о помощи. Но его голос звучал гладко, похотливо, без лишних колебаний. Он причмокнул губами и продолжил, - Судя по вашей реакции, да. И вы не знаете, где находиться высокопочтенный мистер Малфой, - он его тона становилось плохо, уши начинали вянуть, он походил на волка, перед которым лежал ягненок. - Зачем он вам нужен? - Спросила девушка. Жилистая рука старика в крови коснулась ее подбородка и приподняла его. В ее глазах был только панический всеобъемлющий страх и отчаяние вперемешку со слезами. - Ох, милочка, если бы он был нужен мне - это были бы какие-то пустяки, но он нужен моему боссу. И я уверяю тебя, парню не поздоровиться, мы найдем его даже на краю света. И в этом нам поможешь ты..., - его слова прозвучали как приговор, который ударил лезвием по сердцу, но самый смак ее ожидал лишь впереди. - Я? - Тихо спросила она. - Ты..., - повторил он, выдыхая ей на лицо дым от сигары, - ... твоя мама..., - это было клинком, - ...твой папа..., - продолжал старик, - это была медленная смерть для нее. - Не смейте тронуть их, только не их... - ...Твой ребенок..., - шепнул старик девушке на ухо, ...а начали мы с твоей собаки. - Нет! - Крикнула Гермиона. Она ударила старика и оттолкнула его от себя. Это явно было лишнее, ведь в следующую минуту прозвучал выстрел. Время потеряло смысл и ценность: оно остановилось. Она видела яркую вспышку из дула и серебренную пулю, летящую к ней на встречу, она рассекала воздух винтовыми движениями. Каждая прожитая секунда отравляла мозг снова и снова, она переживала самые яркие и последние моменты жизни... Как родилась, как впервые пошла в школу чародейства и магии, встретила своих преданных друзей: Гарри и Рона, встретила Малфоя... их сделку и прожитые последние пять лет жизни. Кажется, она всегда знала, что он убьет ее, но не знала как. И кажется, она начала верить в бога... и в последний раз, закрыв глаза и представив лучший мир, она помолилась, нет, не за себя - за родных. Пуля пролетела мимо нее и задела лишь ухо, пронзив хрящ насквозь. С ее глаз слетела слеза, и она широко распахнула ресницы, не веря в свое счастье. - Сука, - прошипел один из громил и направил своей пистолет снова на Гермиону. - Стой, - спокойно произнес старик, - нам не нужны лишние смерти. Сегодня, - и после этих слов он развернулся и пошел в сторону двери, закуривая сигару, - она нам не нужна сейчас. Мы подождем пока появится мистер Малфой, он придет за ней. - Вы ошибаетесь, - сказала Гермиона. И этим очень заинтересовала старика, он ухмыльнулся и повернул голову чуть вправо. - Ты вынудишь его приехать, и он сразу попадет к нам в руки. Мистер Малфой трус, но своего он не оставит. - А разве он не оставил меня, зная, что вы придете? Значит я ему ненужна, - твердо сказала Гермиона. - Милочка, ты так смерти ищешь? Ты была предлогом, чтобы вернуться, - старик закончил свой диалог и пошел прочь вальяжной и деловой походкой. - Бос, что нам с ней делать? - Спросила громила, который до этого прикладывал свои руки к куколке. - Перед вами горячая, почти голая девушка. Развлекайтесь, - он усмехнулся и поспешно ушел. Двое мужчин дождались, пока он спуститься по лестнице, сядет в машину и уедет. И только после этого они переглянулись и коварно улыбнулись. В них проснулись поистине мужские инстинкты. - Детка, мы будем жесткими, - сказал головорез со шрамом на пол лица. - Нет! Не походите! - Крикнула Гермиона. Тот что со шрамом, схватил ее за ноги и потянул к себе. Она пыталась сопротивляться, брыкалась и громко кричала, в надежде, что ее услышат. Но все было в пустую: ее заткнул большой член, который резко и неожиданно засунул ей в рот один из громил. С ее глаз полились слезы, было больно и противно, омерзительно. Казалось, ее сейчас вырвет. Она начинала ненавидеть себя и все живое на этой планеты. Она была марионеткой в руках этих переростков, которые баловались с ней. Головорез схватил ее за волосы и стал двигать на себя ее голову: жестко и грубо, чтобы она сосала его член. И это были всего лишь цветочки, ведь вскоре к ним присоединился и второй. Он также решил позабавиться с маленьким ртом беззащитной девушки. Он выхватил ее у напарника и оседал ее рот своим не менее большим членом. Она не успела дышать, кислород не подступал. Во рту не было свободного места, и привкус мужской плоти смягчали лишь соленые сопли. Она уже давно перестала сопротивляться, понимая, что это бессмысленно, в эту минуту она все больше и больше умирала внутри. И вот тот, что со шрамом развернул ее раком и резко вошел в нее. Но она даже вскрикнуть не могла: ее рот был занят. Это был жесткий и собачий трах, каждая мышца внутри ее тела разрывалась на части, еще никогда прежде ей не было так больно, головка доставала до шейки матки. Ничего кроме смертельной боли она не испытывала. Он двигался быстро, растягивая узкую плоть. Это было невыносимо. Ее имели где только можно. Спереди и сзади, но самым ужасным оказался анальный секс. Она обессиленная, не силах двигаться, поддавалась всему и холодно реагировала на все: ее душа давно покинуло это тело, и она стала мягкой игрушкой. Сквозь слезы она позволяла этим уродом иметь ее во все щели, на ней не осталось живого места. И когда они закончили, они бросила ее на кровати: по всему телу у нее были большие синяки от чрезмерной силы и грубости, губы в уголках порваны, задний проход разрывался от боли, а из вагины текла кровь. Она рыдала в подушку и молила бога наказание и справедливости. И кажется, ее молитвы были услышаны: с улицы послышался звук сирены, к ее дому подъехал наряд полиции и омон. Но слишком поздно: они опоздали, все уже случилось. - Твою мать, кто вызвал полицию? - Прорычал один из громил, одеваясь. Моментом в комнату ворвался омон и жестко уложил всех на пол, заворачивая руки.