More Than Friends

Раньше Мордекаю редко снились сны. Дикая усталость, ломота в мышцах после длительных перестрелок и бега по пустыне, да тупая злоба на весь этот несправедливый мир скашивали его, заставляя впасть в болезненное небытие и сквозь сон цепляться пальцами за край старого спального мешка. Его подушкой был жёсткий камень, одеялом - тёмное небо с мириадами звёзд, а в дрему он уходил под копошение напарников и мирное урчание уже уснувшего над его головой Кровокрыла. Он всегда первым засыпал и всегда первым просыпался, заводил лансер, готовил скорый завтрак. Порой Лилит начинала оживленный разговор о снах, их с энтузиазмом подхватывал здоровяк Брик, а после, словно нехотя к ним присоединялся и вояка Роланд. Что им только не снилось, один только розовый скаг-единорог сирены чего стоил. Мордекай всегда молча слушал, то начищая ствол винтовки, то кормя любимого питомца вяленым мясом с рук. Он даже завидовал им в какой то мере. Раньше Мордекаю запоминал свои сны. Но сейчас, когда его жизнь перестала быть похожей на постоянный бег, это перестало его хоть как то расстраивать. Теперь его подушкой была мощная рука, в плече толще, чем он сам, одеялом стал старый, пропахший сыростью плед, а засыпал он и просыпался с теплотой чужого тела. А чужого ли? Мордекай часто пробуждался раньше Брика и просто наблюдал за тем, как тот спит. Его веки подрагивали, нос морщился, а губы иногда и вовсе скалились, обнажая сомкнутые зубы. То были отголоски последних перед пробуждением снов, которые снайпер пытался себе представить, едва касаясь пальцами щек. Однажды, проснувшись и повторив свой ежедневный ритуал, он погрузился слишком глубоко в свои мысли, не заметив, что берсерк уже не спит. В чувство его привел лёгкий тычок под острые ребра. Брик улыбался и смеялся, прижимая Мордекая, гладил его по спине, целовал закрытые веки, говорил уже ставшие привычными разного рода нежности, совсем не замечая, что снайпер в его объятиях почти недвижим, а по виску его стекает холодный пот. В ту ночь Мордекай увидел, наконец, сон, запомнил его. И до сих пор стоящие перед глазами кровавые лужи, недвижимые мощные руки и остекленевшие серо-голубые глаза будут долго ещё преследовать его в кошмарах. Уж лучше бы он и дальше не видел и не запоминал никаких снов.