Трудные люди.

I'm forever black-eyed A product of a broken home

      — Брайан, могу я ударить тебя?       Я уверен, что мое лицо сейчас показывает истинное удивление, детское непонимание. Внутри что-то щелкает.       — Что, блять?       — Хм, похоже на положительный ответ. Парни, хватайте нашего милого джентльмена!       Джонс и Миндж подхватывают меня под локти и с гаденькими улыбочками тащат на задний двор.       Все происходит слишком быстро и неожиданно, не успеваю сопротивляться. Я сам пришел туда, в прямом смысле, ведь ноги продолжали делать шаги совершенно спокойно. Вилле подходит сзади, его пальцы обхватывают мое горло, а кулак устремляется в зону ребер. Хрипло вскрикиваю.       — Ты совсем с ума сошел? Что, черт подери, тут происходит? Отойди от меня, бешеный!       Типичные баскетболисты стоят рядом, не снимая с лиц ухмылки, один из них достает телефон и, видимо, начинает снимать.       Удар в живот. Растягиваюсь на асфальте. За ворот поднимает к себе, пару секунд всматривается в глаза. Пощечина.       И тут меня прорывает, я начинаю смеяться, истерично так, с заливом, совсем не могу остановиться, мне правда очень смешно. Смешно от того, какими жалкими оказались попытки уйти к «лучшей жизни». Смотрят на меня, как на сумасшедшего. Да, я такой и есть, я не лучше вас, ебанутых отбросов!       — Брысь отсюда, — командует парням.       Переглянувшись, двое незамедлительно уходят.       — Почему ты сделал это?       — Потому что ты разрешил. Ты ведь даже не сопротивлялся.       — Мы знакомы один день, что я тебе сделал?       Молчание.       — Ты, черт возьми, можешь объяснить, что только что произошло?! — меня срывает на крик, приподнимаюсь на локте, тут же хватаясь за бок.       — Люблю ломать что-то красивое, — шепот куда-то в сторону.       С подбородка стекает струйка крови. Во всем теле неприятные импульсы, но я нахожусь в состоянии шока, так что боль кажется мне какой-то тупой и неполноценной. В воздухе будто мелькнул запах воспоминаний о былых домашних вечерах.       Тем временем, парень закуривает, стоя в паре шагов от меня, продолжая разглядывать свое «творение». Первая сигарета. Вторая сигарета. Вокруг тишина. Из школы доносится звук звонка, а он все так же не сводит с меня взгляда, пока я неизменно лежу на холодной поверхности. Затем он подходит, приседает рядом, оказываясь на корточках, охватывает руками мое лицо.       Маленький внутричерепной взрыв, касание его языка на моей коже вдоль дорожки застывшей крови.       — А кровь вкуснее, чем слезы, — поднимается, идет к школе, напоследок махнув рукой. — Бывай, приятель.

***

      Врываюсь в класс, хватаю свои вещи, в таком же быстром темпе покидаю помещение. Направляюсь в туалет. Следом за мной идет Джейн.       Струи холодной воды. Покалывающая боль. Шиплю.       Когда поворачиваюсь лицом к Аксли, она резко отворачивается.       — Извини, умойся еще раз, пожалуйста, все еще кровь на лице. У меня гемофобия.       Вновь включаю кран, с силой тру лицо. Хрупкие ладони опускаются на мою спину, аккуратно поглаживая, стараясь не задеть места, прикосновения к которым принесут мне дополнительную дозу неприятных ощущений. Вновь смотрю на нее. Лицо преисполнено страха, видно, что она хочет спросить что-то или сказать, но просто не в силах. В этот момент узнать обычно самоуверенную и слегка надменную леди было невозможно.       — Где здесь можно достать самое вкусное мороженое? — спрашиваю, выдавливая натянутую улыбку. Сейчас я напуган и разбит, голова заполнена воспоминаниями, нужно уйти от всех этих мыслей.       Утирает капли воды на моем лице, используя рукав сиреневой кофты вместо полотенца, берет меня за руку, крепко сжимая ее. От этого жеста уже становится чуть легче.       Когда выходим на крыльцо, замечаем, что начинается дождь. К черту Англию.

***

      — Что произошло сегодня в школе?       — Я сам ничего не понял. У кого-то просто едет крыша.       Музыка в кафе была мелодичной, но совсем не успокаивала.       — Вы ведь только вчера познакомились, что ты успел ему сделать?       — Джейн, я правда не знаю, — отвечаю нехотя, рассматривая рожок малинового мороженого. — Давай сменим тему?       — Сегодня в одном месте будет нечто грандиозное, — особо не задумываясь, следует моей просьбе. — Так что сейчас разойдемся по домам, сделаем свои дела, отдохнем, а потом будем отрываться всю ночь напролет.       — Во-первых, меня всегда интересует, откуда ты узнаешь о подобных событиях при том, что не выходишь из дома в свободное время и ни с кем не общаешься. Во-вторых, с чего ты взяла, что я соглашусь? Ненавижу шум и скопления людей, ты ведь знаешь.       — Сила интернета, Брайан, сила интернета. Мне привычней общаться с людьми через соц.-сети. В жизни я такая, какая есть, не могу притворяться, а там у меня множество масок. И да, ты согласишься. Ты ни разу не отказался ни от одной моей идеи, да и как ты сможешь бросить свою леди?       — Ненавижу тебя, — ворчу, скрывая улыбку и пробуя мороженое.       — Эй, Брайан, ты ведь знаешь, что и на нашей улице когда-нибудь покажутся лучи теплого солнца?       — Что за сентиментальные фразы? Джейн, все хорошо.       — Тогда зайдешь за мной в восемь, — выкрикивает из-за закрывающейся двери. Как она научилась так быстро исчезать?       Расплачиваюсь за кофе и сладости, выхожу на улицу. Дождь закончился, но небо все еще покрыто легкой серой дымчатостью. Воздух свежий и прохладный. Нащупываю в кармане пачку сигарет, с горечью замечаю, что она пустая. Дорога до дома будто удлиняется, если нет того, что тебя отвлекает. Раньше я всюду ходил в наушниках, выкуривая сигарету за сигаретой, потом появилась Джейн, после общения с которой все никотиновые запасы начали исчезать с удивительной скоростью.       Не так давно я искал это спокойное одиночество. Проблема общения и привязанности заключается в том, что к таким вещам быстро привыкаешь. Появляется зависимость. А все, от чего мы зависим, убивает нас.       Вместе с размышлениями я дохожу до дома, вместе с размышлениями я проваливаюсь в сон, заранее поставив будильник на семь вечера.       Тик-так. Время так быстро летит, когда мы спим. Когда ты просыпаешься, ты не ощущаешь прошедших минут и часов. За это время ты видишь несколько снов, посещаешь немало разных мест, а, проснувшись, помнишь либо отрывки, либо вообще считаешь, что видел лишь темноту. Но в мире, где люди забывают про данные обещания и клятвы, совершенные ошибки, про тех, кого когда-то любили или ненавидели, забыть сон — это сущий пустяк.       Надо привести себя в порядок. Кое-как поднимаюсь с кровати, все же, на теле уже появились синяки и они дают о себе знать. Доползаю до ванной, стягиваю одежду, включаю горячую воду. Встаю под струи, они еще холодные, теплая вода идет не сразу. Растираю кожу. Проходят несколько минут. Комната уже наполнена клубами пара, каждый сантиметр моего тела покраснел, но я продолжаю позволять горячей жидкости обжигать мою кожу. Отчего-то чувствую себя очень грязным.       Когда становится больно, выключаю воду. Не люблю после душа заворачиваться в полотенца и халаты, так что брожу по помещению без одежды, пока оставшиеся капли стекают с меня прямо на паркет. Включаю диск группы U2, который на днях вручила мне Джейн. Под музыку достаю из шкафа черные джинсы и темно-бордовый тонкий свитер. Одеваюсь медленно, в том же темпе, в котором вылетают звуки из колонок. Кое-как сушу волосы, все-таки, стоит их обрезать. Смотрю на время, почти половина восьмого. Подкрашиваю глаза, захватываю легкую куртку. Вечерняя прохлада встречает меня во дворе. Пока иду до дома Джейн, нервно сдираю остатки черного лака с ногтей. Издалека вижу сиреневый силуэт, сидящий на небольшой крылечной лестнице.       — Не замерзла? Зачем так рано вышла?       — Хорошо так на улице. Мне нравится, что в этом районе и утром, и вечером такая тишина.       — Почему тогда стремишься к чему-то шумному?       — Пытаюсь убить в тебе интроверта.       — Сначала со своей внутренней одиночкой разберись, а потом ко мне лезь.       — Да ну тебя, — поднимается, закатывая глаза. — Завтра суббота. Ты ведь знаешь, что это значит?       — Знаю, что завтра у тебя будет болеть голова.       — Это значит, что моря и океаны спиртного ждут нас! — выкрикивает ответ на свой же вопрос, не обратив внимания на мои слова.

***

      Клуб, в который завела меня Джейн, оказался весьма необычным местом. Тут не было электро или техно, которые раздражают мой слух. Музыка была приятной, громкой, под ее ритм действительно хотелось двигаться, раскрепощаться.       Моя спутница являлась истинным любителем хорошего алкоголя. Милая пьяница, вот так я бы охарактеризовал ее. Она напивалась не часто, как сама призналась мне, но если делала это, то, как говорится, с душой. Спокойно опустошив несколько рюмок виски, перед этим заставив меня выпить бокал с напитком янтарного цвета, она потащила меня к танцполу.       Руки людей поднимались вверх, их тела сплетались, конечности делали разнообразные движения. Внутри живота чувствовалось тепло, наверняка эффект выпитого мной пойла, горло после которого все еще жгло. Голова слегка кружится, я сливаюсь с этой толпой, я делаю то же, что делают они все. Вдруг, Джейн притягивает меня к себе, заставляя наклониться вперед, и накрывает мои губы своими. Поцелуй быстрый, неглубокий, но приятный. Мы продолжаем двигаться под музыку, глаза закрыты, мысли где-то далеко. Когда я поднимаю веки и осматриваю все то, что происходит вокруг, натыкаюсь на картину, которая обездвиживает меня. На подобии открытых балконов с перилами, где разместились отдельные от общего зала столики и танцплощадка, я заметил причину боли в моих ребрах. Рядом с «причиной» стоял незнакомый мне парень и, обхватывая первого за талию, с упоением целовал. Я не мог отвести взгляда от длинных пальцев, которые в тот момент зарывались в короткие светлые волосы, не мог не смотреть на прикрытые опущенными ресницами глаза. Я знаю, что сейчас этот блондин чувствует вкус сигарет, которые курит Вилле.       Из мыслей меня вытряхивает женский голос рядом.       — Хэй, ты чего застыл? Выпьем еще?       — Да. Да, давай выпьем, уже ведь суббота, сегодня можно.       Мы заказываем спиртное, еще и еще. Мысли постепенно растворяются. Мне хорошо.