Трудные люди.

Shivers run through the spine Of hope as he cries The poison tears of a life denied

      Медленно открываю глаза. Изображение поначалу нечеткое, будто смотрю через грязное мутное стекло. Разглядываю потолок, шевелиться пока не решаюсь, ведь, на удивление, не чувствую боли. Заранее понимаю, что как только совершу хоть малейшее движение, данная ошибка исправится. Вообще, почему я на диване?       Слышу шуршание простыней рядом. Разворачиваюсь как можно медленнее, обхватывая руками вторую подушку и зажимая одеяло между ногами.       Черт возьми. Черт возьми. Черт возьми.       Кожа молочного цвета, россыпь родинок на спине. Я вижу очертания ее обнаженной груди в зеркале, напротив которого она спит, вижу выражение ее лица, совершенно невинное и спокойное, завораживающее, вижу опущенные ресницы и приоткрытый рот.       Солнце скользит по плавным изгибам ее тела, ноги свешаны с кровати к полу, рука небрежно обхватывает плечо, на ногтях переливается сиреневый лак.       Будто чувствует, что кто-то запечатляет в памяти поверхность ее кожи, чуть дергается, открывает глаза. Смотрит на мое лицо, отраженное в зеркале. Получается так, что мы встречаемся взглядами, при этом не находясь друг напротив друга. Легкая улыбка.       Кое-как встаю, плавным шагом добираюсь до кровати, накрываю ее одеялом.       — Спасибо, Брайан.       — Что будешь на завтрак?       — Когда ты сказал слово «завтрак», меня чуть не стошнило. Только кофе, пожалуйста.       Бреду на кухню, наливаю воду в чайник, ставлю его на плиту. В этом доме при мне еще не водился натуральный кофе, только всякая растворимая дрянь. Достаю большие кружки, при этом очень аккуратно обходясь с дверцами шкафчиков, пытаясь не издавать лишних звуков. Глотаю таблетку аспирина, прихватываю вторую для Джейн. Приготовив напиток, оставляю чашки на кухонном столе, крикнув леди, чтобы она поднималась, и мгновенно пожалев об этом, ведь каждое громкое слово отдалось пульсирующими вспушками в голове. Вваливаюсь в ванну, обхватываю руками бортик раковины, рассматриваю свое отражение в зеркале. К мешкам под глазами прибавились следы от размазанного черного карандаша. Умываю лицо ледяной водой.       Возвращаюсь на кухню, застываю в проходе, прислонившись плечом к стене. Джейн сидит на подоконнике, замотанная в простыню, сжимает в ладонях кружку, смотрит в сторону опускающегося к горизонту, покрытому рядом маленьких уютных домов, солнца.       — Впервые вижу тебя в чем-то не сиреневого цвета.       Резко поворачивает голову, ойкнув и чуть не пролив на себя ароматную жидкость.       — Напугал, дурак, — вновь отворачивается к окну. — Сейчас будет нескромный вопрос.       — Я не помню.       — Что?       — Я ничего не помню с момента, как мы выпили, если ты об этом.       Смеется тихо.       — Я помню, как ты тащил меня до дома. В клубе ты какую-то чушь нес про то, что хочешь начать курить сигареты другой марки и что-то про новый имидж, стрижку, обесцвечивание, — делает пару глотков.       — И что мы будем делать?       — Я приведу себя в порядок, ты переоденешься, а после мы пойдем на дегустацию сигарет.       — Ты безумная.       — А в твоих подглазниках можно хранить ценные вещи.       Усмехаюсь, беру кружку, направлюсь в комнату.       Мы разучились реагировать. Мы спокойны и безэмоциональны, пусты, разбиты, словно ненужные бутылки самого дешевого вина. Возможно, в этом наше преимущество.       Решаю, что будет достаточно сменить только кофту, так что заменяю ее на более теплый красный свитер, в котором можно разгуливать по улице, не надев куртку.       Заправляю сначала диван, затем кровать. На одеяле останутся тонкие нотки запаха ее духов. Усаживаюсь на прикроватную тумбочку, опустошаю кружку. Все же, нужно приучить себя либо покупать нормальный кофе, либо переходить на чай.       — Я готова, — голос слышится из коридора.       Как за такое короткое время можно придать себе столь свежий вид? Ее лицо сияет, волосы аккуратно уложены, одежда не кажется помятой. Фея или ведьма, однозначно.       — Ты чудесно выглядишь, — говорю уже на улице, прерывая молчание.       — А ты похож на наркомана со стажем.       — Спасибо за честность. Куда мы?       — А куда бы ты хотел?       — Думаешь, парикмахерская еще открыта?       — Брайан, мать твою, Молко, не смей говорить мне, что ты действительно решил осветлиться. Иначе голова полетит с плеч, прямо здесь и сейчас! — демонстративно скрещивает руки, принимая серьезный вид.       — Я просто хочу убрать немного длины. Неудобно, когда волосы путаются, расчесывать больно.       — Было бы не больно, делай ты это почаще, — легко толкает в бок, от чего из меня вырывается нервный вздох. — Черт, прости, я забыла о синяках.       Толкаю ее в ответ, посмеиваясь над обеспокоенным выражением лица.       — А вот не прощу тебя.       — Коварный гадский гад, — говорит куда-то в сторону, явно улыбаясь при этом.

***

      Мы добрались до парикмахерской прямо перед закрытием, но мастер согласилась принять меня, сказав, что рабочий день выдался довольно легким и она не против сегодня задержаться. Пока эта дама колдовала над моей новой прической, Джейн листала журналы, зачитывая вслух вещи, которые казались ей либо прекрасными, либо особо глупыми.       — Можно я промолчу? — спросила она, когда мы вышли из салона.       — Мне плевать, если тебе не нравится, это намного удобнее.       — Я наоборот хотела сказать, что ты выглядишь обворожительно.       — Еще больше похож на девчонку?       — Именно. Женоподобный образ не всем парням идет, а ты будто для него создан.       — Нужно было побриться налысо.       — Это ничего не изменило бы. У тебя аура такая, не то чтобы девчачья, просто ты похож на что-то хрупкое, на что-то, что можно легко сломать, разбить, разрушить. Но только на первый взгляд, — добавляет задумчиво.       «Люблю ломать что-то красивое.»       Встряхиваю головой, будто прогоняя мысли.       — А теперь пошли грабить отдел табачных изделий, мой юный друг. Нужно отпраздновать твои изменения, — тянет меня за рукав.       Заходим в первый встретившийся нам супермаркет, бредем к стенду с сигаретами. Джейн складывает в маленькую корзинку для покупок разные пачки, выбирая, видимо, по красоте упаковки. Затем вручает мне свою кредитку, шепнув код.       — Вперед, красавчик.       Пожимаю плечами, иду к кассе. Продавец смотрит на нас, не скрывая удивление, пробивая пачку за пачкой. В итоге, на экране кассового монитора показывается кругленькое число. Расплачиваюсь, пока Джейн складывает приобретенное богатство в мой рюкзак, который она захватила, при этом заставив меня таскать его.       Мы отправились в конец ближайшего парка. Темень уже начинала пробиваться, но при этом на улице стояла крайне хорошая погода, так что улицы оживлялись, наполняясь влюбленными парочками, компаниями друзей, дамами с колясками.       Джейн привела меня к отличному уединенному месту возле небольшого озера.       — Ну что, начнем загрязнять окружающую среду и приближать себя к мучительной смерти от рака легких? — спросила моя спутница, вываливая на траву то, на что мы потратили немалую сумму. Также она достала из заднего кармана рюкзака две пепельницы. — Я нашла только эти. Не люблю мусорить.       — Мы сами мусор.       — Соглашусь, — отвечает с улыбкой, снимая прозрачную пленку с первой пачки.       Прошло несколько часов, рюкзак наполнился обертками и начатыми упаковками, в каждой из которых было на две сигареты меньше, чем до их открытия. Джейн успела сбегать до магазина и купила две бутылки охлажденного зеленого чая.       — Хм, «Darklight», впервые вижу такие, — сказала Аксли, достав из черной пачки сигарету с темно-синим фильтром; закуривает, делает пару затяжек.       Протягиваю руку, передает мне испускающую знакомый аромат начатую никотиновую палочку. Вдыхаю дым.       На щеках наверняка румянец, руки моментально покрываются мурашками. Прикасаюсь к месту, где его язык оставил влажную дорожку. Пока Джейн говорит что-то, разглядывая потемневшее небо, незаметно убираю пачку в карман джинсов.       Почему я это делаю? Почему внутри снова появляется странное чувство? Почему я так легко позволил себя ударить? Почему мне было так больно видеть толком незнакомого мне человека, целующего кого-то? Почему, черт возьми?       Оглядываю все, что меня окружает. Расслабившаяся Джен, раскинувшая руки, медленно выпускающая дым изо рта, деревья с начинающими желтеть листьями, спокойная водная гладь, в которой отражается диск практически полной луны. Второй момент за день, когда хочется научиться фотографировать взглядом, запечатляя каждую мельчайшую деталь в потемках своей памяти.       — Мне холодно. Домой хочу.       — Проводить тебя?       — Как по-джентльменски. Пошли, — поднимается с земли первая, отряхивается, добегает до мусорки, вытряхивает содержимое пепельниц и выбрасывает пустые бутылки из-под чая; возвращается, протягивает мне ладонь.       Сжимаю ее руку. Крепко.

***

      Шагаю по улице, рассматривая кеды. Бывают моменты, когда не хочется видеть мир. Нужно просто опустить голову вниз, видя лишь малую его часть.       — А я тебя все жду и жду, — театрально разглядывает собственные ногти. — И где же ты шлялся все это время, милочка?       — Какая, блять, разница? Что ты вообще тут делаешь? Откуда ты узнал мой адрес?       — Как много вопросов, как мало ответов, — не убирая наигранность в голосе, шумно вздыхает.       — Съебись отсюда.       Резко преодолевает расстояние между нами, сжимает мое горло. Ощущение дежавю.       — Только попробуй еще раз бросить хоть одно скверное словечко в мою сторону, мразь, — расслабляет пальцы, сразу хватаюсь за шею, кашляя. — Что ты сделал с волосами? Мне нравилась прежняя длина.       Он перекрывает путь, а я не могу смотреть на него, не могу видеть его глаза, поэтому не свожу взгляда с дверной ручки.       — Знакомо пахнешь, — наклоняется, запуская руку в пряди на моей голове, утыкается носом, вдыхает.       Прижимаю руки к его груди, отталкивая. На это Вилле лишь улыбается, выходит как-то сумасшедше, лихорадочно, убирает ладонь, отходит, открывая доступ к двери.       — Увидимся в понедельник, мой милый Nancy Boy.       Смотрю вслед. Не знаю, сколько я простоял на крыльце, но, когда я зашел домой, пальцы были раскрасневшимися, ледяными. Щеки приняли те же красноватые оттенки, вот только по другой причине, мне кажется.