На спор

Полурослик что-то рассказывает Кили, брат лениво прихлебывает варево, потом вообще отставляет в сторону миску, опустевшую только наполовину. Фили сидит рядом с Глоином и Оином и делает вид, что внимательно слушает. То есть кивает время от времени. Торин словно бы забыл об обещанном им с братом наказании и выставил Двалина караульным. Тот прохаживается вокруг, негромко побрякивают пряжки амуниции. Фили знает – дядя не забыл. Просто ему не нравится эта степь, никто из гномов не любит открытых пространств. Но Торин что-то чувствует. Что-то неуловимое, какие-то знаки опасности, которые Фили не видит или не умеет разгадать. Он научится. И все равно обидно, что не он охраняет лагерь. Фили обводит взглядом темный горизонт – нигде ни огонька, только едва слышно шумит трава, словно кто-то все время крадется по ней со всех сторон. Просто ветрено, но он почти мечтает, чтобы это был орк, или лучше несколько. Разведывательный отряд орков, который он, Фили, увидит самым первым... - И тогда я говорю этому трактирщику: «Ты, остолоп, думаешь гном не отличит настоящего серебра? А ну-ка верни мои деньги, все равно пиво у тебя дерьмовое, а ты еще и вор...». И аккуратненько так берусь за секиру. - И не говори, брат, кольчуга – одна видимость, только пастухов пугать, а продают за десять золотых! – поддакивает Оин. Фили чуть слышно фыркает. Глоин продолжает рассказывать о том, как запугал хозяина трактира неподалеку от Шира, Оин сравнивает цены с прошлогодними и изумленно качает головой. Эти двое всегда так говорят – Оин даже слуховой трубкой не пользуется. А зачем? Зато можно не слушать обоих, наблюдать за степью, за братом и за дядей. Кили смеется, и полурослик смеется тоже. Потом добавляет что-то, очерчивает в воздухе рукой непонятный Фили контур, и Кили смеется заливистее, встряхивает волосами, проводит рукой по лицу. Торин недоуменно смотрит на младшего племянника, но тот не замечает. Замечает конечно. Фили знает, что Кили намеренно делает вид, что не смотрит ни на кого, кроме своего собеседника. Но дядя успокаивается – ему не нужны склоки в отряде. А компания нелепого мистера Бэггинса – плата за то, что с ними идет самый настоящий маг. У них, магов, свои странности. Могло бы быть и хуже. Когда Кили устраивается рядом спать, привычно прижимаясь теплой спиной к плечу брата, Фили поворачивает голову. - Ты чего задумал? - Не знаю пока, - тут же отвечает Кили. Таиться от брата ему и в голову не приходит. Действительно не знает. – Но он смешной. Не глупый, но странный. Говорит, книжки читал. А сам дальше порога ничего не видел. Фили усмехается. У них с братом это первый настоящий военный поход, и похвастаться тем, что исходили все Средиземье вдоль и поперек, они не могут. Пока. Но не говорить же об этом Кили. Тем более, что по сравнению с ними полурослик действительно как младенец, впервые открывший глазенки. И вообще – приятно быть не самыми младшими. - Помнишь, как Дори своей бородой клялся, что Торин тебя с собой не возьмет? – вдруг спрашивает Фили. - Не меня, а нас обоих, - обиженно буркает Кили. Дори действительно говорил про обоих, но Фили нравится поддразнивать брата. Тот больно бьет его локтем в ребра, и несколько минут они возятся, сосредоточенно валтузя друг друга и стараясь потише сопеть. - А потом он проиграл нам двадцать золотых, - довольно замечает Фили. - Наверное поэтому он так не хотел, чтобы мы в поход шли, знал, что мы его разорим, - хихикает в ответ Кили. Они поставили все их совместное богатство – пять золотых – на то, что полурослик пойдет с ними. Не из-за самогó нелепого Бильбо, конечно, а из-за Гендальфа. Фили считал, что волшебник все равно сделает по своему. А Кили с ним согласился. Теперь все деньги упрятаны глубоко за пазухой у Фили, а Кили еще даже не придумал, на что спустить свою долю. Да и тратить их пока негде, целее будут. Кили легонько дергает брата за косичку. Привлекает внимание. - Чего? - Надо придумать еще какой-нибудь спор. Только чтобы точно выиграть, - заговорщицки шепчет Кили, обдавая брата запахом чеснока. Фили закатывает глаза. - Какой, например? - Ну, что завтра наш полурослик снова чуть не свалится с пони. - Дори не согласится. И так ясно, что чуть не свалится, неинтересно. Кили умолкает. Думает. Потом бормочет вслух: - Усы он уже рисовал, не купится. Косички заплетать не сможет – даже на ногах... Фили фыркает. - Давай поставим все двадцать на то, что он меня поцелует, - задорно шепчет Кили, осененный новой идеей. - Только твои десять, - тут же отвечает Фили. – С чего ему тебя целовать? Ты их женщин видел? Думаешь, похож? Кили снова толкает его локтем в бок, умолкает, подсчитывает возможный барыш. - Я ему глаза завяжу, - в тишине шепот брата звучит довольно громко, и Фили оглядывается. Кили тоже крутит головой, бросает быстрый взгляд направо и налево, даже смотрит на небо. На всякий случай. – Или не буду завязывать. Просто – уболтаю. Кили убалтывать умеет, это Фили знает. Он прикидывает, каковы шансы пополнить приятно позвякивающий мешочек. - Ставлю пять. Кили сияет. Фили думает, что брата надо поддержать. Не выиграет, так хоть развлечется. И пять золотых в любом случае останутся при нем. - Как думаешь, один к трем? – деловито размышляет Кили. - Бери больше, один к четырем. - Скажу ему – один к шести, - решает Кили. – Он начнет ворчать и отказываться, скощу до одного к пяти. - Ну или до одного к четырем. Только не сразу, поторгуйся хорошенько, - наставляет Фили. - А то! Может, он и на один к шести согласится? - Дори? Вряд ли... Больше, чем на один к пяти я бы не рассчитывал. – Фили прагматичен. - Так никто ж не поверит. Дори будет думать, что это чистый выигрыш. И согласится! Глаза брата задорно сверкают. Фили утомленно вздыхает - в точности, как делает дядя, когда ему надоедает отвечать на вопросы племянников. - Я не очень-то во все это верю. Но Дори обязательно спросит: как докажешь? - Два свидетеля. Один – ты, второй – кто-нибудь. Не могу же я уговаривать этого недотепу целоваться на глазах именно Бомбура. - Или Бифура. - Тот нас сразу убьет. Решит, что это такая хоббитская зараза, и я заразился. Братья тихо хихикают. - Только ты это... до ужина целуйся, - деловито советует Фили. - Почему? - Так блеванешь, кто тебе потом вторую порцию даст? Кили прыскает. - Ничего, если с чесноком – не жалко. Хихикают оба. Наутро Кили отчаянно торгуется с Дори. Братец решает брать дракона за хвост и предлагает один к семи. Дори призывает на лохматую голову племянника Короля все возможные напасти и соглашается на один к четырем. Кили говорит, что за эту ставку Дори может целоваться хоть с горным троллем, а он, Кили, за такие деньги даже из седла вылезать не станет. Уезжает вперед. Дори нагоняет его. Предлагает один к пяти. Кили упрямится. Говорит, дурацкая была идея и он уже передумал. Но Дори уже загорелся. И теперь едет бок о бок с Кили, уговаривая того заключить пари. Спорят на кхуздуле, но все равно негромко. К счастью, Торин вместе с Гендальфом обсуждают что-то впереди. Испробовать дядюшкиного кулака Кили не хочется. Дори, судя по всему, больше опасается посоха волшебника. Гномы прислушиваются, предвкушая забаву. Судя по всему, свидетелей будет куда больше, чем двое. Бильбо плетется в хвосте, вертя головой по сторонам. Гномы полурослику уже не интересны. А зря. Кили, взъерошенный больше обычного, подъезжает к Фили. - Один к шести! – гордо заявляет братец, выдержав торжественную паузу. Фили отвешивает ему шутовской поклон. - Надо было с тобой поспорить, что я его разведу на один к шести, - не унимается Кили. - Я что – дурак что ли, с тобой спорить? Кили смеется и придерживает пони, намереваясь тут же начать убалтывать Бильбо. Оин сразу останавливает свою мухортую кобылку, делая вид, что тоже хочет ехать позади всех, чтобы никто не мешал. То-то он все утро не расставался со слуховой трубкой. Бомбур боится пропустить зрелище и резко разворачивает пони. Животное, и так не слишком охотно везущее тяжеленного седока, взвизгивает и наподдает задними копытами. Бомбур чудом удерживается в седле, но рядом с ним едет Ори. Ори удобно устроил перед собой пергамент с записями и даже умудряется делать какие-то пометки. И совершенно не ожидает от бомбурова мерина такой прыти. Спокойная лошадка Ори – тоже. Походная чернильница-непроливайка, весело брякнув крышкой, отлетает в колючие кусты, обильно поливая траву, пони и самого Ори чернилами. Кружась разлетаются листы. На них валится Ори. Пегая кобылка Ори превращается в дикого скакуна и тоже начинает лягать всех вокруг. Лесным туром ревет Бифур. Глоин оглашает руганью пару окрестных лиг, пытаясь удержаться в седле. Фили предусмотрительно отъезжает в сторону. - Ой, Ори, ты не ушибся? Бильбо сползает с пони рядом с расстроенным Ори, пытающимся вытащить из колючек драгоценную чернильницу. Становится на карачки, осторожно просовывая руку между шипастых веток. - Бильбо, поцарапаешься! Брат картинно-красиво спрыгивает с седла, ножнами пригибает неподдатливый степной куст и в мгновение ока извлекает чернильницу. Протягивает Ори. Помогает подняться Бильбо. И конечно, именно в этот момент за спиной появляется Торин. Как всегда, недовольный. - Что тут у вас? Дядя успел поймать кобылку Ори, вздрагивающую всем телом, под уздцы. Фили решает вмешаться, пока брату не досталось за то, что вновь оказался в гуще событий: - У Бомбура мерин задом бить начал. Торин смеривает толстяка взглядом, но Бомбур так извиняется перед Ори, и разводит руками, и виновато предлагает починить чернильницу, что дядя молчит и кивает. Ори сконфуженно забирается обратно в седло. Кили помогает Бильбо с таким видом, словно делает это каждый день. Фили развлекается.