Unbreakable

Сара была уверена, что корабль переполнен камерами слежения, однако её это не волновало ни капли. Гидеон не была заинтересована в том, чтобы обсуждать вопросы человеческого сексуального поведения – ну, если ее не спрашивали – ради Бога, адская машинка умела подсматривать чужие сны, а Рип, даже если и знал, помалкивал. Остальные, похоже, видели только то, что хотели видеть. Так что Сара и Лен беспрепятственно освоили все горизонтальные - и не только - поверхности Вэйврайдера. Время от времени ей даже приходило в голову устроить нечто вроде засады для «соседей», она готова была поспорить, выражение их лиц при виде Белой Канарейки, стоящей на коленях перед Снартом: его руки в ее волосах, ее – вцепились в его бедра, ее опухшие губы и его затуманенный взгляд… Да, их лица были бы незабываемыми. Впрочем, фантазии фантазиями, но она не хотела устроить Штейну инфаркт. Одно время ей нравилась Кендра: еще будучи частью Лиги, Сара привыкла к привычному ритму бесконечных тренировок, и, после Ниссы, после Оливера, ей казалось вполне логичным продолжить их тренировочные бои постелью. Это был почти рефлекс, но что-то подсказывало Саре, что женщина, четыре тысячи лет любившая одного и того же мужчину, просто так не переключится на свой пол. Хоть это и не помешало Кендре переключиться на Рея, и вот уж его-то Лэнс привлекательным не находила. Он был… Мягким. Слишком мягким, на ее взгляд, почти на грани с бесхарактерностью. И это если забыть о том факте, что он был бывшим нынешней девушки ее бывшего парня. Сара еще помнила, как подбадривала Оливера, пытаясь объяснить то, что видела между ним и Фелисити, но воспоминания казались покрытыми налетом пыли и царапинами, словно кадры старого фильма. Как будто из другой жизни. Джекс был слишком юным, Штейн – напротив. Рип думал только о своей жене, а пропасть между Миком и нормальностью была больше, чем казалось на первый взгляд, да и хватало ей собственных проблем. Именно поэтому однажды ночью Сара, спустившись из своей каюты выпить чаю, не вернулась в свою кровать, молча устроившись рядом со Снартом на мостике и разглядывая всполохи временного потока. Он скосил на нее взгляд и молча протянул почти осушенную бутылку с бурбоном. Сара пожала плечом, чуть поднимая чашку и морща нос. - Почему не спится? – Наконец обронил он, сделав очередной глоток. Она вздохнула: - Слишком много мыслей в голове. - М-м, - пробурчал Лен. – Медитация? - Неа, не помогает. - Тренировка? - Только добавляет адреналина, - Сара шумно отпила чай и пробормотала. – Я и так после своего торжественного воскрешения словно вернулась в свои похотливые семнадцать… Снарт поднял бровь: - Неужели недотрах? – С легким изумлением спросил он. – А как же та медсестричка? Сара снова фыркнула: - Два поцелуя. Приятно, но без фейерверка. - А… Лига? - Как-то не нашла никого чтобы снять напряжение, - с легкомысленным видом объяснила она. Снарт покивал и запрокинул голову, допивая последние капли. Она уставилась на то, как двигалось его горло, и мысленно вздохнула. Нашла о чем откровенничать. Слегка стукнув стеклом об пол, Лен пристроил бутылку у консоли и поднялся на ноги, предлагая ей руку. Сара уставилась на его ладонь – длинные пальцы, мозоли и огрубевшая кожа, а затем подняла глаза к его лицу. Снарт усмехнулся: - К тебе или ко мне? Она продолжала молча рассматривать его, пытаясь одновременно думать логично и не отвлекаться на то, каким отстраненным стало его лицо, и то, сколько ночей она представляла эту же руку на своем теле. В конце концов, на этом корабле разве он был лучшим партнером на одну -или несколько - ночей? Она прикусила губу и медленно хитро улыбнулась, не глядя отставляя чашку в сторону и откидываясь назад: - А зачем куда-то идти? …Семь недель спустя, просматривая записи камер слежения, один из членов команды все-таки получил микроинфаркт. Не Штейн, впрочем. Рип практически рыдал, как мальчишка, то и дело поминая оскверненную драгоценную голографическую панель.