Письмо.
14 октября 2012 г., 20:53
«Здравствуй, Моз. Даже не знаю, с чего начать. Мы не виделись три года. Наверное, ты многое сделал за это время, да? Извини, я не мог следить за тобой: ты же как тень. Но я скучал. Скучал, Моз. Мне не хватало тебя и Питера, как света в этой маленькой комнатке. Наверное, тебе интересно, почему я сбежал? Извини, но это не то, что…. Хотя нет, пожалуй, я расскажу. Итак, это случилось три года назад.
Помнишь, мы с Питером тогда расследовали дело о крупной партии поддельных купюр? Так вот, оттуда все и началось. Агент ФБР Филипп Лейган был замешан во всем этом. Да-да, не удивляйся. Помню, как я об этом узнал: как обычно, против воли Питер я пошел в бар, где предположительно располагалась подпольная типография. Прокрадываюсь туда, нахожу все необходимые доказательства и прямо у выхода нос к носу сталкиваюсь с Лейганом. Представляешь? Ни разу в жизни не попадал в такие ситуации! И ладно бы только столкнулся, так тот еще и обсуждал план по продаже новой партии с главой всей этой лавочки. Точнее, мы с Питером тогда думали, что главой. Обычно я могу выкрутиться, но Филипп знал меня в лицо, поэтому…. В общем, меня не убили исключительно потому, что Лейган заступился: мол, скрывать фальшивомонетчество я могу, но убийство… Меня отпустили под его опеку. Смешно, да? Быть под опекой, уже имея куратора? Но мне тогда было не смешно: Филипп пригрозил, что убьет меня, Питера, Джун и … Сару, если я проболтаюсь. Причем не просто убьет, а разрушит все, ради чего они жили: их семьи, карьеру, репутацию. Да, можно было пойти и рассказать всем, что я видел и что меня шантажируют, но я боялся, что ФБР не успеют арестовать его до того, как он выполнит хотя бы часть угрозы. Я боялся рисковать. Конечно, доверять Лейгану было довольно опасно, ведь от свидетелей обычно избавляются по-другому. Но он же федерал, не убийца (по крайней мере, предпочитает им не быть) – поэтому и не пришил меня в подворотне. Однако доверие было взаимным: он не мог быть уверен, что мошенник не предаст его, поэтому на следующий день ПРИКАЗАЛ мне убираться из страны и никогда не возвращаться. Сомнительный приказ, не правда ли? Но я не хотел ставить под угрозу жизнь близких друзей, поэтому был вынужден сделать так, как надо. И вот, я уже аккуратно снимаю браслет ключом, который мне дал Филипп, и исчезаю из Нью-Йорка.
Куда я поехал? Уже плохо помню. Слезы застилали глаза. Да, Моз, я плакал. Потому что… Неужели ты и сам не знаешь, почему? Знаешь. Не буду тратить на это время и силы. По-моему, после Нью-Йорка я оказался в Санта-Фе. Потом в Буэнос-Айресе. Потом в Египте. Потом в Джакарте, а потом приехал сюда. В Биак. Мне здесь не нравилось, но тут меня уж точно никто бы не нашел. Сначала я жил в дорогом отеле. Устал, хотелось не покоя, но роскоши. Хотелось почувствовать себя хоть немного тем Нилом, которым я когда-то был. Потом пришла пора выбирать: постоянная тревога или более-менее обычная жизнь. Понятно, в чью пользу я сделал выбор. Стал зарабатывать картинами (своими картинами, Моз!) и … скажем так, мелкой практикой ФБР. Я стал вроде страхового агента для тех, кого настоящие страховщики бросили, и для тех, кто просто не мог позволить себе такового. Я возвращал дешевые колечки, картины неизвестных художников, мелкие предметы, имевшие небольшую ценность. За свои услуги брал немного. Иногда даже ничего. Недавно, неделю назад, подвернулось хорошее дело. Была украдена одна из первых работ Ван Гога. Не знаю, почему страховые агенты не взялись за это расследование, но возможно, оно было слишком тяжелым для них. Это дело далось мне с трудом, но благодаря ему я смог почувствовать себя живым. Ван Гога я вернул вчера. За это на мой счет были переведены два миллиона. Такова страховая стоимость картины. Думаю, ты легко сможешь его опустошить. Если будет проще, я завещаю тебе его опустошить. Куда деть деньги, расскажу позже. Так вот. Сегодня на меня напали. Пырнули ножом где-то в область лопатки: нападение со спины. Низко, да? Но так и есть. Я ходил в больницу, точнее ползал туда. Но все, чего смог добиться ,- повязка на полспины. Лечить меня чем-то другим они отказались. Думаю, я не доживу до твоего приезда, поэтому пишу это письмо. Да, ты думаешь, что проще уж самому ехать в Париж, где, я уверен, ты и ждал от меня весточки, и найти хорошего врача, но ты ошибаешься. У меня нет сил. Я знаю, что перелет убьет меня раньше, чем ранение. Прости, что не могу увидеться с тобой в последний раз. Карточку с просьбой приехать прямо сейчас вяжу к лапке голубя. Кто знает, когда эти французы разглядят в тебе Эйвана Блиминдса? Надеюсь, ты успеешь хотя бы к девятидневным поминкам. Выпей за меня, Моз!
Кстати, ты не против этого псевдонима? Я подумал, что это будет символично: этим именем я назвал тебя, когда ты был на грани жизни и смерти. А теперь оно вновь появляется при печальных обстоятельствах. В любом случае, теперь уже поздно обижаться на меня за это имя.
Теперь о коробке. Вообще-то, она не для тебя. Она для Питера. Там… Не буду говорить что, упомяну лишь множество не отосланных ему писем и их черновиков. Отвези эту коробку ему, ладно? Попроси его все тебе показать, тебе ведь тоже будет интересно. Можешь даже показать эту часть письма. Привет, Питер! Мои законченные картины отвези Джун. Можешь одну оставить себе, если хочешь. Ту, на которой рукопожатие – отдай Питеру и Эл. А портрет Сары отвези ей. Если она не захочет оставлять его, то сожги. Не отдавай больше никому. Деньги с моего счета…. Половину отдай Питеру: им еще сына растить. Вторую половину оставь себе. За все, что сделал для меня. Счет на имя Стравтона Шейла, пароль (если он, конечно, нужен): цифровой эквивалент фразы «Я видел в саду пересмешника». Помнишь ведь, да?
Ещё…. Шляпу, мою любимую шляпу, пожалуйста, храни! Где хочешь, но только не теряй! Она важна для меня даже в эти последние минуты, надеюсь, будет важна и для тебя. Если нет, оставь на кладбище. Только не теряй!
Жаль, что не могу спросить, как ты. Точнее, не могу узнать ответа. Но… Боже мой, Моз! Я столько прошел вместе с тобой, с только всего пережил, а теперь не могу даже нормально попросить прощения за все! Придется надеяться, что ты простишь.
Кстати о прощении…. Алекс была зла на меня, да? Пожалуйста, найди её, и передай все что узнал. Я не хочу, чтобы ОНА проклинала меня после смерти. Я сделал много ошибок в жизни, и побег, наверное, одна из них, но ничего уже не исправить. Пожалуйста, пусть Алекс хотя бы притворится, что простила!
Наверное, это все. Я не могу писать еще, глаза слипаются, должно быть, поднимается температура. Напоследок лишь прошу еще кое-кому сказать о моей смерти: пусть это узнает Шерлок Холмс. Он всегда был для меня достойным другом, соперником, почти врагом. Таких, наверное, называют заклятыми друзьями. Он понимал меня, я понимал его, наше сотрудничество было приятным развлечением не только для нас. Попроси его, может, он или Питер расскажут тебе. Скажи ему, что я рад тому, что встретил его на своем пути. Поблагодари от моего имени. За что? Не знаю. Но он и сам узнает: у него же есть дедукция.
Теперь точно все. Спасибо, что приехал. Помни о том, что я не хотел тебя предавать или бросать: но ты на моем месте поступил бы также. Друзей не подставляют. И еще… Помни меня, Моз.
Твой друг, Нил Кэффри."
