Stitches

— Чимин, отойди от моего холодильника! Пак чуть хмурится и выпячивает нижнюю губу, сразу же становясь похожим на ребёнка — чуть больше, чем обычно — и с выражением покорности на лице отходит от одной из самых ценных вещей в доме каждого. Чонгуку, конечно, не жаль любимых пирогов с вишней, свежих купленных фруктов и даже пачкой шоколадного печенья с другом он готов поделиться без всяких вопросов, но… — Хочешь сказать, что я толстый? — обиженно возмущается лучший друг, громко приземляясь на кровать возле Чонгука, и тот даже подпрыгивает, в мгновение оказавшись в воздухе. — Уж чего-чего, а этого я от тебя не ожидал. Гук хороший друг, поэтому отрицательно качает головой и молчит: разговаривать совсем не хочется, да и переубедить старшего сейчас вряд ли получится. Нет, Чимин совсем не толстый, и животик у него плоский и подтянутый, просто ноги слегка коротковатые, да и рост средний для корейца, что, само собой, не делает Чима в его собственных глазах эталоном красоты. А ещё из-за своих пухлых щёк он на мультяшного колобка смахивает, но, вообще-то, в спортзал как-никак ходить надо, а тот всё гуляет и гуляет, волосы даже недавно в рыжий покрасил, но на здоровье все также ноль внимания, говорит, через недельку возьмётся. И эта неделька зачастую растягивается на целых полгода. Еще какое-то время Пак жалуется на свой лишний вес, которого на самом-то деле почти и не существует вовсе, затем рассказывает длинную и увлекательную историю о вчерашней прогулке в торговый центр со своим парнем Юнги, хрустит на всю комнату купленным в супермаркете зеленым яблоком и, наконец, замолкает, прижимается лбом к плечу Чонгука и начинает дремать, утомлённый своим длительным монологом. Чонгук знает Пака, кажется, целую вечность. Если память не изменяет, то Чон помнит его с давних времен средней школы, такого яркого, креативного старшекурсника, который вечно всем бочкам затычка. Танцует, поёт, хорошо рисует, даже на шпагат садиться умеет и всё равно почему-то выбрал в друзья именно его, Чонгука, самого скромного и неприметного мальчика со смешной кроличьей улыбкой. Гук, на самом деле, до сих пор не понимает причину такого выбора, но сам себе сознаётся, что если бы не подружился тогда со старшим, то упустил бы много прекрасных моментов в своей жизни и непременно жалел бы. Гук чувствует холодное, щекотное прикосновение носа на своей коже, но не отстраняется: пусть Пак поспит и, слава богу, помолчит. Друг всегда говорил очень много, иногда, казалось, даже не прерываясь на то, чтобы дышать, и притом так эмоционально и с чувством, будто бы выступал в качестве оратора перед переполненным залом, а не перед младшим. Наблюдать за этим всегда было интересно, однако сегодня Чонгук его почти не слушал. И не потому, что ему наскучила болтовня Пака, а потому что Тэхен. Тэ-хён. Прошло ровно два дня, голова после удара мяча не болит вовсе, пятно ванили уже давно отстирано, а Чон, словно зависимый наркоман, до сих пор живёт тем моментом и прокручивает каждую секунду на повторе, не в силах остановиться. Словно кадры с киноплёнки, он проносится перед глазами, разделённый на тысячи отрезков и воспроизведённый в мельчайших подробностях. Всё как будто бы случилось пару часов назад: они с Тэхеном идут по длинной зеленой аллее, держат в руках по порции черничного мороженого и всю дорогу болтают, ни на секунду не прерываясь. Чонгук удивляется про себя, как много он успел узнать о новом знакомом за какие-то несколько минут. И то ли это из-за того, что Ким был почти таким же разговорчивым, как и Чимин, то ли из-за того, что Чонгук на уровне подсознания решил во что бы то ни стало выведать у нового знакомого насколько можно больше, но Гук был полностью доволен результатом. Он узнал, что Тэ безумно любит перечитывать книги Стивена Кинга, интересуется спортивными и дорогими автомобилями, чтобы обязательно с громким хрипящим звуком мотора, и заводной джаз с характерной хрипотцой в записи, как на старых пластинках. Чонгук не любит книги с жанром хоррор, интереса к красивым скоростным машинкам и старинному джазу совершенно не питает, но ему, кажется, очень сильно нравится Тэхен и его милая родинка на кончике носа, и Гук через все «не нравится» обязательно прочтет одну из того списка любимых книг, потому что потому. Они тогда разошлись на хорошей ноте, Ким даже номер у него взял, и всё, казалось бы, было прекрасно и чудесно, но Тэхен до сих пор не пишет, не звонит, и даже в социальных сетях не добавляется, хотя Гук даже на аватарку себя поставил, чтобы искать было удобнее и не узнать не представлялось никакой возможности. Он бы и первым написал, всё-таки не такой гордый, да и ничего странного в этом не видел, но своего номера Тэ, почему-то, не оставил. Чонгук осторожно скидывает с себя тяжелую ногу лучшего друга и на носочках плетется на кухню, мимоходом заглядывая в огромное зеркало, которое совсем недавно повесил на голую стену у входа на кухню, чтобы Чимин мог хорошенько обдумать, стоит ли идти к его холодильнику и опустошать и без того пустые полки, или ограничиться стаканом воды. Из зеркала, вполне ожидаемо, на него смотрит красавчик, подтянутый, спортивный, кажется, что идеал, но нет: в нём не существует нужной уверенности и ни грамма мужественной смелости, что как никогда необходима, и Чонгук, как-то незаметно для самого себя, понурив плечи, плетется дальше, отмечая, что даже накаченные бицепсы всей ситуации не спасут. И только девушки липнут как пчёлы на мед, в спортзале вечно подмигивают своими накрашенными как у инопланетян глазами, в магазинах отчаянно пытаются заигрывать, да и в университете раньше сквозь плотную стену поклонниц пролезть было невозможно. И Чонгуку бы получать всё от жизни, раз она сама подкидывает ему такое множество вариантов, но как же такому успеху порадоваться, когда ты хренов гей. Гук своими же руками черкнул на счастливом будущем с кучей детишек и красивой умницей-женой жирный красный крест, и если бы об этом отец узнал, влетело бы нехило, да из дома рано или поздно выставили. Хорошо, что Чимин тоже геем оказался, хотя лучше бы тот сам сообщил о такой неожиданной новости или хотя бы кабинки школьного туалета на замок запирал, а то мало ли кто бы мог заглянуть кроме добродушного Чонгука, думающего, что кого-то тошнит и нужно предложить помощь. — Как же меня эта подработка выматывает, уже на месте вырубаюсь, — звучит откуда-то за пределами комнаты. — Так отдохни, — тяжело вздыхает Чон, втыкая. — Гениально, — звучно цокает. — У тебя холодрыга невыносимая, сделай мне чай, пожалуйста, — на кухне появляется фигура сонного друга, сопровождаемая шарканьем ног по полу, и усаживается на серый диванчик за столом, поджимая под себя босую ногу. Чимин смотрит на брюнета внимательно, и, видимо, найдя в нём что-то такое, что искал, обеспокоенно хмурится. — Чонгуки, ты какой-то странный последнее время, что-то случилось? — А? Всё в порядке, не один ты не высыпаешься, — возвращается в реальность Чон, ободряюще хлопает себя по горящим щекам и жмет на красную кнопку электрического чайника, бросая в кружку прозрачный травяной пакетик. — Тебе стоило бы поменять свой график и работать хотя бы вечером, Чонгуки, нельзя же так. Или из дома почаще выходить хотя бы, не знаю. Вот погнали прогуляемся? По магазинам, например, или… кино? Сто лет в кино не был, серьезно, — Чимин закусывает нижнюю губу, и глаза его в надежде загораются. Чонгук смотрит на старшего чуть прищуренными глазами. Если Чимин был бы пёсиком, то сейчас бы у него во всю вилял хвост. — Конечно, зачем сидеть у меня, когда холодильник пуст, — Чонгук еле заметно улыбается, наблюдая за вновь надувшимся другом. — Эй. — Ну, пошли, только я твои всякие оттенки черного не хочу смотреть. — Оттенки серого, дурак, — поправляет его Чимин, жестом, в котором так и сквозит элегантность, поправляя рыжую чёлку. — Никто бы и не настаивал, я его уже раз сто видел, если не больше. Да и раз уж у тебя плохое настроение, разрешу тебе выбрать фильм. Вот только не смей выбирать боевики. А Тэхену нравятся боевики, вскользь думает Чонгук, заливая кипяток в чашку, и чуть ли не обжигается. И тут же отмечает, что пора прекратить на каждой фразе вспоминать Кима, потому что… просто хватит уже, серьезно.

***

У Чонгука предательски подкашиваются ноги и кислород резко перекрывает, когда у небольшой билетной кассы стоит виновник всех его страданий и недосыпов. Тэхен стоит вразвалочку, с интересом рассматривает высокий разноцветный постер Флэша и моментами поглядывает в свой огромный смартфон, с которого так и не удосужился скинуть и коротенького смс. Он ничуть не меняется с их последней встречи, разве что — Гук готов поклясться — становится ещё более шикарным, и у Чона просто сердце останавливается, отказываясь принимать всё происходящее за правду. Всё равно всё слишком хорошо для неё, и парень даже почти не жалеет. Чимин смотрит на замершего на месте друга вопросительно и с непониманием интересуется, какого черта Чонгук решил тормознуть прямо в середине развлекательного центра и задуматься о жизни. — Там кто-то знакомый стоит, да? Если хочешь, можем на другую кассу пойти, — тут же предлагает Пак, видимо, каким-то мистическим образом умудряясь просечь всю суть ситуации, и указывает на красную будку в другом конце помещения. Чонгуку везёт, что у него такой понимающий друг, что прям без слов обо всем догадался, и он уже почти идёт в указанную сторону, но… — Чонгук! Эй! Тэхен активно машет рукой с телефоном в ладони, вовсю тянет свою квадратную улыбку в тридцать два и поправляет легкую джинсовую курточку, которая от резких движений слетела с худых плеч. Его голос разносится по всему помещению, так громко и отчётливо, будто бы вообще никаких посторонних шумов нет, и сделать вид, что не расслышал, теперь уже явно не получится. И Чонгук совершенно не понимает, рад он встретить Тэхена именно сейчас или нет, нормально ли то, что хочется закричать во весь голос и тут же клубочком свернуться, желательно в руках этого самого Тэ, и заурчать, если вообще человек на такое способен. Но, несмотря на все, он уверенно шагает навстречу, полностью игнорируя чиминово «этокто» и его пальцы, пытающиеся словить полы куртки младшего, но терпящие оглушительное поражение. Чонгук пытается вообще не думать. Конечно, за пару дней он успел раз миллион, если не больше, представить их новую встречу, но в мечтах всё было куда идеальней, чем сейчас. Ну, с букетом цветов, красивыми словами, возможно, в каком-нибудь месте, где не будет столько много посторонних подозрительных взглядов, и, конечно, без друга, который плетётся сзади хвостиком и задаёт вопросы, не переставая. Но, видимо, судьба решает всё иначе, и приходится довольствоваться тем, что есть. А ещё Чон совершенно не доволен своей не выглаженной рубашкой, его не устраивают торчащие не расчесанные волосы, да и ситуация сама далеко не приятная, потому что Тэхен наверняка больше не планировал встречаться и номер телефона по любому стер, а тут на тебе, словили врасплох, оправдывайся, как хочешь. — Игнорировать мои сообщения вздумал, да? И всё равно попался. Если бы у меня были наручники, я бы тебя пристегнул и оштрафовал, — Тэхен шутливо хлопает младшего по плечу и наигранно хмурит лицо, поджимая розовые губки. — Какие сообщения? Мне ничего не приходило, — не понимает Чонгук и чувствует, как холодные пальцы Пака больно щипают его за бока. — Хватит меня мацать. Это Пак Чимин, мой лучший друг. — Приятно познакомиться, Чимин, я Тэхен, — он дружелюбно пожимает рыжему руку. — И мне, — улыбается в ответ Пак и оценивающе пробегает глазами снизу вверх. Ким замечает, но особо внимания этому не уделяет. Кто знает, что же это означало. — Вот, смотри, твой же номер? — Тэ суёт свой телефон Чонгуку почти в лицо. Боковым зрением Чон замечает кучу сообщений, которые должны были дойти прямо на его телефон и спасти от небольшого разочарования, но так и не дошли, потому что у Кима, кажется, проблемы со слухом. Ну или пальцы кривые. Или всё вместе, что ещё более удручающе. — Не знаю, какому Чонгуку ты писал, но у меня последняя цифра не девять, а два. Глаза Тэхена моментально расширяются раза в два, а пальцы со скоростью света начинают бегать по сенсорному экрану. — Оу. Или циферки в контакте меняет, или перед несчастным незнакомцем извиняется за ярый поток своих непонятных сообщений с кучей разноцветных смайликов и наркоманских картинок. Чонгук немного застенчиво улыбается уголками губ, потому что не знает, как нужно правильно реагировать в этой ситуации, и переступает с ноги на ногу, зажимая в пальцах края рубашки. — А мы… с тобой нигде раньше не встречались? — интересуется вдруг Чимин, разрывая своим высоким голосом начинающую нарастать атмосферу неловкости, и подозрительно прищуривается. — Мне часто говорят, что я похож на какого-то знакомого, так что не обращай внимания, — хихикает Тэ, прячет телефон в задний карман драных джинс. Тэхен еще пару минут рассказывает непонятную историю о пролитом кофе на купленных билетах и почти слетает с ног, когда на его спину наваливается высокий темноволосый парень. — Э-эй, не стоит ломать мне ноги, — Киму все же удается устоять и с еле заметной улыбкой он скидывает с себя тяжелое тело с обнимающими руками-щупальцами, которые, кажется, абсолютно везде и одновременно. — Вспомни солнышко, вот и лучик… Тот, кто разливает кофе на дорогие билеты собственной персоной, — Тэ пихает пришедшего локтем в бок, и парень рядом виновато пожимает плечами. — Чон Хосок, — скромно машет рукой парень. Более-менее хорошее настроение Чонгука моментально испаряется. Это еще кто, блин, такой? — Хосок, познакомься, это Чимин и Чонгук. Второй это тот, кому я по голове мячом заехал, — заканчивает он и очень не вовремя поднимает глаза на Гука. Чон не знает, о чем кричит этот виноватый взгляд, и знать не хочет, потому что Тэхен отчетливо добавляет: Чон Хосок — его парень. Он только чувствует, что землю выбивает из-под ног, поэтому впивается мёртвой хваткой в предплечье так же немного растерянного Чимина. Ничего необычного, вроде бы, только вот Гук почему-то хочет сквозь землю провалиться и выпить чего-нибудь крепкого, и не важно, что он не пьет алкоголь и ведет здоровый образ жизни, ведь здесь главное выбить из головы полученную информацию и забыться. Хоть как, только бы побыстрее и надолго. Этот Хосок, блин, действительно красавчик. Выше Тэхена ростом, что не скажешь о Чонгуке с таким же, подтянутый, стройный, одет в крутую кожанку с шипами, как в фильмах, и улыбка такая яркая и обаятельная что, казалось бы, они с Тэхеном жутко подходят друг другу. Но Чонгук старается об этом не думать и кулаки разжать, а то если заметит кто-нибудь, неловко будет. В первую очередь ему, конечно же. Да и вообще, мало того, что всё началось совершенно не так, как Чонгук себе представлял и планировал, так еще и закончилось в миллионы раз хуже. — Вы на Флэша идете? Может, сходим все вместе? — интересуется Хосок и, господи, приобнимает Тэхена за талию. Ким как-то неуютно перекатывается с одной ноги на другую, поглаживает чужую руку на своем бедре и всячески избегает взгляда Чонгука, который словно дыру в нем проделать собрался. И Гук уже всей душой ненавидит тупого Флэша, и парень Тэхена как-то раздражать начинает, потому что всё совершенно не так. — Как жаль. Нет, мы на… — голос Чонгука на секунду срывается, он прокашливается, чтобы выглядело не так странно, и продолжает, чувствуя себя последним идиотом: — 50 оттенков.